Повелитель Стихий. Том 5 (СИ), стр. 6

На рудном торге толпа стояла ещё плотнее, чем в предыдущие дни, хоть это и казалось невозможным. Тележки с породой никто не возил, прилавки пустовали, но зевак это и не интересовало — народ собрался у дальнего торца пещеры, там, где в скале темнел вход в павильон руд. Над гладко стёсанным фасадом горела полоса света, и сегодня под ней выстроились служители в белом.

Пробивались мы минут десять. Толпа у входа ждала напрасно: внутрь пускали только участников Собрания, по приглашениям, и каждый мог взять с собой группу сопровождения. Остальным оставалось смотреть на чужие спины — но расходиться никто не спешил, вероятно, для них будет организована какая-то уличная трансляция происходящего на Собрании.

Я показал приглашение и белую пластину оценщика. Служитель сверил имя, поклонился и указал на двери:

— Проходите, господин Фальк.

Нейрас прошёл следом, и по его лицу было видно, что роль сопровождающего при недавнем помощнике его скорее веселит, чем задевает.

А вот внутри я остановился.

Павильон я знал хорошо. Прежде в зале было тихо, под ровным светом стояли подставки с камнями под тёмной тканью, а редкие покупатели ходили на цыпочках. Сейчас от всего этого ничего не осталось.

Первый этаж освободили от подставок и прилавков — остался огромный пустой зал. У подножия лестницы на второй этаж стоял невысокий помост, а вдоль стен тянулись длинные столы с закускам — рыбой под инеем и ледяным вином в запотевших кувшинах. Гости к столам, к слову, почти не подходили — они съехались сюда по другому поводу. При этом сам павильон подготовили к празднику: светящиеся полосы под потолком горели вдвое ярче прежнего, стены затянули белой тканью с серебром. Камни с подставок, видимо, унесли наверх.

А над головами, прямо в воздухе, висели прозрачные экраны. Каждый был высотой в рост элария и совершенно пустым. На плоских стеклянных листах без единой подпорки не было ни картинки, ни символа. Опять же, думаю будет запущен какой-то аналог трансляции.

Народу в зале было… Да тут тысяча элариев, не меньше⁈

Я ещё раз обвёл взглядом зал, прикидывая. Нет, никак не меньше. Толпа заполняла этаж от лестницы до дверей, и гул стоял такой, что даже собственных мыслей было не слышно.

Какого чёрта их так много? Оценщик — профессия редкая. На весь наш торг их наберётся пара десятков, и это при одном из главных мест добычи. Сюда пускали только по приглашениям. Неужели со всех Нижних земель набралась тысяча приглашённых оценщиков?

Я присмотрелся внимательнее. Публика собралась разношёрстная, но одинаково богатая: у одних воротники украшало серебряное шитьё, у других сверкали застёжки с камнями. На поясах висели костяные бирки домов. И держались гости группами. В центре каждой стоял один эларий, вокруг него толпились остальные: кто-то подносил вино, кто-то просто стоял с важным видом, изображая стену.

Свиты. При каждом участнике была своя свита, и в среднем большая, по пять, а то и по десять спутников.

Вот это уже больше похоже на правду. Самих участников тут, дай бог, сотня-другая. Тоже много — даже на торге в эти дни их было меньше, — но хотя бы не тысяча.

Только вот немалая часть зала в эту картину не вписывалась. Обособленно стояли эларии без сопровождения и без того особого прищура, с которым оценщик смотрит даже на фуршетную рыбу. Они не примыкали ни к одной из окружавших участников групп — просто стояли вдоль стен и тихо переговаривались между собой, стараясь не привлекать внимания. Все выглядели крепкими и спокойными, одеты были заметно проще гостей.

Кто такие? На слуг они не походили, на охрану тоже — охрана так расслабленно не стоит.

Я уже повернулся к Нейрасу, чтобы спросить об этом, но сзади раздалось вежливое:

— Извините, пожалуйста.

Мы обернулись. К нам подошли двое элариев — один толстый, второй тонкий, оба в новых белых костюмах. Толстый улыбался во всё круглое лицо, тонкий держался на полшага позади.

— Мастерские дома Кордис, — представился толстый и коротко поклонился. — Прошу простить за беспокойство. Кто из вас двоих участник? Вы ведь участвуете?

