Смейся! (СИ), стр. 13

— Скажем так, у тебя потенциал выше, чем у большинства тех, кто ко мне приходил, очень приятный тембр. Из минусов — недостаточная координация слуха и голоса. Но ты неопытная, это почти у всех так. Людей с абсолютным слухом единицы.

Анна Ивановна, вялая поначалу, ожила, как оживает старатель, который после многих дней мытарств находит самородок.

— Еще раз говорю, за пару недель ты не отшлифуешь мастерство. Я просто могу показать тебе несколько упражнений, которые помогут петь более чисто.

Дальше Анна Ивановна играла на пианино, а Наташе нужно было попасть в ноты, петь от низкого к высокому, от высокого к низкому. Как это называется и что проверяется, Наташа не понимала, но была в себе уверена, потому что вокалистка, которая учила ее раньше, делала так же.

Охотясь голосом на ноты, Наташа смотрела на уставшую женщину, на пыльный фикус и обещала себе, что у нее будет не так. У нее все будет хо-ро-шо!

Наконец проверка (или распевка?) закончилась, и Анна Ивановна сказала:

— Как я уже говорила, голос приятный, диапазон — больше октавы, это отлично. Из недочетов — неправильная певческая позиция.

Наташа округлила глаза. Это звучало неприятно, как серьезный диагноз, который не лечится, например, косолапость. Анна Ивановна поспешила ее утешить:

— Когда нет опоры… то есть дыхание не поставлено. Отсюда неправильное звуковедение. Человек должен петь в корешки верхних зубов, чтобы звук звенел. — Говорила она эмоционально, взмахивая руками. — Если, как бы это сказать, недодыхать нотку, она может застревать в горле, у тебя — уходит в нос. Это не фатально и лечится постановкой дыхания.

— Давайте учиться, — предложила Наташа.

— Для театралов это нестрашно. Перфекционизм, конечно, хорошо…

— У меня есть деньги, — сказала Наташа, думая, что она выучит основы и будет практиковать дома, а к Анне Ивановне приходить раз в неделю.

— Какая целеустремленная девушка! — Впервые за долгое время народная артистка открыто улыбнулась.

— Я понимаю, что идеально не запою, но занятия придадут мне уверенность, — призналась Наташа.

— Сама напросилась.

Сперва Наташа пела и корчила рожи, повторяя за Анной Ивановной. Потом под музыку пела скороговорки, язык заплетался, она злилась. «От цокота копыт пыль по полю летит». Особенно сложно было пропеть: «Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла».

— И, наконец, учимся дышать животом. Кладем руки на него! Надуваем, сдуваем, как шарик. Вот та-ак, вот та-ак!..

— Вдох глубокий носом в живот, словно нюхаем цветочек! Да! Да! Хорошо!..

— Дышим! Дышим! Дышим! Дышим!..

Закончилось занятие в три часа дня. Наташа назначила следующее на вторник и поспешила в метро. Сегодня еще на Черкизон ехать. И как все успеть?

Потому от Анны Ивановны она почти бежала, хотя после дыхательных упражнений кружилась голова.

Нет, не на рынок сейчас — в ГУМ, выяснять, правда ли «Ланком» — крутая фирма и стоит сумасшедших денег.

Таганская — Китай-Город.

Расталкивая неторопливых прохожих, бежать, бежать в сторону Красной Площади. Тут проще, тут Наташа не заблудится, наверное.

Сколько людей! Дома какие красивые…

Некогда глазеть. Перекинув через плечо ремень сумки с кассетами, гремящими при каждом шаге — к цели. Вот она, Красная площадь! Наташа ускорилась, но наперерез ринулся выводок японцев с фотоаппаратами, и пришлось сдать назад.

В ГУМе она растерялась, столько тут было людей, ярусов, торговых площадей. А светло как! Празднично! Наташа двинулась по первому этажу. Строительные инструменты. Видики, телевизоры, магнитофоны. Платья с такими ценниками, что они затмевали красоту. Меха… Ага, вот и косметика. Наташа остановилась, не решаясь войти в помещение, такое там все было роскошное, чистое, прозрачное — как в музее.

