Повелитель Стихий. Том 5 (СИ), стр. 11
Наконец ведущий заглянул в планшет и назвал следующее имя.
— Фальк!
По ближним рядам прошло шевеление. Моё имя здесь знали — я был безошибочным оценщиком и любимчиком павильона. Кое-кто наверняка ждал от меня десятка камней, который сможет догнать лидеров.
Я вышел из кольца и направился к помосту. За спиной шумно втянул воздух Нейрас.
Под взглядами тысячи гостей выход получился торжественный. Жаль, руда подкачала размером.
Ведущий ждал меня, глядя в планшет. Листнул страницу. Перелистнул ещё одну, уже медленнее, и нахмурился. Потом сверился с записями в третий раз.
— Прошу подождать. У меня почему-то не отмечено ни одного вашего камня, — он поднял голову. — Вероятно, какой-то технический сбой. Сейчас мы всё переп…
— Не стоит, — прервал я ведущего. — Ошибки нет. У меня всего лишь один камень.
Я поднял руку, показывая серый камешек. На ладони он выглядел еще хуже, чем среди своих собратьев — простой и невзрачный.
Секунду стояла тишина. Зал потратил её на то, чтобы поверить своим ушам, а потом ахнул. Где-то справа хохотнул одинокий голос, и зал прорвало.
— Что за псих⁈
— Может, у него кристаллов нет⁈
— Ой не могу! Один! И правда один!
Смеялись от души. Громче всех старалась компания Гедрана: сам сэлваринец бросил своим пару слов, и свита зашлась с новой силой.
Реакция была понятной — мой результат и правда выделялся. Конечно, далеко не все выносили десятки камней, некоторые, зачастую не особо богатые оценщики выносили по пять-шесть руд, но не меньше. И тут выхожу я со своим никчемным булыжничком.
Посмотрим, кто еще будет смеяться.
Ведущий тем временем переводил взгляд с меня на судью, прикидывая, как выйти из заминки. Переждав первую волну смеха, он неуверенно оглянулся на Орвейна. Видимо, сомневался, стоит ли вообще тратить время почтенного судьи на такое.
— Я прошу тишины, — старик не повысил голоса, но смех в зале стих почти разом. — Кладите руду.
Спорить с судьёй не рискнул никто.
Я прошёл к столу и положил свою находку перед Орвейном. Интерес внутри разгорался с каждой секундой. Сможет ли судья так же просто оценить мою находку?
Видимо нет.
До сих пор Орвейн тратил на камень от силы пару секунд, к большей части даже не прикасаясь. Но на моем этот метод дал сбой.
Судья наклонился ближе и повертел головой то так, то этак. Секунды шли, старик молчал. Потом поднял взгляд на меня. И прищурился.
— Что-то не так?
Вместо ответа Орвейн лишь помотал головой, после чего вернулся к изучению руды. Теперь он проверял камень ещё дольше прежнего, а зал совсем притих. Сухие пальцы, за всю проверку не коснувшиеся ни одной руды, потянулись к серому боку и замерли, так и не дотронувшись до него.
— Стихия этой руды… — Орвейн говорил негромко, однако в царящей тишине его слышал каждый. — Стихия этой руды…
Ну давай, старикан, не тяни. Стихия там простая, хоть и выглядит донельзя необычно. Но мне очень интересно, правда ли ты можешь верно определить ценность этого невзрачного сокровища?
Глава 5
Таргис.
Павильон руд.
Зал хохотал. Где-то в задних рядах кто-то аж повизгивал от смеха, у столов с закусками переспрашивали, не мерещится ли увиденное.
Вельт тоже улыбался. Правда улыбка была вежливая, как положено представителю дома на официальных мероприятиях. В противном случае эларий бы не стал сдерживаться.
День складывался даже лучше, чем он рассчитывал. По дороге сюда Вельт уже предвкушал, как пройдет Собрание, но его задумка сработала выше всяких похвал.
Любимчик павильона, не ошибающийся Фальк, выносит на суд один-единственный булыжник. Лучших расклад из возможных.
Оценщик, которого дом Клос нанял пару недель назад, стоял во внутреннем кольце, прямо перед своим хозяином. Он оглянулся на Вельта и ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть усмешку.
