Хороший остров 3 (СИ), стр. 8

Ольга говорила, и я слушал её, не очень понимая слова. Она рассказывала, каким Дима был маленьким. В два года он ушёл из дома в тапочках, и его нашёл сосед. А она потом кричала на соседа, хотя надо было на себя. Под этот голос иглу было терпеть легче.

— Последний, — сказала Инна. — Всё, завязываю.

Она завязала нитку и обрезала её ножом. Только тогда она выпрямилась и вытерла лоб запястьем.

— Всё, — повторила она. — Держится. Теперь, Андрей, если ты это порвёшь, я тебя второй раз шить не буду. Я серьёзно.

— Нитка не порвётся, — не отрывая глаз от шва, буркнула Кира. — За нитку я отвечаю, вы её хоть зубами рвите.

Олег отпустил мою руку и ещё посидел, глядя на плечо. Встав, он вытер ладони о шорты.

— Ты это, — сказал он и замолчал. Потом кивнул на берег, где стояло корыто. — Спасибо.

— Держал ты хорошо, — сказал я.

Больше он ничего не добавил. Развернулся и пошёл к своему огню, к Свете. Она подвинулась, чтобы он сел.

Я полежал ещё немного, глядя в небо. Плечо горело, но боль теперь была ровная, и хуже, похоже, уже не станет.

— Инна, — сказал я. — А у Гоши сколько наконечников вышло?

Инна посмотрела на меня так долго, что Ольга засмеялась первой.

— Шесть, все целые, я видела, — сказала Инна. — Лежи.

Бригада вернулась с Кольца, когда край солнца уже касался воды.

Я их услышал ещё издали: иностранец что-то громко и весело говорил на своём языке, а кто-то ему отвечал по-русски, не понимая ни слова, но тоже весело. Они вошли через щель и сразу двинулись к огню. Святослав шёл последним, тяжело опираясь на палку, и лицо у него было довольное.

Встать мне Инна не разрешила, так что я сидел у огня с рукой на перевязи, а все подходили ко мне сами.

— Андрей, вас опять ранило? — Святослав опустился на чурбак напротив и посмотрел на мою руку. — Что тут было?

— Стая днём выходила, — сказал я. — Всё уже. Рассказывайте вы, что на Кольце.

Святослав рассказывал обстоятельно, как всегда.

— Жерди легли на половину Кольца, от дальней стены к середине, с той стороны, где залиты обе дыры, — сказал он. — Клали вплотную и вязали к каждой стойке. Иностранец лазал сам наверх по стойкам, и вязал там, а я снизу смотрел и за него боялся больше, чем за крышу. Ни разу не сорвался и не пропустил ни одного узла, я проверил. Колышки я обошёл, как и говорил, утром и перед уходом. Возле них чисто: корней и белого нет, и земля сухая, какой и была.

— Ещё день, а может, и дольше, если вязки не хватит, и будет крыша на всё Кольцо, — добавил он.

— Вязка будет, — с другого края огня сказала Кира. — Я завтра травы нарву.

— Тогда день, — согласился Святослав.

Слушая его, я думал про Кольцо.

Сегодня стая вышла днём. Ночью Валера говорил, что эти звери днём отсыпаются, а сейчас стоял у огня и молча слушал, как Олег рассказывает Рите, что было на глине. Значит, ждать от них ничего определённого нельзя. Они ходят, когда хотят, и ищут, где мы без защиты.

А без защиты мы были почти везде. Круг из десяти камней останавливал только того зверя, который лез внутрь. Олега у корыта он бы не спас.

Кольцо звери обходили: тропы туда не вели, а у стены лежали только мелкие тонкие кости. Проход там один, и его можно закрыть огнём, а скоро над головой будет и крыша.

— Слушайте все, — сказал я.

Народ у огня притих.

— С переездом торопимся, — сказал я. — Как Святослав положит крышу целиком, переходим в Кольцо. Звери его обходят, стая туда не пойдёт. Там спокойнее, чем здесь.

Зоя спросила сразу:

— А корни? Вы же сами говорили, там ночевать нельзя.

— Говорил, — сказал я. — И сейчас говорю: пока нельзя. Почему звери туда не ходят, я так и не понял наверняка. Поэтому первую ночь там проведу я сам, с кем-нибудь из своих. Если утром мы оба целые, все переходят.

— Я пойду, — сказал Валера. Я даже не успел никого назвать.

— И я, — подал голос Леонид, который сидел у пленного.

— Один со мной, — сказал я. — Второй остаётся здесь. Решим, когда будет крыша.

