Смейся! (СИ), стр. 10

— Я приду, — пообещала Наташа. — Поговорим.

Дед стоял в дверном проеме и делал равнодушный вид, но он же бывший мент, наверняка что-то почуял.

— Волнуется она, — объяснила Наташа, кладя трубку, и направилась за дедом.

Задние сиденья дед снял для перевозки грузов, и Наташа уселось рядом с ним.

Затарахтела колымага, жалуясь на боль в шестеренках, как ревматик — не суставы, но поехала.

Наташа все не могла насмотреться на огромный город, привыкнуть к его ритму, провожала взглядом длиннющие многоэтажки, всматривалась в незнакомые иномарки, украдкой изучала людей — что носят, как красятся. Не выглядит ли она деревенщиной. Красились тут гораздо меньше, чем на юге. А одевались, кто во что горазд, даже в Москве было много бедных людей, что еле сводили концы с концами. А уж бомжей и бомжат сколько!

Справа парк… Большой. Скорее лес. Березы, сосны — не как на юге кряжистые и раскидистые — длинные, будто им света не хватает, и шишки ма-аленькие, просто крошки.

Вот и гостиницы-небоскребы, три штуки. Значит, уже близко.

— Скоро приедем, — подтвердил догадки дед.

К рынку со всех сторон стягивались люди с сумками, рюкзаками, тележками, как муравьи к муравейнику. Таких, кто ничего не нес, не было.

Дальше понятно: держись людей с пустыми клетчатыми сумками, они выведут куда надо.

Места на стоянке не нашлось, дед остановился, перекрыв дорогу, и посмотрел серьезно.

— Справишься?

Наташа неуверенно покосилась на пеструю толпу. Ну точно пчелы в исполинском улье! В прошлый раз, когда ее сопровождал Пашка, не было так страшно. Как он так быстро научился ориентироваться в Москве не хуже деда? Наверное, это как-то сцеплено с игрек-хромосомой, женщинам не дано.

И вот ведь засада: сыграть она может кого угодно, но не получается сыграть сильную и смелую для себя.

— А метро где? — Наташа постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно.

Дед объяснил:

— На севере, это там. — Он махнул вперед. — Мы приехали с юга.

— Не переживай! — улыбнулась она. — Спрошу у кого-нибудь.

Сзади посигналили, требуя уступить дорогу, и Наташа вышла из машины, огляделась и закрыла восприятие, потому что на рынке такой фон, что впору с ума сойти.

Торговцы старьем и всякой ерундой расположились прямо вдоль дороги, тут же продавали пирожки, чай, кофе, арахис в бумажных кульках, сигареты поштучно.

Ближе к рынку появились мяукающие то ли китайцы, то ли корейцы с долларами в руках.

— Иняе, иняе!

Это «иняе» Наташа с прошлого раза запомнила. Так и подмывало остановиться рядом и мяукать.

Наташа заприметила пронырливого бритого типа и вспомнила, что на рынках орудуют щипачи, воры то есть, и надо быть аккуратной. Но сегодня у нее нет с собой денег, и можно расслабиться. Или нельзя, потому что воры могут сумку порезать, а она новая, жалко.

Ее интересовали контейнеры, расположенные в самом сердце Черкизона. Там торговали только оптом, но в коробках выставляли остатки дешевле, чем по оптовым ценам, и можно было что-то урвать.

В глазах пестрело от разноцветных людей, кричащих вывесок и разнообразного товара. Джинсы. Шорты. Футболки. Спортивные костюмы. Платья. Тут, возле самого входа, все дорого, надо пробраться дальше.

Навстречу грузчики толкали платформу с сумками:

— Освободите дорогу! Дорогу!

Наташа посторонилась, засмотрелась на шляпки от солнца и кепочки. О, а вот и коробка с уценкой. «Все по 2000» — написано на картонке. Цены выросли вдвое, в прошлом году по тысяче было. Пожилой продавец-китаец косился с подозрением. Наташа купила белую кепку с коричневым козырьком и надписью «Most Wanted». Не какие-то «Чикагские быки», а «Самая разыскиваемая».

Не хотела покупать, руки сами цапнули! Зато теперь голову не напечет.

Вот нижнее белье. Чего тут только нет! Наташа засмотрелась на кружева, заглянула в стоящую на полу коробку, где все по тысяче. Пошла дальше, полюбовалась джинсами.

