Просто Игрок II (СИ), стр. 20

Двое суток! Глаза я закрыл в среду на рассвете, а открыл уже в пятницу, и поверить в это никак не получалось. Я всё смотрел на неё, ожидая, что она сейчас улыбнётся и скажет, что пошутила, но медсестра уже возилась с капельницей.

— Вещи мои где? — Я кивнул на тумбочку, где кроме лотка и пустого стакана ничего не было. — Куртка, штаны…

— Где и у всех — в приёмном на хранении. Вас же со скорой в реанимацию везли, а там всё снимают и по описи сдают. На выписке получите.

— У меня там кольцо в нагрудном кармане, где…

— Раз было, значит, в описи стоит, никуда оно не денется. Телефон ваш, кстати, там же.

Отлегло у меня не до конца, ведь кольцо теперь лежало в чужом шкафу и достать его я не мог. Ладно, чушь с ним, хотя бы не потерялось и на том спасибо.

— А рюкзак? Со мной рюкзак был.

— Про рюкзак ничего не знаю. — Она пожала плечами и по ее глазам я сразу понял, что это правда. — Что привезли, то и сдали.

От её слов меня бросило в жар. В рюкзаке лежали все деньги из рубца и четыре камня, а раз в приёмное его не сдавали, то он так и остался валяться у седьмой кассы. Подобрал его кто или нет, медсестра знать не могла, а больше спросить было не у кого. Ещё и лом остался где-то за плитами, так что теперь у меня не было ни денег, ни железки.

Только про рюкзак я быстро забыл, стоило вспомнить про рыжую. Корм ей насыпал во вторник утром, вот только с тех пор прошло три дня, и воды в миске давно не осталось. Сидит она там одна и не понимает, куда я подевался, поэтому валяться тут мне некогда.

Откинув одеяло, я попробовал сесть, но голова поплыла, а грудь сдавило, и меня скрутил кашель. Медсестра упёрлась ладонью мне в плечо и уложила обратно.

— Куда⁈ Лежите, говорю, сейчас врач придёт.

Спорить с ней сил не было, поэтому пришлось лежать и смотреть в потолок, слушая, как свистит в груди. Пока она возилась с капельницей, окно мигнуло, и строка в нём сменилась.

│ Перечень открытий готов │

Сменив флакон, медсестра нацепила мне на палец прищепку с проводом и долго смотрела на экранчик.

— Девяносто четыре. — Прищепку она сняла, а следом стянула с меня и трубки. — Подышите пока сами, только не вскакивайте больше.

Без трубок нос сразу задышал свободнее, однако свист в груди никуда не делся. Медсестра глянула на меня ещё раз, проверяя, не полезу ли я снова вставать, и вышла. Раз уж с койки меня не выпускали, оставалось заняться тем, что висело под потолком с самой среды, и я поднял руку и ткнул в окно.

│ Перечень открытий │

│ Носитель выведен из стажировки │

│ Начисление опыта приведено к сетке │

│ Опыт за тварей ниже уровня носителя снижен. Ниже на пять уровней и более не начисляется │

О чем тут говорится, правда не совсем понимаю, зато, когда прочел последнюю строчку, сердце аж сжалось. Рядовые в истончениях ходили не самого высокого уровня и в прошлый раз там были третьего, а у меня теперь десятый, выходит, за них мне больше не дадут ни шиша. Все эти дворы и теплотрассы, где я рос весь сентябрь, меня теперь не прокормят, и за опытом придётся лезть в самую задницу…

Твою-то, хотите сказать, что рубец, который меня чуть в могилу не свет, теперь станет обычной рутиной?

Я помассировал виски и вдавил головой твёрдую подушку, распластавшись на узенькой кроватке. Ничего, рано паниковать, сначала разберемся что и как, а потом уже решать.

Смахнул окно в сторону, и на его месте тут же встало новое.

│ Секретность для носителя снята │

До меня не сразу дошло, о чём это, а когда дошло, я аж приподнялся на подушке. Сколько раз стоило мне снаружи заикнуться о системных штуках или разрывах, как горло перехватывало и душил кашель, а тут какое-то окно говорит, что теперь можно раскрыть рот. Проверить хотелось сразу, пока в палате никого нет, поэтому я покосился на дверь и шепнул:

— Разрыв, — я уж было схватился за горло и зажмурил глаза, но, к счастью, ничего не произошло.

