Просто Игрок II (СИ), стр. 19

Ребята, спасибо вам большое за ваши награды/лайки/комментарии, это дает огромный толчок к мотивации автора!

Серия после 1 тома и ряда неудачных решений в сюжете(я сейчас из-за этого потерял весь запас глав, ибо много чего переделывал), и так переживает не самые лучшие времена, но я очень рад и готов пахать 24/7! Еще раз спасибо!

Глава 7

Без пяти восемь Шишков решил постучать в служебную дверь, но стоило кулаку коснуться ее, как та легко подалась внутрь. Засов оказался не задвинут, но он помнил, что во вторник, когда Кондратьев оставался на смене, он закрывал за собой дверь.

— Че за дела? — мужчина нахмурил брови.

Шишков прикрыл дверь и пошёл по тёмному коридору на полоску света, что пробивалась из-за приоткрытой двери каптёрки. Раз на посту горит лампа, значит, Кондратьев сидит у мониторов, а стука скорее всего просто не расслышал.

— Алексей, это я, Димка! — Он толкнул дверь каптёрки и застыл на пороге.

Стул был отодвинут, журнал лежал раскрытым, а ни один из мониторов не горел! Решив, что их кто-то выключил, Шишков ткнул кнопку на ближнем, потом на соседнем, однако экраны так и остались чёрными. Тогда он полез под стол к блоку и подёргал провод, но и это ничего не дало.

Свет-то был, раз лампа горела, но все камеры легли разом, и от этого Шишкову стало не по себе. Дверь нараспашку, камеры не пишут, а сменщика нигде нет, хотя Кондратьев не из тех, кто бросит пост открытым. Выходит, с ним что-то стряслось.

Вылезая из-под стола, он набрал Кондратьева, но гудки шли один за другим, пока не оборвались. Набирая его второй раз, Шишков заглянул в туалет напротив, только и там было пусто.

Искать оставалось по маршруту обхода, поэтому он достал из ящика фонарик и пошёл по галерее. Луч скользил по опущенным роллетам, а шаги гулко разносились по пустому центру, отчего он сам не заметил, как стал ступать тише.

Обход кончался у гипермаркета, и, посветив на створки, Шишков остановился. Печать висела двумя обрывками, а створки разошлись на ладонь. Он точно знал, что эту печать вообще нельзя трогать, ведь Пахомов ещё в первый день предупредил его, что печать полицейская и кто её тронет, будет объясняться лично.

Неужто Кондратьев туда полез?

Лезть следом не хотелось, но больше искать его было негде, поэтому Шишков упёрся плечом в створку и налёг. Поддалась она нехотя, и протискиваться пришлось боком. За стеклянной стеной гипермаркета уже рассвело, так что фонарик он выключил и огляделся. Кассы тянулись длинным рядом, и разглядеть за ними ничего не получалось. Тогда он снова набрал Кондратьева, и вдруг услышал вибрацию, которая шла откуда-то спереди.

Шишков пошёл на звук, заглядывая в каждый проход, пока у седьмой кассы не остановился. Кондратьев лежал там щекой на плитке, в луже крови, а рядом с его рукой светился телефон. Столько крови Шишков не видел ни разу в жизни, и несколько секунд он просто стоял, не в силах пошевелиться.

Опомнившись, он бросился к нему, но ботинок поехал по мокрому, и Шишков грохнулся на колено прямо в лужу. Лицо у Кондратьева серое, а губы чёрные от крови, из-за чего в первую секунду Шишков решил, что он уже не жилец. Он наклонился к самому лицу и затаил дыхание, пока наконец не расслышал хрип.

— Сука, живой… — выдохнул он и трясущимися пальцами набрал сто двенадцать.

— Что у вас случилось?

— Тут мужик лежит без сознания! — Шишков сглотнул и дрожащими пальцами покрепче прислонил трубку к уху, словно боялся не расслышать что-то важное от диспетчера. — у него кровь изо рта шла, много натекло, еле дышит, с хрипами!

— Адрес назовите.

— Торговый центр «Рассвет», Заречье… улица… — Улица из головы вылетела напрочь. — Да «Рассвет» же, его все знают! Служебный вход сзади.

— Возраст пострадавшего?

— Не знаю я! Лет сорок пять. Это сменщик мой.

— Бригада выехала. Положите его на бок, чтобы не захлебнулся, и одного не оставляйте.

— А встречать кто будет? Я ж тут один на весь центр!