Опершись о закрытый контейнер рядом с пирожочницей, Наташа переписала все, что увидела, с ценами. Двинулась дальше, туда, где носки и халаты.

Рюкзаки. Сумки. Кроссовки. Босоножки. Сколько тут всего! Футболочки красивые!

Больше не страшно, скорее интересно, и всего хочется!

Увидев все, что хотела, и, может, не добравшись до центра рынка, она просто гуляла и разгружала мозг — жутко устала нервничать, думать о поступлении, сомневаться в себе.

Замерла напротив контейнера с кожаными куртками и пальто. Особенно ей нравилось длинное приталенное коричневое, с роскошным песцовым воротником. Цен на вещах не было, и Наташа не удержалась, спросила у носатого кавказца:

— И сколько такое стоит?

— Пятсот тисяч, красавица! — Оскалил золотые зубы он, пожирая ее глазами.

Причем жрали бесстыжие глаза исключительно ее ноги. Еще и эмоция его просочилась, и Наташа почти ощутила бедрами липкие пальцы, учуяла запах пота, уловила частое дыхание… И рванула прочь, повинуясь инстинкту. Фу, мерзость, вот ведь дрянь какая передалась!

Точно такое же пальто продавалось у эффектной зрелой брюнетки, сидящей на раскладном стуле, и Наташа остановилась полюбоваться. Вот бы ей такое! Красивое, роскошное, эх…

— Четыреста тысяч, остался маленький размер, сорок-сорок два, как раз на тебя.

Наташа задумчиво спросила:

— А можно просто посмотреть, помечтать?

Ответила женщина улыбкой. Наташа воображала себя в этом пальто и радовалась так, словно она его уже купила.

Ноги сами принесли ее в ряды, где торговали стиральными порошками, косметикой и парфюмерией, но — только оптом. Полная женщина-покупатель с вислыми щеками смотрела номера помад, заказывала определенный цвет, и продавец выносил коробочки.

Везде были ценники. И тут Наташу осенило. Она вспомнила, как продавала постеры, оптом сдавала в газетные киоски. А что, если то же самое делать с помадами и карандашами? Найте скопление теток, принести им косметику на работу и предложить.

Но для этого нужно купить целую коробку одного цвета! И таких штук десять для ассортимента.

Наташа переписала себе названия фирм и цены, почесала ручкой за ухом. Надо пройтись по городу, поискать, сколько такие помады стоят в магазинах и ларьках и только тогда принимать решение.

Покупательница нарисовала пробником на ладони ярко-розовую линию, покрутила помаду, рассматривая со всех сторон. Продавщица, приложила руку к груди:

— Один в один «Ланком»! Они есть только у меня! В «Арбат Престиже» такая же стоит пятьдесят тысяч! А у меня всего две. И качество хорошее.

Наташа записала: «Помада „Ланком“, 2000, в „Арбат Престиж“ 50000».

— А как такое возможно? — не поверила Наташа.

Женщины посмотрели на нее, переглянулись, и продавщица залилась соловьем:

— Возможно! Потому что у нас — таможенный конфискат. На таможне забирают у тех, кто неправильно везет, а у хозяина там свои люди, и ему отдают почти даром.

Врет? Наташа прислушалась к теткиным эмоциям: вроде бы нет. Но если эти помады такие дорогие, значит, даже если продавать по пять тысяч — будет дешево?

— И пудра есть «Ланком»! — почуяв новую клиентку, расхваливала свой товар женщина, дала Наташе подержать круглую черную пудреницу с золотистой розой. — Смотри какая. Вся страна ее знает. Жуткий дефицит был.

Наташа понюхала французскую пудру и чихнула от резкого запаха.

— Парфюмированная! — с гордостью произнесла продавщица.

— Спасибо за информацию, я подумаю, — кивнула Наташа и зашагала прочь.

В голове включился калькулятор. Одну помаду продала — три тысячи в кармане. Десять помад — прям хорошо получается, тридцать тысяч в день! Она переписала все, что есть, и удалилась.

Тридцать тысяч в день — почти миллион в месяц! Фантастика! Так и подмывало позвонить Пашке, поделиться бизнес-идеей, но его пока нет дома, он только ночью придет.

Да, месяц можно побегать попродавать, а потом весь год учиться, беды не зная. Вначале только придется побояться, но ей не привыкать, она такое уже делала. С Пашкой только надо посоветоваться.