Император Пограничья 33 (СИ), стр. 44

Ак-Сарай Раиса изучила по чертежам Коршунова задолго до этой ночи. С запада двор, шагов полтораста в поперечнике, выходил к морю, и там над самым краем скалы тянулась крепостная кладка. С севера его закрывала внешняя стена, с востока поднимался главный корпус с галереей на уровне второго этажа. Городская дорога подходила с юга и уходила во двор под арку ворот, а по сторонам от неё стояли две башни из четырёх. Две другие высились над водой. Южный корпус западным крылом выходил к самому обрыву и нависал над морем. Рядом с ним на краю скалы выступала терраса, а ниже неё уступами сбегали к причалу кагана другие, поменьше.

Заряды сработали разом. Плиты двора подпрыгнули под ногами, и взрыв Раиса почувствовала раньше, чем услышала. Грохот догнал её через долю секунды и ударил в грудь так, что заложило уши, а следом пришла горячая волна воздуха с песком и каменной крошкой.

Обе башни над водой вздрогнули и начали оседать. Ближняя складывалась сама в себя, ярус за ярусом: нижние лопались, верхние проваливались в них, и площадка с пулемётом на вершине поехала вниз вместе с расчётом. Стрелок так и не отпустил гашетку, и последняя его очередь прочертила по небу дугу с трассерами, прежде чем всё исчезло в облаке пыли. Дальняя башня раскололась надвое. Наружная половина рухнула с обрыва в море, внутренняя завалилась во двор, и по белым плитам покатились глыбы камней размером с телегу. Прожекторы полетели вниз, кувыркаясь и рассыпая искры, их лучи метнулись по камню, по небу, по лицам и погасли один за другим.

Следом поддалась стена над морем. Трещина пробежала от одной разбитой башни к другой, и почти вся кладка между ними, с зубцами, бойницами и стрелками на гребне, медленно отвалилась от двора и поползла с обрыва. Люди на ней кидались прочь от края, падали, цеплялись за камни, уходившие вместе с ними. Внизу стена ударила в воду, и над скалой поднялся столб пены выше крыш.

Белая пыль от ракушечника встала над двором, густая, как мука. Со стен и с крыш корпусов посыпались люди: одних сбросило ударной волной, других сшибло летящим камнем, третьи прыгали сами, подальше от трещин, расползавшихся по кладке. Кто-то выл под придавившей его глыбой, кто-то кричал в амулет связи, требуя ответить, кто атакует и откуда.

Раиса уже двигалась. Плиты двора ожили ещё до взрыва, и теперь там, где она стояла секунду назад, из камня выстрелили шипы в человеческий рост: геомант удержал у себя под ногами кусок стены над самым обрывом и бил оттуда наверняка, пока все смотрели на море. Раиса ушла от них кувырком, и острия лишь вспороли ей рукав.

Рядом с треском лопнула ткань: Матвей сбросил человеческий облик на первой же детонации. Сдерживаться этой ночью не требовалось ни ему, ни ей. Выросший над шипами трёхметровый медведь-богомол в броне из костяных пластин, с глазами по всей голове, проломил собой каменный частокол, которым геомант пытался его запереть, и рванул к воротам.

С террасы ударило море. Гидромант поднял воду из-под обрыва и хлестнул ею по скале под проломом: струи толщиной в руку, способные срезать камень, прошлись по уступам, откуда после взрыва полезли бы наверх штурмующие. Логичный ход, но там никого не обнаружилось. Гвардейцы Федота поднялись по северной стене снаружи, пока прожекторы заливали двор, и последние минуты провисели под самым гребнем. С первым же взрывом они перемахнули через зубцы за спины стрелкам, обернувшимся к морю. Гидромант погнал воду туда, и тут с маяка хлопнула винтовка Брагиной: пуля вспыхнула искрами на его барьере. Защиту Магистра она не пробила, но на миг отвлекла его, и гвардейцам этого хватило, чтобы вырезать караул на стене.

Усиленные бойцы не обгоняли пулю, зато не стояли на месте ни мгновения: они угадывали, куда метит стрелок, и уходили с линии раньше, чем тот спускал курок. Что всё-таки долетало, принимали нагрудники из Сумеречной стали, и свинец с визгом рикошетил, высекая снопы искр. Ермаков с Молотовым засели наверху, закованные в тяжёлую броню с головы до ног, и пулемёты в их руках не дрожали: две длинные очереди вдоль уцелевших стен смели людей с гребней прежде, чем те поняли, откуда бьют. Остальные гвардейцы рассыпались по двору, и Раиса видела, как Федот на бегу срубил топориком бойца, вскинувшего карабин, и уже был у следующего. Если же что-то находило щель в броне, рана затягивалась на ходу, на реликтовом ускорении.