Представила себя крутой и богатой и таки решилась, излучая ауру уверенности. Как только переступила порог, двинулась вдоль стеклянных витрин, жадно запоминая бренды. Да, «Ланком» есть! Помады от двадцати тысяч, мамочки! Пудра, да, та самая, что была на рынке. Почти сто тысяч стоит, ну капец. Вон похожие помады: черные футляры, золотистая роза. Теперь надо запомнить другие фирмы.

Christian Dior, Pupa стоили запредельно.

Revlon, L’Oréal — средне.

Были тут и привычные фирмы — «Руби роуз», «Дзинтарс».

А вот еще магазин косметики, называется Estée Lauder. Наташа и туда вошла, но вылетела, чуть не потеряв глаза, которые от цен вылезли из орбит. Подумать только! Флакончик духов по цене кожаного пальто. Неужели кто-то это покупает?

Определенно, стоит попробовать купить косметику на рынке у той тетки. Но своих денег осталось сто двадцать долларов, когда одна коробка одного цвета будет стоить двадцать четыре тысячи. Таких коробок нужно как минимум шесть для ассортимента. Еще нужны пудры, карандаши, желательно тушь. Все деньги и уйдут. Вообще все. Пашкины деньги ждать еще больше суток.

У деда сотку перехватить, или своих хватит? Он оставил только на товар для Пашиных друзей. Значит, придется выкручиваться, на рынок к нему ехать не хочется, время терять, к тому же там Наталья опять прилипнет. Влюбилась она, что ли?

Да и не даст дед столько, побоится, что украдут, ограбят.

Мысли переметнулись на Андрея, который взял деньги в долг у бандитов, поехал в Москву за товаром и пропал, а потом те бандиты нагрянули к нему на работу в театр и до полусмерти Наташу напугали. Хорошо хоть письмо прощальное написал — значит, живой. Наверное, его обокрали, и он спрятался — отдавать-то долг нечем.

Где он сейчас? Может, его нашли и убили. Или прячется где-то. Где?

Думая об этом, Наташа на эскалаторе спускалась в метро, бездумно глядя на встречный поток. Взгляд остановился на растрепанном лохматом бомже: кольца седых волос на лице, щетина… Как же он похож на Андрея! Сердце заколотилось. Он? Похудел-то как! На себя не похож, господи…

Или не он? Наташа робко помахала ему, но он не смотрел на нее. И что? Кричать, звать? А если не он?

— Ан… Андрей! — Слово стало шершавым, цеплялось за гортань, не хотело выходить, словно, зазвучав, домыслы станут правдой.

Эскалатор повез мужчину наверх. Рост Андрея, кольца волос те же, седина, черты лица похожи, но худой совсем. Позади стоящая женщина недовольно раздувала ноздри. Хотелось перелезть на встречную ленту, догнать его, развернуть.

Пару секунд поколебавшись, она так и сделала, не обращая внимания на возмущенные возгласы пассажиров.

Пока лезла, мужчина поднялся высоко, исчез из вида. Встав на эскалатор, который ехал наверх, Наташа ломанулась за ним, расталкивая людей. Заметалась перед выходом, рванула на улицу, но интересующий ее мужчина исчез, как и не было его.

Или и правда не было? Много думала об Андрее, потому и пригрезился? Походив туда-сюда, Наташа встала в очередь за жетоном.

Только зря сто пятьдесят рублей потратила.

Глава 7

Выживаем, как умеем

На рынок Наташа попала почти в пять вечера. Хотелось сразу удовлетворить любопытство и рвануть за косметикой, но она себя остановила. Сперва ей нужно было выполнить обязательства — купить товар, который ей заказали, и передать с дедом в родной город, чтобы друзья Пашки могли торговать мелочевкой, как когда-то и она.

Раньше это были носки, колготки, заколки, причем весьма унылые и морально устаревшие — что дед, который этим занимался, понимал в современной моде? На свой страх и риск Наташа решила разнообразить ассортимент, набрала разноцветных резиночек для волос, эффектных заколок, десяток уцененных купальников маленького размера. Упор она сделала на кепки и шляпки, этого добра тут было выше крыши, причем мужские кепки в уценке тоже встречались. А еще были футболки, самые разные, ими Наташа и затарилась вместо носков и колготок, которые летом на юге никому не нужны.

Получились две клетчатые сумки, не тяжелые, но гигантские. Если их поставить друг на дружку, получится выше, чем она сама. Сумку с кассетами она уложила к резиночкам.