Рука седой зимы, стр. 10

– Так чего вы хотите от меня, мэм?

– Мэм? Я настолько старая? Хотя, наверное, вы правы… Простите, – женщина аккуратно промокнула глаза платком. – Наверное, я хочу выяснить, что произошло. Понимаете, Кэрри – последний человек из моей семьи, с которой я поддерживала связь. Ченс ее обожает. Я все еще не решилась сказать сыну, что она умерла. Вообще не знаю, как о таком говорить. А Лео… мой муж… думает прежде всего о бизнесе и своей репутации. Нашей репутации. Мне кажется, ему все равно, кто убил Кэрри, лишь бы это не попало в газеты и не коснулось нас.

– Миссис Мэррик, я понимаю ваши чувства, – мягко сказал я, хотя на самом деле совершенно их не понимал. Раньше надо было заботиться о Кэрри, а теперь чего уж сожалеть. – Но я не вижу, как я могу вам помочь, кроме того, что я и так собираюсь всячески сотрудничать с полицией.

Наконец миссис Мэррик перестала сдерживаться и разрыдалась. Мне пришлось сходить в уборную и принести женщине стакан воды.

– Скажите, Кэрри была вашей дочерью? – вдруг выпалил я.

От неожиданности миссис Мэррик перестала размазывать по щекам слезы и сморкаться в платок.

– Почему вы так решили, мистер Стин? Ах, да. Мы очень похожи, к тому же наша разница в возрасте. Клянусь, Кэрри и правда была моей сестрой. Моей младшей сестренкой. Такое бывает. У меня три старших брата, мы все родились практически один за другим. И вот, когда старшему брату Шейну было двадцать три, а мне восемнадцать, мама снова забеременела. В нашей округе это едва не вызвало скандал, но пастор заявил, что это – божье благословение. Кэролайн родилась в тот же год, что и мой старший племянник, сын Шейна. Можете проверить в записях городской больницы Марипозы, столицы округа, моя мать провела там весь последний триместр из-за возраста. Собственно из-за рождения Кэрри я и решила окончательно сбежать из дома. Возможно, это было эгоистично, но… братья занимались фермой, они были вполне счастливы, женились… мать чувствовала себя время уставшей. А меня хотели превратить в какую-то бесплатную прислугу. Мне очень нравилась малышка, но я не хотела ждать, пока совсем состарюсь, подурнею и в двадцать лет выйду замуж за первого же местного работника, который пригласит меня на танец. Так что однажды ночью я просто сбежала из дома с одним фанерным чемоданом, прошла пешком десять миль и села на автобус до Лос-Анджелеса. Я ни на что особо не рассчитывала. Устроилась официанткой в самую обычную закусочную. Варила кофе, чистила гриль, отмывала туалеты. Приходилось экономить каждый цент, чтобы оплачивать крысиный угол. Но это был мой крысиный угол. А потом – мне просто повезло. В кафе меня заметил агент и пригласил пройти пробы. И он оказался настоящим агентом, не мошенником и не извращенцем. Меня взяли в эпизод, потом в другой. Я снялась для рекламы. А потом на вечеринке я познакомилась с Лео и он почти сразу сделал мне предложение. Моя жизнь круто изменилась, но я никогда не забывала про Марипозу и нашу ферму. Я вернулась туда… Родители и братья знать меня не хотели, но я волновалась только о Кэрри. Ей к тому моменту исполнилось десять лет, и я не хотела, чтобы ей тоже пришлось отчаянно бороться за свое место под солнцем.

– На самом деле, мне послышалось, что вы вчера упомянули о своих детях. Но, судя по фотографиям, у вас только один сын.

– А вы наблюдательный. Это правда. Когда мы с Лео только поженились, у нас родилась дочь. Джозефина. К сожалению, она прожила всего полтора года и скончалась от необъяснимых причин. Хотя моя бедняжка Джози с рождения была болезненной девочкой. Мы с Лео были безутешны, но потом попробовали снова. И я потеряла ребенка еще в утробе… и снова. Тогда я вспомнила о Кэрри. Да, мистер Стин, вы можете считать меня эгоистичной. Просто меня распирало от материнской любви, которую не на кого было излить. И наш семейный врач посоветовал сделать перерыв в рождении детей, чтобы дать организму восстановиться. Если честно, не понимаю, как я рассказываю вам такие… интимные вещи. Но с вами так легко, как мне не было ни с одним священником или психотерапевтом. Наверное, я не очень хороший человек. Я хотела о ком-то заботиться и убедила мужа привезти Кэрри. Сестра была совсем дикой, она почти не ходила в школу, вся ее жизнь заключалась в помощи на ферме и присмотре за племянниками, которые были ненамного ее младше. Мы постарались окружить ее заботой. Господи…

Я испугался нового потока слез, но миссис Мэррик взяла себя в руки.