Валера переглянулся с Леонидом, и оба промолчали. Это было уже кое-что.

— Андрей, — Валера сел рядом со мной. — Я про лёжку. Я знаю, где они днём лежат. Утром пойти бы, пока спят, с огнём и с луком. У Гоши теперь есть наконечники. Пойдём вдвоём-втроём и зайдём тихо, с подветренной стороны.

— Сегодня они днём не спали, — сказал я.

— Сегодня их по следу потянуло. Своих учуяли.

— Может, и так, — сказал я. — Но к ним мы пойдём, когда у нас будут глаза на ночь. Если что, к вечеру нам надо успеть за камни. Бегать вслепую я больше не хочу. Личинок у меня на один караул. Первым делом гнилуха.

Валера подумал и кивнул.

— Первым делом гнилуха, — повторил он. — Ладно.

Гоша подошёл с подносом, на котором лежали все шесть тёмных наконечников с серыми крапинками, и держал его так, чтобы я видел каждый.

— Все целые, — сказал он. — Я их по одному на камень ронял. Ни один не треснул. Валера, завтра посадим на древки?

— Посадим, — сказал Валера.

Гоша стоял и не уходил, и я сказал:

— Молодец, Гоша.

Он покраснел и ушёл к огню.

Последним, с миской в руках, ко мне пришёл Сева.

— Андрей, я насчёт пробы, ну, Валериной гиены, — он присел на корточки. — Она уже день пролежала в соли, в холодосе отдельно, как вы говорили. В общем, она готова. Только её же кто-то должен попробовать, ну, сырой. А кто?

У огня стало тихо. Женя кашлянул.

— Простите, что вмешиваюсь, — выговорил он. — Но у нас, если я правильно помню, есть очередь.

— Есть, — согласился я. — Завтра утром решим, при всех. Сегодня никто ничего не пробует, хватит на сегодня.

Сева кивнул, и мне показалось, что он обрадовался.

Святослав поднялся с чурбака.

— Моя смена, я к дыре, — сказал он. — Свисток при мне.

— Вы же весь день на Кольце, — сказал я. — Пусть Женя.

— Женя ночью сидел, — Святослав уже шёл. — А я днём на Кольце был, это почти то же самое. Ничего, Андрей, посижу.

Он ушёл к дыре и сел у огня, положив рядом палку. Над морем осталась красная полоска.

Я сидел с зашитым плечом и думал, что день кончился неплохо. Загон стоял высоко, а стая потеряла сегодня ещё двоих: одного подстрелил Валера, а другого побили наши же камни. Того третьего, который уполз нигде не видно. Будем пока считать, что жив.

Тут засвистел Святослав, и все подскочили.

Он свистел длинно и не переставая. Я вскочил, забыв про Инну и про шов, и пошёл к дыре.

Святослав стоял у огня и показывал палкой на берег.

С юга по берегу к нашему дыму шли двое, и один нёс другого.

Глава 4

Святослав всё ещё держал палку вытянутой в сторону берега. Свистеть он перестал, только когда я встал рядом.

Двое шли по мокрому песку у самой воды, и до них было ещё далеко. Передний шёл согнувшись и нёс на спине второго. Руки у того болтались у переднего на груди, а ноги волочились по песку.

Я смотрел на них и прикидывал.

Они шли по кромке прямо на наш дым, значит, заметили его давно и вышли к нему нарочно. Второй сам идти уже не мог, раз его несли на спине. А передний согнулся так, что нёс его явно не первый час.

Передний остановился и подкинул ношу повыше. Когда он пошёл дальше, ноги у него заплетались.

— С лайнера, — сказал Святослав. — Больше тут быть некому.

— Или вроде ваших двоих на привязи, — сказала у меня за спиной Света.

Лагерь собирался у дыры. От навеса и загона подходили люди и вставали за нами плотной кучкой, чтобы видеть берег. От огня тоже подошли.

Филипп пришёл от своего настила сам, без палки, и встал у огня рядом со Святославом. Ходил он уже не первый день, но таким прямым я его давно не видел. Похоже, лёжа он копил силы, и копил с запасом.

— Андрей, — сказал он. — Два пункта.

— Давай, — отозвался я, не отрывая глаз от берега.

— Первый пункт: солнце садится, а стая лежит у опушки, Валера это днём говорил. Выйдешь сейчас за круг и к темноте окажешься на берегу с двумя чужими. Второй пункт: кто они, мы не знаем. Пусть доходят сами. Камни людей не останавливают, войдут.