Повелитель Стихий. Том 5 (СИ), стр. 26
Сотни острых шипов заполонили всё свободное пространство, а вокруг разом опустилась тишина. Конец?
Быстро проверил волей повисшие на шипах тела, проверяя выживших, и никого не обнаружил. Значит всё…
А нет.
За пределом радиуса воплощения, воля внезапно обнаружила последнего оставшегося в живых. Эларий стоял, трусливо пригнувшись, и пытался рассмотреть что-то в буре.
Что-то не похож он на бойца.
Я планировал поднять кого-то из погибших и расспросить труп, но так тоже сойдет. Очередное воплощение, и лед покрывает последнего противника толстой коркой с ног до самой шеи. Теперь всё, что ему оставалось — беспомощно крутить головой.
От первого залпа до тишины прошло, по ощущениям, секунд двадцать. Я прошёлся между телами — буря уже заметала следы, присыпая убитых ледяной крошкой. Восемнадцать. Крепкие бойцы, все при защитных артефактах.
Девятнадцатый, примороженный, стоял чуть в стороне, целый. Пока остальные швырялись стихиями, этот только крутил головой. Проводник?
Вряд ли толпа бойцов могла ориентироваться здесь сама по себе.
Я подошел ближе, и завидев мою фигуру, эларий резко побледнел.
— Имя.
— Ульдар… — просипел он, дергаясь и пытаясь высвободиться. — Дом Хассар… я проводник, я только вёл…
— Кто послал?
— Клос… Клос и Тайри… вместе…
— Эти — кто?
— Лучшие бойцы… обоих домов… мне велели найти одиночку ниже третьего… я не знал, кого…
— Как нашли?
— Вышли той же ночью… ждать не стали… — Ульдар сглотнул. — На заставе прочли, что ушли вниз один… а в лагере второй журнал, там ваша же отметка — пятый ярус… Вёл напрямую, срезал петли магистрали… шли без привалов…
Ясно. Почему-то не особо ожидал, что Клос с Тайри тут объявятся, но и вреда они никакого не нанесли.
Зато я узнал, что они спелись. Видимо, два пепелища сближают лучше любых переговоров. Да и расщедривались аж на такой отряд бойцов. Жаль не помогло.
Пока я думал, Ульдар каким то чудом смог пошевелить одной из рук, прижатой к телу, и дотянуться до артефакта в кармане.
В мою сторону полетела ветвистая молния.
Которая, впрочем, бессильно рассыпалась искрами о барьер воли.
— Ну и придурок, — на этих словах лед покрыл элария с головой, а слой стал еще толще. — Не рыпался бы, может и остался в живых.
Тела я по одному оттащил нитями подальше в марево, в сторону от магистрали: там Буря приберёт их надёжнее любого могильщика.
А сам вернулся к клетке.
Теперь я осмотрел её как положено, нитью, контур за контуром. Глифировые прутья удерживали элементаля, это понятно. А вот контур поверх решётки оказался необычным воплощением — стоило взять клетку в руки, и она бил по малышу сырой стихийной силой воды.
Естественно, элементалю это не нравилось, и он издавал звук, который подхватывал уже второй контур.
Звук резонировал, усиливался, и отправлялся наружи, становясь громче в десятки раз.
Занятно. Вот только кому и зачем понадобился орущий детёныш элементаля, я не представлял даже примерно.
Элементали тут, как я понял, самые опасные твари на всю шахту. Но малыш в клетке жался в угол и дрожал всем своим красно-фиолетовым тельцем. Так обращаться с детёнышем… увольте. Это уже живодерство.
Активирующий контур я разрушил волей за пару секунд. Ломать не строить.
Теперь артефакторная составляющая больше не работала, и я не опасаясь поднял клетку. Элементаль сжался, ожидая удара, но его не последовало. Пламенный комок медленно развернулся и уставился на меня своими точками-глазами.
— Живём, малой, — сообщил я ему. — Орать больше не будешь.
Как пространство кольца примет живую Бурю, проверять на малыше не хотелось, так что клетка пока что поехала со мной, пристёгнутая к поясной петле. Разберусь потом, что ты такое и что с тобой делать. Но штука очень интересная.
До обрыва на пятый ярус я дошёл быстро и спустился всё тем же манером, вдоль троса на нити.