Смех оборвал судья. Ему хватило негромкой просьбы о тишине, чтобы зал умолк почти разом. Фальк под общими взглядами прошёл к столу и положил перед Орвейном свой серый камешек.
— Рассказывай, — Вельт наклонился вперёд и понизил голос до шёпота. — Как всё прошло?
Оценщик повернул голову ровно настолько, чтобы его слышал только Вельт.
— Лучше не придумаешь, господин. Получилось забрать все камни, которые он выбирал. В итоге когда я закончил со своей десяткой, времени до конца уже почти не оставалось.
— Так просто? — Вельт удивился, а внутри зашевелился червячок сомнения. Это не было похоже на поведение того элария, который когда-то жестко отказал ему в просьбе занять место Нейраса. — Расскажи подробнее. Как он реагировал?
— Ну как — конечно недовольно. Мрачнел с каждой минутой, под конец ходил совсем злой. Но ничего не говорил и ничего не делал. Даже не пытался меня остановить, представляете?
— Ага, — отстраненно ответил Вельт. — Ты точно ничего не упустил?
Эларий побарабанил пальцами по рукаву. Что-то ему не нравилось.
— Тебе не приходило в голову, что он специально так себя вёл? И попросту водил тебя за нос?
— Приходило, разумеется. Я же не дурак, — оценщик понизил голос ещё сильнее. — Поэтому каждый его камень перепроверял сам. Все десять хорошие, в обычный день такие с руками оторвут. А первый так вообще…
— Что первый?
— Первую руду я взял, когда он ещё знать не мог, что я стану забирать его находки. Хитрить ему тогда было незачем. Так вот, тот камень ни на что не похож. Я такого за двадцать лет работы не видел. Думаю, с ним мы поборемся даже за первые два места.
— Настолько удивительный?
— Не могу сказать точно. Но даже без него результат не будет плохим, — оценщик позволил себе улыбку. — А с тем первым, может, и самого Эйвара обойдём.
— Не зарекайся. Пусть сначала судья скажет своё.
— Скажет, господин. Я в камнях побольше зевак понимаю.
Вельт покосился на экраны под сводом. Эйвар, семь тысяч. Гедран, шесть с половиной. Слова оценщика заставили его сердце стучать быстрее.
Он снова отыскал взглядом Фалька. Тот стоял у стола с опущенными руками и ждал решения так спокойно, будто сдал пустую тару. Вельта это насторожило, но развивать мысль он не стал. Что бы там не придумал Фальк, его первый десяток руд уже лежит у их дома в кармане.
А старик на помосте всё молчал.
Орвейн сидел, склонившись над серым камешком, и разглядывал его то с одного бока, то с другого. Его сухая рука так и замерла над породой.
— Стихия этой руды… — доносилось с помоста. — Стихия этой руды…
Тишина тянулась. Вельт нахмурился: до сих пор судья тратил на любой камень пару секунд, а на иные ему хватало одного взгляда. Однако над находкой Фалька он сидел уже третью минуту. Где-то в задних рядах хохотнули, но одинокий смешок быстро стих.
Ведущий топтался возле стола, не решаясь ни поторопить судью, ни отойти. Служитель за плечом Орвейна вытянул шею и разглядывал камень так, будто надеялся помочь. Старик не замечал ни того ни другого.
— Необычно, — Вельт наклонился к оценщику. — Что он там копается?
— Булыжник страшненький, без единой приметы, — тот даже не обернулся. — По такому ничего не определишь. Вот и мучается.
— Огонь, — произнёс наконец Орвейн.
По залу прокатился синхронный выдох. Вельт и сам перевёл дух и усмехнулся. Огонь. Базовая стихия. Напряжение, которое копилось в нем всё это время, сошло на нет.
Оценщик глянул через плечо с довольной усмешкой. Вельт расслабленно кивнул ему: мол, досматриваем представление и ждём своей очереди.
Соседи по внешнему кольцу тоже оживились. Кто-то рядом вполголоса пожалел потраченных минут: огонь в невзрачном камешке, самая дешёвая строчка прейскуранта, из-за чего было тянуть.
Служитель уже нёс к столу открывашку с багровым кристаллом в корпусе. Орвейн, не поднимая головы от камня, проворчал что-то себе под нос. Ведущий наклонился к нему, переспросил и выпрямился: