Повелитель Стихий. Том 5 (СИ), стр. 10
Вниз я спустился одним из последних, с камешком в руке. Зал встретил меня гулом: гости стягивались ближе к помосту, работники укатывали последние тележки с чужими находками.
Рядом вполголоса переговаривались соседи по кольцу. Один прикидывал, во сколько оценят его камни, второй уверял, что уж его-то находки окупятся втрое. А за спинами сопровождающих, если я правильно разобрал обрывки фраз, уже вовсю принимали ставки — кто возьмёт больше, Эйвар или Гедран.
Нейрас высматривал меня из внешнего кольца. Старик протолкался мне за спину, открыл было рот, но перекинуться словом мы не успели.
На помост поднялся глава павильона. Он поблагодарил участников. Затем объявил, что отбор завершён — все выбранные камни записаны за владельцами и доставлены вниз. Речь оказалась короткой, и к её концу зал притих сам собой.
— Результаты каждого из вас проверит и оценит почётный судья Собрания! — ведущий выдержал паузу. — Поприветствуем. Легендарный Орвейн!
Зал ахнул. Разом, во все тысячу глоток. Сопровождающие вытягивали шеи, кто-то в задних рядах привстал на носки, и даже у столов с закусками гости перестали жевать.
Я же это имя слышал впервые, поэтому просто смотрел.
К помосту через расступающийся зал шёл старик, и его имя катилось по рядам, обгоняя хозяина: Орвейн, Орвейн… Он был настолько древний, что все прочие старики рядом с ним сошли бы за юношей. Иссохший, с глубокими прорезями морщин, а синего на коже почти не осталось — лишь мертвенно белый цвет. На помост Орвейн поднимался, держась за руку служителя, и каждую ступеньку преодолевал с трудом.
Помощник довёл его до стола, подвинул кресло и замер за плечом. Шёпот к этому времени стих, и шарканье подошв было слышно по всему залу.
— Это что за дедушка? — вполголоса спросил я, чуть обернувшись к Нейрасу.
Нейрас смотрел на помост во все глаза и ответил не сразу.
— Орвейн… Фальк, это же Орвейн. В далёком прошлом он был главой Сэлваринского павильона и лучшим оценщиком Нижних земель. Эйвара с Гедраном тогда ещё и в планах не было. Потом отошёл от дел, очень давно. Я думал, он уже никуда не выезжает.
— Выходит, выезжает. Сколько ему лет?
— Не знаю точно, но сильно больше сотни, — Нейрас так и не отвёл взгляда от помоста. — Я про него ещё мальчишкой слушал байки, а он уже тогда был стариком.
Тут Нейрас наконец опустил взгляд и заметил камешек у меня в руке.
— Погоди. А это что? Ты не успел сдать? — он нахмурился. — Сколько камней набрал-то? Как успехи вообще?
— Всё нормально. Вот, у меня один камень.
— Один⁈
— Да.
Нейрас уставился мне в лицо. Искал он там, судя по всему, улыбку. Не нашёл. Старик открыл рот и тут же закрыл его, окончательно растерявшись.
Объяснять я ничего не стал. Сейчас не стоило тратить на это время. Тем более ведущий уже объявлял порядок проверки. Участников вызывали по одному, а работники выносят их находки. Судья называет открывашки, после чего руду оценивают.
— Оценщик Лаэрт, дом Итт! — ведущий назвал первое имя.
Из кольца вышел худой эларий с костяной биркой какого-то мелкого дома на поясе. По дороге к помосту он дважды вытер ладони о штанины. Работники вынесли следом его находки и выложили на стол перед судьёй.
Я приготовился к долгой процедуре, но Орвейн меня удивил.
— Огонь, — донеслось от него практически сразу, стоило взгляду только упасть на первый камень.
Зал не сразу сообразил, что оценка уже состоялась. Даже работник с открывашкой переспросил что-то у ведущего, прежде чем шагнуть к столу.
На второй камень судья потратил секунды две.
— Огонь.
Над третьим чуть задержался, не прикоснувшись к нему ни пальцем.
— Вода.
Лаэрт при каждом слове судьи кивал, как на экзамене, и понемногу расправлял плечи: стихии-то он, выходит, угадал.
Нить воли метнулась к столу раньше, я успел задуматься. Всё точно.
Ничего себе.
Хоть руды были простыми, но и судья называл стихии без единой ошибки. По местным меркам — чудовищный уровень.
