Наследник Тумана. Том 2 (СИ), стр. 20

Глава 9

Я выключил телевизор и перечитав сообщение и убрал телефон в карман.

— Все Мара, отдых закончен. Пора прогуляться. Сейчас приедет Пономарев, так что надо собираться.

«Старый человек с запахом бумаги? Он не враг».

Я усмехнулся и пошел одеваться. Под свитер надел кобуру, а сверху набросил куртку, которую носил еще в Рязани. Перстень убрал в карман, сейчас не надо лишний раз светить гербом. Гладиус остался возле шкафа. В Москве меч скорее помешает, а пистолет под одеждой никто и не заметит.

Нож Милы лежал на столе. Я задержал на нем взгляд, потом все-таки взял и закрепил чехол на поясе. Хороший нож, удобный. Не выбрасывать же его из-за того, что теперь вспоминалось при виде рукояти.

Перед выходом проверил документы и деньги. Телефон, выданный Пономаревым, был заряжен, старый остался в ящике стола без батареи. Раньше я посмеялся бы над такими приготовлениями, но после последних событий желание смеяться заметно поубавилось.

Мара уже ждала у двери в облике собаки. Она даже села как положено, хотя взгляд оставался совсем не собачьим.

Звонок раздался, когда я застегивал куртку. В глазке появился Пономарев — в пальто, со шляпой на голове. Я открыл и отступил, пропуская его в прихожую.

— Добрый вечер, Михаил Александрович. Надеюсь, вы готовы? Семен Аркадьевич уже выехал, не хотелось бы заставлять его ждать.

— Я собрался. Мара тоже, так что можем идти.

Барон придержал трость под мышкой, снимая перчатки, и посмотрел на рысь. Та посмотрела на него. Перед глазами сразу появилось сообщение.

Ваш питомец применил ментальное воздействие.

Эффект: снижение подозрительности, легкое расположение.

Пономарев чуть поднял бровь, затем перевел взгляд на меня.

— Ваша собака умеет располагать к себе. Еще минуту назад я собирался попросить вас оставить ее дома.

«Умный старый человек», — заметила Мара.

«Поэтому больше не лезь к нему в голову».

— Она поедет со мной, — сказал я барону. — Обещаю следить, чтобы никому не мешала.

— Я уже понял, что переубеждать вас бесполезно. В ресторане есть отдельные комнаты, там она хотя бы не будет пугать посетителей. Только прежде чем ехать, давайте кое-что обсудим.

Он убрал перчатки в карман, но пальто снимать не стал. Я прислонился к стене.

— До ресторана далеко? Может, поговорим по дороге?

— Минут двадцать, если повезет. Но я буду за рулем, поэтому лучше поговорим здесь., — Пономарев поправил очки. — Лосев согласился встретиться, однако это еще не значит, что он поможет. Он понимает, против кого мы идем, и рисковать понапрасну не станет.

— Мы и не собираемся просить его лезть в особняк. Нужны сведения о доме, о том, как добраться до Алены.

— Для него это тоже риск. Если Дмитрий узнает, кто дал вам эти сведения, Лосеву не простят вмешательства. Поэтому не начинайте разговор с наследства. Его не интересует, кому достанутся деньги князя.

— Я туда не за деньгами вернулся, Андрей Иванович.

— Знаю. Вот и дайте Семену Аркадьевичу это понять. Расскажите о сестре, о ее звонке. Он должен услышать от вас, что ей нужна помощь.

Я потер подбородок.

— Хотите, чтобы я его разжалобил?

Пономарев поморщился.

— Хочу, чтобы вы объяснили реальное положение вещей. Лосев помнит Алену маленькой, он к ней хорошо относился. Думаю, оставить ее в беде ему будет трудно.

— Он давно ее знает?

Барон посмотрел на меня с удивлением.

— Михаил Александрович, вы ведь тоже росли у него на глазах. Неужели совсем не помните?

Я замешкался, пытаясь вытащить из памяти хоть что-нибудь, но перед глазами так и не появилось знакомого лица.

— После недавней травмы у меня с памятью плохо. Какие-то вещи помню, а другие словно стерлись. Его имя знакомо, но самого человека представляю смутно.

— Вот как… — Пономарев задержал на мне взгляд, однако расспрашивать не стал. — Он больше двадцати лет служил у Волконских. При вашем деде был помощником управляющего, потом сам занял эту должность. Дом знает лучше большинства нынешних служащих.

