Хороший остров 3 (СИ), стр. 44

— Он ему в шею, а оно не берёт, шкура как сапог, — говорил он с набитым ртом. — Тогда я его за башку, а парень в пасть, и готово. Жуйте, жуйте, это я вам принёс.

— А вы его правда за голову держали? — спросил Гоша.

— А кто ещё? Парень с палкой стоял.

К концу ужина Леонид и вовсе договорился до такого:

— Я его сам и убил. Парень только под ногами мешался.

Поправлять его я не стал. Пусть, раз ему так больше нравится.

Филипп ел у дальней стены. Рядом с ним сидели Света и Зоя. Я смотрел на них через огонь, и Филипп это видел, но ни разу не повернулся.

После ужина Глеба и Серёгу перевели во вторую яму. Глеб спустился сам и первым, а оглядев стенки, хмыкнул:

— Ровно, командир. Сам рыл, сам и сплю. Первый раз в жизни так.

Серёга спускался долго, держась за край, и на меня не смотрел. Решётку над ними положили Стас с иностранцем.

Посты я поставил, как вчера: на проходе сел Женя, а у ям до полуночи Олег. Сам я снова лёг у ямы, у маленького огня.

Луна вышла из-за стены поздно. Святослав сидел под навесом у Инны с платком на коленях, и я видел, как он разворачивает его и смотрит. Потом он нашёл меня глазами и покачал головой: половинки не светились.

Камень у тропы светился, как всегда. Значит, дело было не в луне.

В миске под тентом сидела жаба. Чебу спал у Димы на руках, и даже во сне его морда была повёрнута к Инниному навесу. Что он там чуял, я не знал.

Я лежал и думал про человека в гладких туфлях. Он ходит по нашим тропам и знает, где брать камни. К нашему огню он не идёт. Почему? Боится нас? Или ему от нас ничего не нужно, кроме того, чтобы мы не мешали?

Сзади, со стороны дальней стены, я услышал шорох. Шёл кто-то лёгкий и шёл осторожно, обходя спящих.

Я повернул голову. Это была Зоя.

Она присела рядом со мной на корточки, у самого огня, и оглянулась через плечо на дальнюю стену. Там было темно и тихо.

— Андрей, — шёпотом сказала она. — Вы не спите? Мне надо вам сказать, только не громко.

— Говори.

Зоя ещё раз оглянулась и наклонилась ближе.

— Филипп собирает людей уходить. Меня тоже звал.

От автора:

Друзья, третий том подходит к концу, и у меня к вам маленькая, но важная просьба.

Новые читатели приходят на остров через первый том. Открывают его, листают комментарии и решают, плыть дальше или нет. И вот беда: вы, кто дочитал до третьего тома, давно уплыли вперёд и пишете хорошее здесь. А под первым томом остаются в основном те, кто бросил на второй главе и спешит всем об этом рассказать.

В итоге новичок видит на берегу не вас, а их. Нечестно получается.

Поэтому прошу: загляните под первый том и оставьте там пару слов. Не обязательно длинный отзыв, хватит и «дочитал до третьего, не пожалел». Расскажите, за что полюбили Крома, кого из островной живности хотели бы завести дома, или просто признайтесь, ели ли вы синюю жабу. Чем живее, тем лучше.

Вы для новеньких сейчас самые убедительные проводники. Кром бы одобрил: выводить людей к своим он умеет, а вы умеете это лучше любой аннотации.

Спасибо вам. И да, ссылка на первый том: https://author.today/work/661601

Глава 18

Сразу я ничего спрашивать не стал. Зоя сидела у огня на корточках и ждала, а я смотрел ей через плечо на дальнюю стену.

Там спали вповалку, укрывшись кто чем. Где чей бок, в темноте было не разобрать. Филипп лёг одним из первых, это я помнил.

— Кого ещё звал? — спросил я так же тихо, как она.

— Свету с Олегом, это я сама слышала. Он к ним днём два раза подсаживался, — Зоя облизнула сухие губы. — Киру тоже звал. Кира мне потом сказала, что он и к ней подходил, только она, не дослушав, встала и ушла к Стасу за верёвкой.

— А тебя он чем уговаривал?

— Тем же самым, — она пожала плечами. — Мне интересно было, что он скажет. Я же ничего ему не обещала.

— Кто ещё?