— Как услышите сирену, встречайте.

Шишков сунул телефон в карман, ухватил Кондратьева за куртку и потянул на себя, но тот даже не шелохнулся. Мешал ещё и рюкзак на плече, поэтому Шишков стянул его и отпихнул в сторону. Только упёршись коленом в пол и потянув обеими руками, он перевалил Кондратьева на бок, и изо рта у того на плитку снова пошла кровь.

Отойти от него Шишков не решился, раз уж велели не оставлять одного, и сидел рядом на корточках, прислушиваясь к хрипу. Стоило где-то за стенами завыть сирене, как он вскочил и побежал через всю галерею к служебному входу, а обратно уже вёл медиков с носилками.

Пока один из медиков слушал Кондратьеву грудь, второй засыпал Шишкова вопросами, давно ли тот лежит, что пил и чем болел. Ответить Шишкову было нечего, ведь сменщика он видел всего раз в жизни, отчего на всё он твердил одно «не знаю». Перекладывать Кондратьева на носилки пришлось втроём, а когда его унесли, у кассы остался лежать рюкзак.

Оставлять его тут Шишков не захотел, ведь вещь чужая и пропадёт ещё. Лезть в неё он не стал, просто донёс рюкзак до каптёрки и закинул на полку. Только потом рухнул на стул перед чёрными мониторами и набрал Пахомова.

— Дим? — Пахомов что-то жевал — видать, снова завтракал в дороге, — Ты чего в такую рань? Принял смену, что ли?

— Да у кого принимать-то! — Шишков потёр лоб рукавом и вдруг почувствовал, что устал, хотя смена только «началась». — Кондратьева на скорой увезли. Я его в гипермаркете нашёл у касс, он весь в крови лежал.

— Погоди. — Жевать Пахомов перестал и в его голосе отчетливо проступила паника. — Лёшку? Живой он?

— Живой, хрипел. А ещё печать на дверях сорвана, и камеры все не пашут, вообще ни одна.

В трубке замолчали, и Шишков слышал только, как щёлкает поворотник.

— Ты сам-то как, Дим?

— Да нормально я. Штаны слегка обмочил просто, — пускай Шишков и пытался разрядить обстановку, но все равно проверил штаны и когда убедился, что те сухие, откинул голову назад.

— Сиди на посту и никого не пускай. — Голос у Пахомова стал жёстким, отчего Шишков аж выпрямился. — Я через полчаса буду, а ты ничего там не трогай.

Сменщик положил телефон на стол и только теперь посмотрел на свои руки, заляпанные в чужую кровь. Отмыть их он так и не успел, зато вдруг поймал себя на мысли, что голова сегодня не болит, да и не знобит, как в прошлую смену. Видать, привык уже к новому месту.

…

Я очнулся оттого, что не мог нормально вдохнуть. Воздух шёл в грудь с присвистом и застревал на середине, а в носу мешали трубки, из которых тянуло холодом.

Открыв глаза, я увидел над собой белый потолок, а под ним знакомое окно, которое так никуда и не делось.

│ Подготавливается перечень открытий │

Значит, не приснилось, и рубец я всё-таки закрыл. На душе сразу стало легче, вот только где я теперь, понять не получалось, ведь последним, что я помнил, была плитка у седьмой кассы и как я въезжаю в нее рожей. Повернув голову, я увидел штатив с капельницей, от которой трубка тянулась к сгибу моего левого локтя.

Ага, значит, в больничку загремел…

Тут я вспомнил про кольцо и потянулся к нагрудному карману, но пальцы нащупали только застиранную рубаху. Куртки на мне не было, а кольцо лежало именно в ней, поэтому меня сразу прошиб холодный пот. Вытряхнуть его из кармана мог кто угодно, и, чтобы отыскать одежду, я упёрся локтем в койку и начал приподниматься.

Дверь скрипнула, и в палату вошла медсестра. Увидев меня на локте, она нахмурилась и бросила лоток на тумбочку.

— Проснулись, значит. — Она прижала мою руку к одеялу, да и сделала это так нежно, что сам не заметил, как подчинился и лег обратно. — Ну и куда вы полезли? Лежите, а то иглу выдернете.

— Какой сегодня день? — Голос у меня вышел дюже хриплый.

— Пятница. — Она поправила трубки у меня в носу. — Двое суток без памяти пролежали, вчера только из реанимации к нам перевели.