Повелитель Стихий. Том 5 (СИ), стр. 23

Здесь, в городе, любой наш шаг обрастал бы сотней свидетелей.

— Вдобавок наверху он знаменитость, — подал голос Ольгас. — Победитель Собрания. Случись с ним что в городе, вопросы задавал бы каждый второй, начиная с Орвейна. А в шахте он никто — строчка в журнале входа, которую видит лишь охранник.

В зале стало тихо. Вельт обдумал сказанное и признал — дядя прав. Лучшего места, чтобы разобраться с Фальком, нельзя было придумать нарочно.

— План хорош, — ровно произнёс Дэйрен. — С одной поправкой. На этот раз идут лучшие из лучших. Не парочка рядовых исполнителей, как раньше.

Напоминание было вежливым и оттого особенно неприятным. Оба дома уже посылали к Фальку по одному своему эларию, и оба получили посланцев обратно в формате, о котором в этом зале старались не говорить вслух.

— Согласен, — Эрлис кивнул без спора. — Отберём сильнейших, сколько потребуется. Проблема одна — у меня нет подчиненных, кто мог бы ориентироваться в Буре.

— Наймем проводника, — тут же предложил Ольгас. — Хороший встанет в копеечку, но зато надежно.

— Можем не тратиться, проводник будет, — Дэйрен впервые за вечер позволил себе подобие улыбки. — Дом Хассар у меня сейчас в должниках ходит, да и отношения между нами хорошие. Так что одно мое слово, и их глава выдаст нам проводника. Лучшего.

— Лучшего? — Ольгас прищурился. — Это которого же? Ульдар?

— Он самый.

Вельт мысленно присвистнул. Ульдара знал всякий, кто хоть раз имел дело с шахтой. Этот эларий, считай, родился в кратере и всю жизнь провёл внизу. В мареве он ориентировался так, как другие не ориентируются при ясном небе, и поговаривали, что он выводил команды из таких глубин, откуда не выходят вовсе. Ему не составит найти новичка в буре вообще никакого труда.

— Значит, решено, — Эрлис поднялся, и остальные встали следом. — На всё про всё срок — сутки. Дольше тянуть не стоит, вдруг этот мальчишка успеет свалить слишком далеко.

Расходились в настроении, какого в этом зале не было с самого взрыва. Дэйрен на прощание обменялся с Эрлисом рукопожатием. Вельт задержался у окна и глянул на леса у ворот. Привычная злость на этот раз не пришла.

Неделя, значит. Записывайся хоть на месяц, оценщик.

Из этой ямы живым ты уже не поднимешься.

Глава 9

Вблизи деревня оказалась скромнее, чем выглядела от входа. Всего в ней было три короткие улицы и десятка четыре каменных построек. Каждое здание служило делу — ни одной лишней стены, ни одного дома, поставленного для красоты.

Я шёл и оглядывался по сторонам. Ночлежка обнаружилась сразу за складами — длинный барак, встроенный прямо в скальный выступ, с рядами ячеек, выбитых в камне. В каждой был лежак с полкой, для снаряжения в стену вбили крюк, а вместо двери повесили занавеску. Дешево и сердито.

Дальше по улице нашёлся лекарский пункт с соответствующим знаком на двери. Через проём было видно, как немолодая эларийка бинтует шахтёру предплечье, а второй посетитель ждёт своей очереди, баюкая ладонь с ожогом. Как я понимаю, самая распространенная травма — руда взорвалась от того, что ее поверхность резко повредили.

Напротив стояла мастерская, к которой очередь выстроилась заметно длиннее. Починить снаряжение требовалось доброй трети шахтеров, остановившихся в этом глубоком уголке. Всё же одно дело что у тебя что-то сломается в обычном походе, и совсем другое здесь, внизу, когда вокруг нет ничего кроме Бури.

Чуть дальше под навесами стояли склады, а рядом размещалась контора администрации лагеря с тусклой вывеской. Из столовой тянуло квашеной рыбой. На этом достопримечательности, как я понимаю, заканчивались.

Из интересного — здесь совсем не было мест, где наливали что-нибудь спиртное. Ни одного. Я обошёл центральную улицу и не нашёл даже захудалого подвальчика с раздающимися оттуда весёлыми голосами. Для посёлка, где, можно сказать, мужики собираются после смены, штука неслыханная.