На шее у Раисы остался шрам от аркалиевой пули, и этот металл она знала не понаслышке. Пока он сидит в теле, дар у мага полностью подавлен, несмотря на ранг, и один выстрел сверху делает его обычным человеком. Такие патроны, по сведениям Коршунова, имелись только у пулемётов на башнях. Поэтому Федот и минировал их в первую очередь. К гнёздам у ворот, со стороны города, незаметно не подберёшься. Если разведка не ошиблась, аркалий теперь остался только там.

Уцелевшие прожекторы на галерее ещё били во двор, и Раиса, уходя от каменных дисков, на бегу потянула их свет в себя. Лучи погасли не сразу: чернота поползла по ним от ламп к камню, и вместо ярких столбов стрелки увидели угольные. Встав над Ак-Сараем, тьма накрыла его заодно с Белым кварталом, а весь Актау разглядел на обрыве купол мрака там, где только что горел дворец.

Провернуть такое Раиса смогла потому, что этой весной взяла ранг Магистра. На малой смерти маг видит внутренний барьер и ломает его волей. У Раисы им оказалась её собственная тьма, и одолеть его удалось потому, что однажды она уже прошла её до конца вместе с Анфисой. По той же методике менталистка к тому времени провела через малую смерть многих рыцарей Ордена. Магистр меняет реальность в пределах своей стихии, а Раиса владела тенями, и прожекторы дали их каждому стрелку на стенах. Значит, свет, приготовленный против неё, превратился в её оружие, а тьма сделалась её полем боя.

Своих мрак не слепил: для кого ночь темна, теперь решала Раиса. Федот и его гвардейцы видели каждый камень двора, а люди Каганата не могли разглядеть собственных рук. Брагиной на маяке тьма не мешала вовсе, потому что очки работы Сазанова показывали ей жизненную ауру, а не свет.

Внутри купола Лихачёва ощущала каждое тело, минуту назад отбрасывавшее тень. За бойцами под Чёрной зыбью, которых не учует ни один маг, она тоже следила без труда. Стрелки палили вслепую, и Раиса подсовывала им морок. Видя у себя за спиной лазутчика Угрюма там, где стоял сосед, каждый всаживал в него очередь. Опомнившихся и залёгших она взяла иначе: их тени, оторвавшись от камня, полоснули хозяев по горлу. Маги на галерее били жезлами наугад, разнося собственные стены, и с ними Раиса разобралась напоследок.

Два Магистра Каганата не ждали, пока их люди перестреляют друг друга. Гидромант во тьме ничего не видел и бил наугад: гнал со стороны моря тугие струи и полосовал ими двор крест-накрест, срезая зубцы и сшибая с гребней своих же. Геомант метил во всё, что шевелилось внизу: плиты то вздыбливались шипами, то проваливались ямами, а из стен корпусов выстреливали каменные копья. Гвардейцы уходили от этого так же, как от пуль, чуть раньше, чем их успевала достать чужая магия. Раиса не задерживалась ни в одной тени дольше удара сердца: вынырнув за спиной у стрелка, она вскрыла ему глотку кинжалом и уже скользила к следующему, а вода срезала кладку там, где она только что стояла.

Федот тем временем увёл четверых гвардейцев в главный корпус: по его коридорам можно было выйти к внутренним дверям галереи. Ермаков с Молотовым по-прежнему удерживали двор короткими очередями с северной стены.

Перемещаясь от тени к тени, Раиса прислушалась к себе. Прежде после таких расправ ей становилось легче до утра, а потом хуже, чем было. Сейчас тьма лежала в ней ровно и слушалась, как рабочий инструмент, и Раиса лишь считала оставшихся в живых, ничего не чувствуя.

Матвей к этому времени прорвался к воротам. Из ниш ему навстречу выскочили бойцы, накачанные Чёрной зыбью, и первую волну он смёл одним ударом лапы, вторую насадил на передние конечности-серпы и стряхнул на камень. Тех, кто повис у него на броне, он размазал о стену вместе с их автоматами. Под аркой залегли стрелки с гранатомётом: два заряда разорвались у Матвея на груди, раскидав осколки пластин, и через секунду от расчёта остались только окровавленные сапоги. Не задерживаясь, он рванул вдоль стены к ближней башне у ворот, где ещё огрызался уцелевший пулемёт. Расчёт бил в темноту наугад, на грохот и крики, и… одна аркалиевая пуля нашла щель между пластинами.