Тогда я прокашлялся и сказал уже громче:

— Рубец в «Рассвете» я закрыл. Сам, понял?

Кому я это говорил, непонятно, ведь в палате не было ни души, вот только слова вышли без единой запинки, и меня самого разобрал смех. Ну надо же! Теперь с Доликом можно хоть на кухне за чаем всё обсудить, а не лезть ради этого в дыру. Правда, если у него нет десятого уровня, то наш разговор будет довольно странным…

Смеялся недолго, ведь тут же вспомнил Тёму на лавке у фонтана. Кореш его, Димон, взял десятку, выложил всё при матери, а через неделю за ним приехали вежливые люди в форме МЧС. Когда люди Лапина наведаются ко мне, оставалось только гадать, но как-нибудь и с этим разберусь. В какие-то структуры вступать не было никакого желания, я и так за свою жизнь…

Ай, к черту, плевать!

Окно с секретностью погасло, но это был далеко не конец, ведь под потолком встало третье:

│ Предел носителя: 10 │

│ Уровень носителя не превышает потолка сильнейшего умения в слотах │

│ Для дальнейшего роста требуется умение редкости [Обычный] или выше │

Прочитанное не стало для меня каким-то откровением, я это и так уже знал. Только раньше десятка маячила где-то впереди, а теперь я упёрся в неё лбом.

Все навыки у меня — мусор, и сколько ни лезь в дыры, выше десятки мне не подняться. Обидно стало до скрипа зубов, ведь столько крови пролил, а вышел на ту же стену, про которую меня предупреждали с самого начала.

Камешки! Точно!

Окно кристалла говорило, что он повышает редкость умения, и нужно их пять, а у меня четыре. Ещё всего один, и хоть струну, хоть что другое можно было бы вытащить из мусора. Вот только все четыре лежали в рюкзаке, а где он сейчас, я не знал, и от этого внутри снова заскребло.

Пальцем я уже потянулся к следующему окну, на котором стояло «│ Сводка по сектору │», но в коридоре раздались шаги, и окна я смахнул разом, все до единого. В палату вошёл сутулый врач с громадными синяками под глазами, с папкой под мышкой. Подтащив стул к койке, он сел, раскрыл папку на колене и глянул на меня поверх очков.

— Кондратьев Алексей Николаевич?

— Да — Голос всё ещё хрипел, и пришлось откашляться в кулак.

— А вы бодрее, чем думал. — Врач хмыкнул и перевернул лист. — Только бодрый вы во многом потому, что вас вовремя нашли. У вас было легочное кровотечение, причем довольно сильное. Мы, конечно, остановили его, кровь вам перелили и даже КТ сделали.

Он замолчал и постучал ручкой по листу, а я уже знал, что он скажет дальше.

— Карту вашу из диспансера я тоже поднял. Рак лёгких, четвёртая стадия, на учёте стоите, а от лечения отказались. Было такое?

— Было, доктор. Да вы не тяните, говорите как есть.

— Как есть, значит. — Ручку он отложил и сцепил пальцы поверх папки. — Я ваше КТ с сентябрьским сравнил и увидел там некоторую странность. Опухоль ваша меньше стала.

Меньше⁈ Я уставился на него, ожидая, что он сейчас поправится и скажет, что оговорился, но врач смотрел на меня так же серьёзно, как и до этого.

— Ненамного, но меньше. — Он снова взял ручку и покрутил её в пальцах. — Без лечения так почти не бывает. В литературе описаны единичные случаи, только я за двадцать лет практики ни одного не видел. Скорее всего, это ошибка сравнения, все-таки аппараты разные, срезы разные, описывали разные врачи.

— Ну так, может, я первым и буду? — я уж было улыбнулся, ведь новость действительно отличная!

— Не шутите так, Алексей Николаевич. — Улыбаться он не стал, и я понял, что сморозил глупость. — Дообследовать вас надо, и как следует. Все-таки ситуация серьезная и требует специалистов, а то и консилиум.

То, что он сказал про опухоль, действительно имеет смысл. Ведь в окнах телосложения, дыхание у меня от уровня к уровню и правда прибавляло, вот только связать это с опухолью я до сих пор не догадывался. Внутри шевельнулась надежда, и вдохнуть поглубже я боялся, лишь бы её не спугнуть.

— А кровь тогда откуда, раз она меньше? — этот вопрос меня волновал больше всего.