— Участвую, — кивнул я. — Я.

— Превосходно! — толстый достал плотную карточку с вензелем и протянул мне двумя руками. Тонкий согласно кивнул. — Наши мастерские будут рады купить все руды, которые вы сегодня оцените. Первыми. Быстрее всех, по хорошей цене. Здесь номер — звоните в любое время.

Ради приличия взял визитку, хоть пользоваться ей и не собирался.

— Учту.

Толстого моя сдержанность ничуть не огорчила — видимо, за это утро он наслушался ответов и похуже.

— Удачи на Собрании! — он ещё раз поклонился, и парочка направилась в толпу. Я проследил за ними взглядом: через десяток шагов они уже кланялись следующей свите, и толстый с той же улыбкой протягивал такую же карточку.

Нейрас фыркнул им вслед.

— Не обращай внимания. Такие пройдохи есть на любом сборище. Они ведь понятия не имеют, кто ты и что ты умеешь, — просто раздают визитки всем участникам подряд и надеются первыми урвать ценную руду по низкой цене. Пока остальные чешутся, они уже тут как тут со своим «быстрее всех».

— А не пройдохи? — я повертел карточку и кинул в карман.

— Настоящие артефакторы тоже здесь, — Нейрас неспешно оглядел зал. — Только они не бегают с карточками. Им это не нужно. За по-настоящему ценную руду Бури они заплатят вдвое, а то и втрое дороже рыночной цены — и ещё спасибо скажут. Из всех, кто сюда съехался, им хорошая руда нужнее всего: для них это не товар, а материал. Так что не спиши ничего продавать первому встречному.

Дельно. Я кивнул и снова принялся осматривать зал — теперь уже с другим вопросом. Пройдохи пройдохами, а кто тут действительно заслуживает внимания?

Большинство групп можно было оценить с одного взгляда: богатые оценщики, большие свиты, чтобы подчеркнуть своё положение. Громкие разговоры на публику. Скука.

А вот один эларий привлёк моё внимание.

На вид он был совсем молодым, едва ли старше моего нынешнего тела. Но стоило присмотреться к его осанке и спокойному взгляду, и он уже не казался таким юным. Да и собеседника он слушал не перебивая и не кивая через слово. Лет тридцать, пожалуй, — просто выглядит моложе. С ним было всего лишь пара сопровождающих, и те держались тихо, без всякой показухи. Сам он тоже не пытался никого впечатлить. Стоял себе у стола, вертел в пальцах нетронутый бокал и больше смотрел, чем говорил.

При этом соседние группы почему-то держались от него на почтительном расстоянии. Вряд ли они делали это осознанно — просто никто не вставал ближе, чем на пяток шагов.

Пожалуй, из всего зала он первый, с кем было бы интересно потягаться всерьёз.

— Тоже заметил? — Нейрас проследил мой взгляд и усмехнулся. — Глаза у тебя на месте. Это твой главный соперник. Точнее, один из двух главных.

— Откуда знаешь?

— Потому что я двадцать с лишним лет в этом ремесле, — старик повернулся так, чтобы обращаться ко мне, а смотреть в зал. — Смотри. Шахт с Бурей в Нижних землях хватает, однако крупных только две. Одна — наша, здешний кратер. Мы на самом краю Нижних земель, до границы рукой подать. Жить тут желающих мало, сам понимаешь. А вот вторая — у Сэлварина, намного ближе к центру. Народу там раз в десять больше нашего.

— И оценщики у них, стало быть, тоже в десять раз лучше? — поинтересовался я.

— Оценщики у них те же, что везде. Кроме двух, — Нейрас поднял палец. — При сэлваринском павильоне работают двое. Их все признают самыми известными оценщиками Нижних земель. Их имена знает каждый, кто хоть раз продавал руду, а в лицо их знает всякий, кто в ремесле давно. Я, уж поверь, насмотрелся на их фото. Так вот, этот — Эйвар. Для своих лет он даже чересчур хорош: в его возрасте так руды не читают.

Старик говорил без капли зависти, как тогда, за рыбой, когда спокойно признал, что рядом со мной он никто. Просто называл вещи своими именами.

— А второй? — спросил я.

— Второго пока не вижу, — Нейрас завертел головой. — Странно, кстати. Эти двое по отдельности не ездят, и если уж Эйвар здесь, то и…