Сколько же лет надо с ними проработать, чтобы видеть их насквозь без всякой воли? Или этот древний дед из прошлых поколений знает какие-то старые секреты?
Вслед за оценкой работники приставляли кончики открывашек к бокам руд. За вспышкой вырывалась короткая струйка стихии, и ведущий кивал: можно переходить к следующему камню. Судья не ошибся ни раза из десяти.
— Общая стоимость руд: две тысячи девятьсот кристаллов! — громко объявил ведущий.
Зал загудел. За свои десять камней Лаэрт отдал три тысячи, то есть он остался в минусе. Плечи у элария опустились обратно. Он поклонился помосту и ушёл в толпу, глядя строго перед собой.
Тем временем на экранах над головами картинка сменилась. До этого там транслировался опустевший зал второго этажа, на котором мы выбирали руды.
Теперь же появилась таблица с пока что единственной заполненной строчкой.
Лаэрт, дом Итт — две тысячи девятьсот.
Дальше всё пошло конвейером. Ведущий называл имя, работники выкладывали камни на стол. Орвейн тратил на каждый несколько секунд, потом вспыхивали открывашки.
— Тысяча пятьсот кристаллов!
Зал вздохнул. Следующий участник тоже принёс десять камней, и судья проверил их в прежнем темпе. Этот держался увереннее прочих и улыбался до самого объявления.
— Две тысячи!
Те, кто выбирал всего четыре-пять камней, хотя бы теряли меньше. Суммы менялись, но за три тысячи не перевалила ни одна, и после каждого объявления гул в зале становился чуть тише. Участники мрачнели на глазах: каждый ждавший своей очереди уже прикидывал собственный приговор.
— Эйвар!
Это имя зал ждал. Гул стих сам, без всяких призывов, и даже дальние гости развернулись к помосту.
Сэлваринец вышел из кольца без спешки и без поклонов публике. Пара его молчаливых сопровождающих осталась на месте. Десять камней легли на стол, и я отметил, что крупных среди них почти нет. Выходит, про здешних великанов Эйвар сделал тот же вывод, что и я.
Орвейн называл стихии в прежнем темпе: сначала туман и молния, затем снова туман. На знаменитость по ту сторону стола судья смотрел не дольше, чем на прочих, то есть никак. А вот струйки из-под открывашек текли заметно дольше, чем у предыдущих участников, и зал следил за каждой, вытягивая шеи.
— Общая стоимость: семь тысяч кристаллов!
Вот теперь зал зашумел в полный голос. Соседи переспрашивали друг друга, не ослышались ли. Кто-то присвистнул и тут же получил локтем от своих. Во внутреннем кольце оставшиеся участники переглядывались: после такой суммы их собственные десятки можно было не выносить.
— Семь тысяч… Я таких сумм за всю жизнь не видел, — выдохнул за спиной Нейрас.
Эйвар выслушал результат, коротко кивнул помосту и вернулся на место так же тихо, как выходил. По нему было незаметно, что он только что показал лучший результат Собрания.
Через несколько участников ведущий назвал второго сэлваринца.
— Гедран!
Этот обставил выход как награждение: шёл медленно, серебряное шитьё рябило на каждом шагу, подбородок высоко задран. Орвейн проверил его десять камней в прежнем темпе.
— Шесть тысяч пятьсот кристаллов!
Компания Гедрана захлопала и загалдела так, будто победу уже объявили. Во внешнем кольце, судя по гулу, кто-то только что выиграл спор о сумме Гедрана.
Первые две строчки на экранах над головами показывали имена самых известных оценщиков. Остальные закономерно сместились вниз.
На обратном пути Гедран отыскал взглядом меня и усмехнулся во все зубы.
Я с такой же улыбкой кивнул в ответ. Подожди, думаю у меня найдется, чем тебя удивить.
Внутреннее кольцо тем временем редело. Участники выходили, выслушивали суммы и растворялись среди сопровождающих. После двух лидеров зал встречал каждую новую сумму вяло — даже до четырех тысяч не дотягивал почти никто, разрыв был огромным.
Вскоре во внутреннем кольце осталась лишь горстка участников. Мои соседи нервничали: переминались и вытягивали шеи на каждый вызов. Кто-то шёпотом пересчитывал оставшихся. Я перекатывал камешек в ладони и ждал. Нейрас позади молчал, но его взгляд я чувствовал затылком.