От этого мне стало не по себе. Человек, который помнил Михаила ребенком, наверняка захочет поговорить о прошлом. Оставалось надеяться, что память Койота все-таки подбросит что-нибудь полезное, а объяснение с травмой не вызовет лишних вопросов.

Пономарев тем временем снова посмотрел на Мару.

— И проследите за ней. Лосев не любит сюрпризов, особенно когда его просят о сомнительной услуге. Если решит, что вы что-то с ним проделываете, разговор закончится.

Надо же… он заметил ментальное воздействие?

«Мара спокойно сидит», — возмутилась рысь.

— Будет вести себя прилично, — заверил я. — Я ей уже объяснил.

Мы вышли из квартиры. Я дернул дверь, проверяя замок, и догнал барона у лестницы. Внизу консьержка оторвалась от журнала и при виде Пономарева поспешно поправила кофту. Барон поздоровался с ней, будто давно был знаком, и придержал для нас выходную дверь.

У подъезда стоял тот же черный седан. Я сел рядом с водителем, а Мара устроилась сзади, заняв почти все сиденье. Она ткнулась носом в стекло и проводила взглядом прохожего с бумажным пакетом.

Движение оказалось плотным, но машины хотя бы ехали. Пономарев держал дистанцию и не пытался втиснуться в соседний ряд, когда тот начинал двигаться быстрее. После нескольких светофоров я немного расслабился и приоткрыл окно. С улицы донесся запах выпечки, от которого сразу захотелось есть. Обедал я давно и, как выяснилось, совершенно зря не перекусил перед выходом.

«Здесь продают мясо», — сообщила Мара, приподнимаясь с сиденья.

«В ресторане поедим. Только не пытайся отнять у кого-нибудь пакет».

Рысь фыркнула и легла обратно.

— А что это за ресторан? — спросил я Пономарева. — Вы говорили, там не задают лишних вопросов.

— Там собираются бывшие служащие дворянских домов. Посторонние редко заглядывают.

— Вас там хорошо знают?

— Достаточно, чтобы не спрашивать, кого я привел. Это не тайное общество, Михаил Александрович, просто люди ценят возможность спокойно поужинать.

— И поговорить о бывших хозяевах?

Пономарев покосился на меня.

— Бывает и такое. Но не рассчитывайте, что вам сразу начнут рассказывать чужие секреты. Лосев особенно не любит, когда к нему приходят только ради сведений.

— Но мы именно за ними и едем.

— Поэтому не делайте вид, что просто соскучились. Попросите помощи прямо и дайте ему самому решить.

Седан свернул в переулок, где встречные машины разъезжались почти вплотную. Барон проехал вдоль закрытой ограды и остановился у дома с лепниной над окнами. Возле двери я заметил табличку: «Дом служилых людей». Другой вывески не было.

Пока Мара выбиралась из машины, я достал перстень. Здесь он мог пригодиться, да и перед Лосевым прятать фамилию не было смысла. Надев его, догнал Пономарева у входа.

Барон нажал кнопку звонка. Дверь открыл швейцар в зеленом мундире, поздоровался с ним и отступил, пропуская нас. На меня он посмотрел внимательно, но вопросов не задал.

Внутри пахло кофе и табаком. За столиками сидели пожилые посетители, некоторые обернулись на открытую дверь и сразу вернулись к своим разговорам. У окна женщина поправляла спутнику воротник, а тот терпеливо держал чашку, дожидаясь, когда его оставят в покое. Дальше двое мужчин склонились над газетой. Обычный вечер, только публика держалась так прямо, словно за осанкой здесь следили отдельно.

К нам подошел распорядитель.

— Добрый вечер, Андрей Иванович. Семен Аркадьевич уже ждет вас, прошу за мной.

Его взгляд задержался на Маре, и я успел напрячься, но мужчина лишь посторонился, давая ей пройти.

«Я же просил не пользоваться этим без необходимости».

«Он хотел оставить Мару у двери. Мара не хочет ждать у двери».

«А ты хотя бы дай людям самим решить».

Рысь сделала вид, что занята осмотром зала.

Мы прошли в коридор. На стенах висели фотографии загородных домов и групповые снимки посетителей. Под одним значилась недавняя дата, хотя сама фотография была черно-белой.