Смейся! (СИ), стр. 14

Хорошо, они хоть легкие, но тащить их было очень неудобно. Так и подмывало поехать домой, а не тащиться за косметикой черт-те куда, волочить сумки за собой, пропуская других навьюченных челноков, грузчиков и теток с тележками, продающих кофе, пирожки и семечки.

Надо было все-таки сперва за косметикой, она-то много места не занимает. Наташа все-таки дошла, потная и уставшая. Еле успела, потому что продавщица уже собиралась закрывать контейнер.

— Подождите! — воскликнула Наташа.

— Ух ты! Вернулась! — узнала ее продавщица. — Хе, думала, просто мозги ковыряешь. Ну, давай, говори, что надумала.

Наташа с удовольствием поставила сумки, подошла к коробочкам и растерялась.

— Пудры нужны, помады «Ланком». Шесть разных цветов. Какие самые ходовые?

Женщина нагнулась и принялась доставать коробки одну за другой, приговаривая:

— Вишневая, коричневая, терракот, натуральный с коричневым оттенком, натуральный с розовым, цикламен. Шесть. Проверяй.

Наташка сунулась в коробочки, посмотрела цвета, а тетка уже достала упаковку пудр.

— «Ланком» «троечка», самая ходовая. Шесть штук.

Когда она озвучила цену, Наташа поняла, что денег хватает впритык и туши для ресниц покупать не за что. Одна ланкомовская стоит восемь тысяч, а их в коробке двенадцать. Можно, конечно, взять тушь попроще, но хотелось, чтобы все было одной фирмы, гарантированно хорошей.

— А можете три туши продать? — жалобно попросила Наташа, раскрылась, чтобы тетушка ее пожалела. — У меня деньги закончились.

Сработало! Брови продавщицы поползли вверх, будто она хотела заплакать. Бедная девушка, девочка почти, а такие тяжести таскает, чтобы прокормиться! Ну как ей отказать?

— Ладно. Молодежи надо помогать! Специально для тебя коробку открываю. Чтобы выкупила оставшееся, когда свое продашь.

— Спасибо! — просияла Наташа и наградила женщину яркой солнечной благодарностью — та просияла.

Пусть у тебя весь вечер будет хорошее настроение, добрая женщина!

Ну, теперь суперсложная задача — дотащить это до метро. Стиснув зубы, Наташа поволокла поклажу. Уже через минуту устала, остановилась передохнуть. Подвинулась, пропуская нерусского, толкающего огромную тачку, затоптала коробку с уценкой.

— Повылезло у тебя? — заорала на нее продавщица. — Смотри, куда прешь!

Грузчик остановился, оттесняя Наташу вглубь контейнера, где торговала нервная тетка.

— Красавица, тебе куда нужно? — спросил он, оглядывая Наташу, как голодный — тушку поросенка на вертеле.

— До метро, — буркнула она и на всякий случай осмотрелась в поисках того, кто смог бы ее защитить, если грузчик начнет приставать. Платформа перекрыла проход, как плотина — реку, и люди скапливались с обеих ее сторон, много людей.

— Пять тисяч давай — довезу, — предложил грузчик Наташе.

Отлегло — он видел в ней не объект приложения мужской силы, а кошелек на ножках.

— Денег нет, — развела руками она.

— И тебя довезу, рядом посажу. Давай денег, да?

— Да нету у меня, потратила.

Наташа хотела обрушить на него раздражение, чтобы уходил и не мешал, но поостереглась. Ну а вдруг кинется?

Будто специально грузчик перегородил дорогу и пришлось протискиваться между платформой и вещами соседнего контейнера.

За спиной началась ругань: народ обрушился на грузчика, чтобы убирался и не мешал. Что он им ответил, Наташа не услышала.

С рынка она все-таки выбралась, но оказалось, что не туда, и сделала крюк. Пришлось возвращаться, а потом сумки тащить — останавливаться, тащить — останавливаться, и так бесконечное количество раз. В голове смешались люди, кони, Андрей, Анна Ивановна…

— Дышим! Дышим! Дышим!

Цапля чахла, цапля сохла, цапля… а вот хрен вам, не сдохла. Живее всех живых.

Рынок. Круговерть лиц, шум, гам.

И над этим всем унылой тучей нависала жалость к себе. Наташа же девочка, будущая актриса, а вынуждена терпеть всяких грузчиков, таскать сумки больше себя. Нет бы пожалел девушку, довез бесплатно хоть немного, так нет, последнее отнять хотел!