Внизу, насколько я знал из журнала Хальдера, кончалась изведанная земля. Пятый был последним ярусом, куда ходят шахтёры, и даже о нём записи в журнале становились скупыми и редкими. Ниже пятого не спускался никто. Точнее, спускались, но на этом их записи и заканчивались.
Так что здесь стоит быть осторожным. Даже мне.
Пятый ярус.
Шахтерский отряд Ниэры.
Купол мигнул.
На полвздоха, не больше — защитная плёнка над головами просела, пошла рябью и выровнялась снова. Но Ниэра заметила. И не она одна: все под куполом разом подняли головы к сизому своду, и никто не отвёл глаз, пока рябь не разгладилась.
Никто ничего не сказал. Говорить про купол было нельзя. Скажешь вслух, и страх, который у каждого скребётся под черепом уже третьи сутки, станет общим, а общую панику Ниэра удержать не сможет. Свою же она пока держала.
Команда сидела тесно, плечом к плечу. Куполов у них оставалось несколько, но держали один, самый большой — на остальные кристаллов уже не оставалось.
Снаружи, в трёх шагах, стояла Буря. На пятом ярусе она давила сплошной стеной, без малейшего просветления, и осколки лупили по плёнке безостановочно, мерным дробным стуком, от которого за трое суток у всех порядком расшатались нервы.
Утром один из бойцов сорвался на Этту из-за глотка воды. Вчера чуть не дошло до ножей из-за того, кому дежурить у кромки.
Буря бурей, но элементалей купол не удержит.
Ниэра гасила каждую вспышку голосом, а один раз и затрещиной, но прекрасно понимала: дисциплина кончилась. Держит их привычка подчиняться ей, и привычки этой осталось на день-два.
Лиасу было хуже всех. Нога, разодранная от колена до щиколотки, распухла, лечебные экстракты кончились позавчера, и он уже не стонал, просто лежал, глядя пустым взглядом вверх. Рядом сидела Этта и держала его за руку. Провизии не осталось совсем: последний брикет сухпайка разделили утром на всех, и Ниэра от своей доли отказалась, соврав, что не голодна.
Каким-то чудом они дошли до обрыва на шестой ярус. В другой жизни такая находка произвела бы фурор — ни одна команда не забиралась глубже. В этой до обрыва оставалось четыре шага, а за ним начиналась чернота, в которую не совался никто и никогда, и Ниэра старалась туда не смотреть.
Оттуда тянуло таким холодом, что он чувствовался даже сквозь плёнку купола и греющий костюм.
Шестой ярус был олицетворением смерти. Просто смерти, без подробностей, и они сидели у нее на пороге, как нищие у чужой двери.
Все началось из за одной ее крайне глупой идеи. Охота на элементалей.
Они выследили и взяли малыша, крохотного огненного детёныша, едва родившегося из марева. Уже это стоило ей двух обмороженных бойцов и месяца работы — выслеживание затянулось, и сроки возвращения, записанные в журнале, вышли ещё тогда. Но поворачивать назад с пойманной добычей и готовой клеткой, за которую артефактор взял годовую выручку команды, Ниэра не смогла.
Клетка была хитрая: стоило взять её в руки, и она била малыша силой, заставляя кричать.
А уже на крик малыша должны были заявиться взрослые.
План был чёткий и надежный, по крайней мере в ее голове.
Вотчина элементалей начинается с пятого яруса и ниже — выше им не хватает плотности Бури, на четвёртый они выходят редко и поодиночке. Поэтому охота велась на четвертом — на крик малыша взрослые будут подниматься по одному, и готовая команда с ними справится.
Шестнадцать опытных бойцов против одиночных тварей. Ниэра рассчитала всё.
Кроме одного. На крик поднялась сразу стая.
Сколько их пришло, Девушка не знала до сих пор. Марево на обрыве вспыхнуло десятком огней разом, и элементали пошли вверх, широко, веером, отрезая команду от магистрали.
Потом был бег. Рваный, слепой бег сквозь Бурю, когда сзади ревёт, сбоку горит, повсюду крики, и нельзя даже на секунду остановиться оценить ситуацию. Элементали перерезали дорогу наверх в первую же минуту. Оставалась дорога вниз.