Хотя чему тут удивляться. Пьяная команда — мёртвая команда. В таких местах расслабляться не позволяет себе никто, и хозяева лагеря это понимали лучше прочих.

Но кое-какое развлечение тут всё же нашлось.

Ещё на подходе к дальнему концу деревни я услышал гомон, а затем и увидел глазами плотную толпу. На пятачке между складами, который здесь, видимо, считался площадью, собралось десятков пять элариев. Все стояли в исподнем, потели и за чем-то увлечённо наблюдали.

Интересно. Что за зрелище может собрать аншлаг в дыре на третьем ярусе?

Подошёл ближе и протиснулся между спинами. Белая точка в сопряжении шевельнулась, и я накинул на неё нить-поводок — где-то в толпе был Высший. Видимо, даже среди элитной прослойки общества имеются любители штреков и подземелий.

В центре площади, в круге свободного пространства, стояли два каменных помоста, а на них, скрестив ноги, сидели двое элариев. Пот с них лил так, что на камне под каждым расплылось тёмное пятно. Глаза у обоих были прикрыты, челюсти сжаты.

Помосты оказались артефактами. Нить воли сразу почуяла в каждом рабочий контур и ровный ток силы: платформы грели воздух на небольшом пятачке вокруг себя. Над камнем даже дрожало лёгкое марево, как над плитой.

Рядом расхаживал третий эларий — плечистый, с голосом, которому позавидовал бы любой зазывала.

— Смотрите, смотрите внимательно! — гремел он, обращаясь к толпе. — Только пятнадцатая минута пошла, а Веррен уже поплыл! Я же вам говорил — кишка тонка! А вот дерзкий гость держится, хотя ему, поверьте мне на слово, сейчас настолько плохо, как вам и не снилось!

Толпа одобрительно загудела.

— Три осколка на Веррена! — выкрикнули из задних рядов.

— Да он сейчас свалится, какие три осколка!

— Пять на гостя! Кто принимает? Борган, кто принимает⁈

— Ставки вон у лысого! — ведущий махнул рукой в сторону, не прерывая обхода. — А я лицо незаинтересованное, я тут за справедливость! Веррен! Эй, Веррен, ты живой там? Моргни два раза, если живой!

Сидящий слева эларий приоткрыл один глаз и выдавил нечто среднее между стоном и ругательством. Толпа радостно взревела.

— И напоминаю! — ведущий вскинул руку. — Соревнуются они не за красивые глаза! Победитель заберёт вот это!

Он ткнул пальцем в отдельный помост у края круга. На нём лежал кусок руды Бури. Солидный, с две мои головы, серый в рыжую крапинку.

— Руда с пятого яруса! Лично мной принесённая, вот этими самыми руками! Кто в шахте не первый день, тот понимает, чего она стоит!

Нить воли дотянулась до приза, продавила барьер и вернулась с ответом: внутри почти пусто. Я едва не хмыкнул.

Хороша ценность. Под стать зрелищу.

Гадать, что тут происходило, не требовалось — эларии придумали свой аналог бани и пытались пересидеть друг друга на выносливость. Вот только аналог бани безбожно отставал от оригинала не только внешне, но и внутренне.

Я из любопытства проверил температуру. Нить скользнула к помостам, хотя и кожей жар чувствовался неплохо.

Градусов пятьдесят. Ну, может, шестьдесят.

Пятьдесят. В нормальной человеческой бане и сотня бывает, и ничего, сидят мужики, веничком друг друга охаживают и пиво ещё просят.

А тут двое здоровых элариев умирают на камнях при пятидесяти. И ладно бы изображали — нет, мучились они по-настоящему. Синяя кожа на лицах налилась темно-фиолетовым цветом, по вискам катился пот, у левого дрожали руки.

Фиолетовые, потные, с гримасами на лицах. Не знаю, какие эмоции при виде этой картины возникали у других зрителей, но у меня эмоция была одна.

Я держался. Честно держался. Но где-то после четвертого взгляда на фиолетовых мучеников уголок рта всё-таки пополз вверх.

— А кому-то, я посмотрю, весело! — ведущий тут же рявкнул на всю площадь.

Видимо, изменения на моем лице были значительнее, чем слегка поднятый уголок рта.

Но всё равно, к чему так внимание привлекать?

— Я смотрю, кто-то не понимает, насколько им тяжело! Или может думает. что перед ним парочка слабаков⁈ — оратор продолжал распаляться.