– Да, я чувствую вину перед Кэрри, – продолжила женщина. – Она прожила у нас три года с перерывами, и это были очень непростые годы. Сестра требовала постоянного внимания, она постоянно изводила нас. Мы пробовали отдать ее в частную школу. Даже в три школы, но ее отовсюду выгоняли. Мне было тяжело, а Лео все больше раздражался. А потом через столько лет попыток у нас родился долгожданный Ченс. Мой сыночек поначалу был тоже слабым и болезненным, и я боялась, что он повторит судьбу Джозефины, поэтому ни на минуту не выпускала его из виду, не доверяла гувернанткам. У меня просто физически не оставалось времени на Кэрри. Я предложила Лео отослать ее на время в какой-то пансион, но муж… нет, он совсем не жестокий. Просто практичный. Он поговорил с моими родителями и вскоре отвез Кэрри обратно на ферму. У меня в то время не было сил возразить.

– Но потом Кэрри вернулась.

– Да. Я вчера сказала вам все, как было. Отец умер, Кэрри к этому времени с грехом пополам закончила школу и секретарские курсы, скопила немного денег и приехала к нам. Вначале все было прекрасно. Сестра сказала, что совсем не держит на меня зла, хочет начать новую жизнь. Она охотно играла с Ченсом, говорила, что хочет найти работу. Потом оказалось, что она мечтает стать актрисой. Начала вести неподобающий образ жизни. Лео начал все больше злиться и в итоге указал ей на дверь.

– Вы не знали, что она встречалась с Дезмондом Фойлом?

– С кем?

– Актером, которого также убили в ее номере.

– Так вот как его звали. Я давно не хожу в кино, совсем не знаю современных актеров. И это было одним из главных разочарований Кэрри. Я говорила, она надеялась, что я как-то… помогу ей с карьерой. Подниму старые связи. Но у меня давно уже нет никаких связей. Я не думаю, что они вообще когда-либо были.

Я вздохнул. Миссис Мэррик со всеми своими слезами и всхлипами отняла у меня больше часа времени, но не сообщила ничего полезного. Хорошо, что я не являлся ни психотерапевтом, ни священником, и мог просто выпроводить дамочку восвояси.

– Мистер Стин, – женщина вцепилась в ручки лаковой сумочки так, что у нее побелели костяшки пальцев. – Спасибо, что дали мне возможность выговориться. Я уже давно так долго ни с кем не разговаривала о своей сестре.

– Моя консультация не бесплатна, – буркнул я, поднимаясь с кресла. – Но ради вас я сделаю исключение, сочувствуя вашей утрате.

– Нет, что вы, – она даже не сдвинулась с места. – Конечно, я заплачу. Я приехала сюда, потому что хочу вас нанять.

– Нанять для чего?

– Дело… деликатное, – замялась миссис Мэррик. – Дело в том, что Кэрри кое-что у меня украла.

– Украла что?

– Драгоценности. Точнее сотуар8^[8] из жемчуга с сапфировой подвеской и сапфировые серьги. Вот, я захватила фотографию.

Миссис Мэррик расцепила пальцы и извлекла из сумочки черно-белый снимок. Как я понял, на нем была изображена она сама в юности – в вечернем платье с открытыми плечами, точеную шею украшала подвеска с крупным камнем, в ушах блестели похожие серьги. Надо лбом ровными волнами лежали выбеленные по-голливудски волосы.

Снимок был очень хорошим. Теперь я отчетливо разглядел разницу между сестрами. Кэрри была просто симпатичной блондинкой, а в лице Джейн было что-то интригующее. На самом деле художник вовсе не приукрасил ее парадный портрет в гостиной, как я подумал вначале. Если бы мне предложили объективно выбирать, я бы проголосовал за старшую, правда, двадцатилетней давности. Ну, может быть, не выбрал бы ее в качестве спутницы жизни, но уж точно отправился посмотреть фильм с ее участием.