Смейся! (СИ), стр. 11

С рынка Наташа вышла в незнакомом месте, посмотрела, куда едут машины на трассе, определила, где север, как учил дед, и пошла за людьми с тележками, надеясь, что они выведут к метро. Так и случилось.

Взгляд зацепился за телефонную будку, Наташа направилась к ней, достала тетрадку и набрала народную артистку, чувствуя благоговейный трепет.

— Алло, — проговорили чуть хриплым, но очень мелодичным голосом.

— Здравствуйте, меня зовут Наталья. Я по объявлению. Вокал, актерское мастерство.

— А, да. Здравствуйте, Наталья. Что вас интересует?

— То и другое, я в театральный поступаю. Нужно, чтобы вы просто посмотрели, послушали… Вы ведь актриса? Как вас зовут?

— Анна Ивановна Рассадина, — с гордостью представилась она, но свои заслуги перечислять не стала. — Сразу скажу, что я ценю свой опыт, мои занятия стоят десять тысяч.

О великой Рассадиной Натша никогда не слышала, потому разочарованно спросила:

— В час?

— Занятие длится намного дольше часа, уверяю вас. И также уверяю, что, если у вас… Кстати, сколько вам лет?

— Семнадцать.

— Да, в таком возрасте уже понятно. Если у вас нет таланта, я вам скажу об этом прямо. Заранее извините. И денег не возьму.

— Это то, что мне нужно! Когда приходить и куда?

— Завтра в тринадцать ноль-ноль.

Анна Ивановна назвала адрес, Наташа записала, поблагодарила и распрощалась с ней.

В метро она ехала долго, около получаса до Киевской, где должна была пересесть на другую ветку. Подсаживалась к интересным типажам и настраивалась, чтобы почувствовать их эмоции — экспериментировала с талантом.

Седой мужчина в серых брюках, читавший газету, не чувствовался никак, его будто не было. Странный человек. Наташа думала, что люди все время испытывает эмоции, а этот будто бы спал.

Кудрявая чернобровая девушка, похожая на бразильянку, излучала похоть. Видимо, мечтала о возлюбленном, у Наташи стало горячо в низу живота, и она отошла от греха подальше — вдруг тоже любви захочется?

Панки излучали легкую безбашенность, с ними рядом хотелось веселиться, петь и ходить со шляпой по Арбату.

От продавца газет, протискивающегося сквозь толпу веяло безнадегой.

За две станции до выхода Наташа встала возле схемы метро, чтобы не проехать нужную станцию. Потянулась к коротко стриженной женщине с прямой спиной и отшатнулась, ей будто влепили пощечину, столько в ней было ненависти ко всему миру.

Пересадку Наташа пережила легко, не заблудилась.

Жутко не хотелось ехать на Горбушку за кассетами, ведь она вроде бы нашла, как себя прокормить. К тому же Мановар хотел незнакомые группы, рок и металл, из всего заказанного Наташа любила только «Скорпионс» и Криса де Бурга.

Так она весь день пробегала, а к деду на рынок попала только вечером. Где он стоял, она понятия не имела, потому просто шла вдоль рядов с овощами и фруктами, вдыхая знакомые южные ароматы.

Ага, вон дед, заметил ее, но пока занят, абрикосы взвешивает покупательнице. Подождав, пока она уйдет, дед остановил на Наташе взгляд, в нем читалось беспокойство.

— Что случилось? — сходу спросила она.

— Подруга твоя точно никакой гадости не употребляет? — прошептал он.

Наташа пожала плечами.

— Ничего такого за ней не замечала. А что?

— Я ее поставил вон там, в другом конце рынка. Дерганая она какая-то, странная.

— Сейчас посмотрю.

— Посмотри-посмотри.

Лавируя между покупателями, Наташа прокралась, куда указал дед, нашла взглядом Наталью. У ее бетонного прилавка толпился народ, она довольно бойко обслуживала покупателей, но, да… не улыбалась, действовала механически, как робот.

Когда люди разошлись, застыла, изредка поводя плечами и медленно поворачивая голову туда-сюда, словно выискивая кого-то.

При поступлении она была совершенно другой, волновалась, да, но — улыбалась, шутила! Сейчас же в ее жестах и взгляде чувствовалась болезненная нервозность.