— Диану и, кажется, Артёма. Артёма точно, он громко смеялся, а потом Филипп ему что-то сказал, и он сразу замолчал. Он так никогда не замолкает.

Про Артёма она была права: он замолкал, только когда рядом кто-то говорил громче.

Я прикинул, кого она назвала. Света с Олегом держались Филиппа давно, с первых дней после распадка. Диана уходила к нему ещё на старом месте у промоины и потом вернулась к Севе. Теперь она снова сидела у Филиппа. Кира была новостью.

Новость была неприятная: Кира плела верёвки и сети, и без её рук половина нашего хозяйства развалилась бы за неделю.

— Куда уходить, он сказал? — спросил я.

— К шлюпке, — Зоя оглянулась на дальнюю стену и придвинулась ближе. — Говорит, он старпом и лодку знает лучше всех. Её можно залатать смолой и уйти морем. Где-то тут должны быть люди, раз суда ходят. А мы сидим и ждём, когда нас всех съедят.

— Это он так сказал?

— Почти слово в слово. Ещё сказал, что ждать не будет.

— Когда? — уточнил я.

— Не сказал. Сказал, что скоро и чтобы я подумала.

— И что ты?

Зоя посмотрела на меня в упор. Глаза у неё были злые и красные: полночи она, видно, не спала, всё решала, как быть.

— Я же к вам пришла.

Пришла, это верно, только зачем?

Может, испугалась моря: про шлюпку и дыру в ней она слышала. Или не хотела уходить без сестры, а сестра не пойдёт. Хуже, если она просто проверяла, что я сделаю, и завтра расскажет Филиппу. Этот вариант мне не нравился больше всех, но отбрасывать его я не стал.

— Спасибо, — сказал я. — Теперь слушай. Никому не говори, что была у меня, и сиди возле него, как сидела.

— Зачем? — Зоя нахмурилась.

— Отсядешь от него сейчас, и он сразу поймёт, кто ночью ходил ко мне.

Она подумала и кивнула. Думала она быстро, я это в ней давно заметил.

— А вы что будете делать?

— Спать, и тебе советую.

Зоя фыркнула, ни капли мне не поверив, и правильно сделала.

— Вы не ляжете, — сказала она. — Вы его сейчас разбудите?

— Нет.

— А что тогда?

— Иди спать, Зоя. Что я буду делать, тебе лучше не знать, тогда не придётся врать ему в глаза, когда он спросит.

Она встала и пошла к дальней стене так же, как пришла: обходя спящих и ставя ногу на носок.

Там она легла рядом с Кирой и натянула на себя край одеяла.

Спать я, конечно, не собирался.

Можно было встать прямо сейчас и, растолкав Филиппа, при всех спросить, кого он собрался уводить и куда. Ответ я знал заранее. Он скажет, что разговаривал с людьми и просил их подумать, а это не запрещено. Женя вечером сказал то же самое и был прав.

Дальше начнётся крик, от которого половина лагеря проснётся злая и встанет на сторону того, кого разбудили. А Зоя окажется между нами, и к утру у обеих стен Кольца её будут считать доносчицей.

Нет. Филипп собрался уходить, а с пустыми руками он не уйдёт. Ему нужны огонь и мясо в дорогу, и без меня ему их никто не выдаст. Значит, рано или поздно он придёт ко мне сам.

Пусть придёт.

Про шлюпку я думал дольше. Она лежала за мысом, куда пройти можно было только в отлив. Дыру у носа я видел сам, а когда мы ходили туда второй раз, нашли трещины по всему днищу от носа до кормы. Смола Севы почти вся ушла на дыры в Кольце.

Залатать шлюпку, может, и можно. Только кто сказал Филиппу, что она после этого поплывёт?

Ещё вопрос: знает ли он про трещины? Сам он к шлюпке ни разу не ходил, ему только рассказывали.

Огонь передо мной осел, и я подложил в него ветку. Глеб внизу, в своей яме, перевернулся на другой бок и засопел. Серёга не шевелился, но и не спал, по-моему: спящий так тихо не дышит.

Оставалось лечь на спину и смотреть на край стены, из-за которого уже вышла луна.

Олег ушёл с поста в полночь, и у ям после него остался я сам. Под утро я задремал. Проснулся я уже на сером свету оттого, что Глеб в яме закашлялся.