Слезы на глаза навернулись. Наташа представила, что предстоит пересадка с одной ветки метро на другую, эскалаторы, переходы, и захотелось завыть. Еще и светофор замигал прямо перед ее носом, включая красный, жди теперь, когда зеленый загорится.

Возле пешеходного перехода, прямо напротив Наташи, остановилась иномарка. Опустилось стекло, и из салона выглянул квадратномордый дядька с пористым носом и желтыми волосами.

— Тяжело, красавица? Давай подвезу.

Наташа инстинктивно попятилась, волоча за собой сумки, помотала головой.

— Откуда ты такая дикая? Не кусаюсь я. Тяжело же ведь. Давай! — настаивал дядька.

Остановившись посреди дороги, он вылез из салона, открыл багажник.

Наташа ощутила себя мышью, которую кот проткнул когтями и решает, жрать ее живьем или придушить. И что делать? Спасаться, бросив вещи? С ними она далеко не убежит. Или драться? Или о помощи просить? Вон, какая толпа собралась. Неужели не побоится при свидетелях к себе в машину запихивать?

— Отстаньте, я не хочу! — крикнула она и выплеснула отчаянье.

Водитель иномарки примирительно вскинул руки.

— Да что ты… тише. Я просто помочь хотел. — И захлопнул багажник.

Сел за руль, поехал дальше, все так же мигая аварийкой.

Сердце затарабанило, руки задрожали. Вот же блин, и оделась скромно — все равно лезут!

Наконец загорелся зеленый, и Наташа, подняв сумки, чуть ли не бегом рванула за остальными пешеходами. Остановилась передохнуть подальше от дороги. Люди обтекали ее, как вода — камень. Хотелось обидеться на всех мужчин, что никто не помогает, но все были с сумками и тележками.

— Откуда ты пугливая такая? — проговорили за спиной, и Наташа аж подпрыгнула от неожиданности, обернулась.

Это был тот самый водитель иномарки, догнал все-таки.

— Не бойся, я правда помочь хотел. Не должны девушки такие сумки таскать.

— Они легкие, просто большие, — сказала Наташа и посмотрела на него другими глазами: элегантно одетый, высокий, плотный, в синих глазах смешинки — не такой он и ужасный. Но главное — он не излучал похоть, а будто бы и правда хотел помочь.

— Давай хоть до метро тебя провожу, — улыбнулся он, поднимая сумку, что потяжелее, с косметикой и кассетами — Наташа чуть не взвизгнула, ведь там вся ее жизнь.

— Ты куда едешь? — спросил он уже на ходу. — На вокзал?

— Я в Перово живу, — честно ответила она, шагая следом.

— Меня Сергеем зовут, — сказал он, Наташа тоже представилась.

— Нельзя девушкам таскать тяжелое, — продолжил он. — Это не дело, нужно тебе найти нормальную работу.

— У меня обязательно будет нормальная работа, но сейчас мне нужны деньги, — осмелела она.

— Или мужчину надежного, — продолжил Сергей…

Дядя Сережа скорее. Это он на себя намекает? А кольцо обручальное не жмет?

Возле станции метро он поставил сумку, посмотрел на Наташу с сочувствием.

— Ты голодная?

— Нет!

От кафе потянуло жареным мясом, и живот предательски заурчал. Сергей подхватил сумку и потащил ее не к метро, куда-то в сторону.

— Куда вы? — возмутилась Наташа, побежала следом, собралась ругаться, но все поняла, когда внезапный кавалер остановился напротив кафе и открыл дверь.

— Заходи.

И что? Возмутиться? Наташа потянулась к нему душой, чтобы понять намерение, и не услышала ничего. Дядька был стерилен, совершенно бесчувственен. Вспомнился пассажир в метро, такой же стерильный. Значит, так бывает.

Сергей вошел в кафе, Наташе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Когда дверь за ее спиной захлопнулась, Сергей уже сидел за деревянным столиком с потрескавшимся лаком. Фоном играл какой-то шансон, не самый противный, даже мелодичный.

— Позволь тебя угостить, — самодовольно проговорил он. — Пока ты не поужинаешь, не отпущу.

Причиняем добро! Переводим бабушек через дорогу, даже если им надо в другую сторону. Инициатива благодетеля начала серьезно раздражать, вот же липучий какой! Пришлось садиться на стул с краю. Подошел официант, пожилой грузин, положил на столик меню. Не успевая за растущими ценами, сотрудники на старые просто приклеивали бумажные квадратики с новыми.