В очередной раз повернув голову, она увидела Наташу и просияла. Наташа рванула навстречу, чтобы уловить эмоции приятельницы и разобраться, что же с ней. Наталья менялась на глазах: кожа порозовела и будто бы подтянулась, глаза ожили, распахнулись, движения стали естественными.

Еще шесть шагов до нее. Вот, теперь чувствуется надежда, радость…

Наташа сбавила скорость.

…радость голодного, которому дали бутерброд.

Это было так неожиданно и странно, что Наташа остановилась в двух метрах от торговой точки. Ну что такое! Что за странные ощущения? Откуда они? Точно ведь это ее чувства, но что они значат? Ощущения ведь — не мысли, их так просто не прочитаешь.

— Ты пришла! — воскликнула она. — Ну наконец-то!

Наташа снова прислушалась к ощущениям, но ничего странного не почувствовала. Перед ней была та же живая разговорчивая девушка, с которой она познакомилась на поступлении.

— Ты как? — спросила Наташа. — Говорила странные вещи, что тебя куда-то влечет, что-то у тебя забрали.

— Я такое говорила? — удивилась девушка, прислушалась к себе. — Ну да, обидно, что не поступила, мысли мрачные. Но сейчас их нет! Сейчас будто бы все хорошо.

Подойдя к прилавку, Наташа шепнула:

— Значит, устроим урок актерского мастерства?

Разглядывая янтарные абрикосы с розовыми боками, вдыхая их медовый аромат, Наташа представила знойный юг, сад, где ветви ломятся от плодов, уловила гармонию, радость, представила волны, расходящиеся от нее, и потянулась к абрикосу, принялась его вертеть в руках, рассматривать.

— Какой красивый! Господи! — зажмурившись, она поднесла его к носу.

Проходящий мимо мужчина заинтересовался. Есть! Клюет! Подсекаем.

— Утром привезли, свежайшие! — включилась в игру Наталья, подвинула к краю прилавка тарелку с кусочками фруктов на пробу. — Вот, сами оцените!

Наташа отправила в рот кусок и зажмурилась от удовольствия. Мужчина тоже потянулся.

— Взвесьте мне хоть парочку, на тысячу рублей! Так хочется! — взмолилась Наташка.

Кто-то задышал в затылок. Ага, собирается толпа! Хорошо.

Забрав кулек с тремя маленькими абрикосками и отдав тысячу, Наташа проскользнула к деду, забрала свою тысячу, высыпала плоды ему.

— Все с ней нормально. Смотри, как работает!

Дед встал на цыпочки и вытянул голову, но отсюда Наталью не было видно.

К вечеру девушка заработала сто восемьдесят тысяч, побивая рекорды, и унесла пять тысяч зарплаты и восемь процентов. Пристально следящий за ней Шевкет Эдемович странностей больше не замечал.

Глава 6

Птичка

Шестьдесят кассет, купленных для Мановара на перепродажу, без проблем влезли в небольшую дорожную сумку, которую Наташа перекинула через плечо. Они были не самыми дешевыми — по тысяче двести за штуку, зато за качество она могла ручаться: чувствовала, когда врут.

Продавец, такой лохматый, что из-под шевелюры были видны только кончик носа и губы, поклялся, что запись качественная, писали не с кассеты на кассету, а с диска, на дорогом оборудовании.

После того, как Наташа протянула ему список нужных групп (произносить все это — мозги свихнуть), он убрал патлы с лица и всмотрелся в нее восторженно.

— Уважуха, сестра! Отличный вкус. Хеви метал!

Что на это отвечать, Наташа не знала и лишь улыбнулась. В общем, отсыпал он ей кассет с обложками, откуда скалились размалеванные рожи, демоны и горгульи. Металл есть металл. И среди этого — Крис де Бург и три кассеты «Скорпов».

Брат во металле сделал ей скидку в две тысячи и пригласил на свидание, вручил свой номер телефона.

Уходя, она вертела в руке листок бумаги и думала, не развеяться ли, парень-то ничего. Похабного и мерзкого он по отношению к ней не чувствовал. Радовался, что симпатичная девчонка слушает настоящую музыку.

Наташа решила подумать об этом позже, сейчас есть чем озадачиться — надо ехать на Таганку, где жила народная артистка Рассадина. Кто она такая вообще? Актриса? Певица?