Просто Игрок II (СИ), стр. 10

Свет потёк из ладони прямо в неё. Рыжая замерла и заурчала громче, а у меня в тот же миг потемнело в глазах и затряслись руки, поэтому ладонь я поскорее убрал.

│ Питомец. Уровень 1. Рост: 9 % │

Четыре процента за раз? Вчера я весь вечер маной её кормил, и набежал всего один.

Отдышавшись, я попробовал ещё раз, уже осторожнее, однако вышло ровно то же самое. Рыжая жмурилась, а меня выжало так, словно я сутки разгружал вагоны, и даже под свитером прошиб пот.

│ Питомец. Уровень 1. Рост: 12 % │

Это что ж получается, она из меня силы тянет? Третий раз пробовать я не рискнул, ведь неизвестно, могла ли кошка высосать из меня вообще силы. Да, было бы забавно помереть из-за этого, у самого аж улыбка проступила.

Я сгрузил рыжую на пол и, держась за стену, поплёлся в комнату, чтобы хоть немного полежать.

На диване я провалялся, наверное, с полчаса, пока ноги не перестали гудеть. Рыжая всё это время сидела рядом и топтала обивку передними лапами, а мне было лень её прогонять. Только мягкое топтание вдруг сменилось треском рвущейся ткани.

Я приподнялся на локте и увидел, что когти у неё горят красным, как на кухне, вот только теперь они вытянулись в полпальца длиной. Рыжая переступила лапами ещё раз, и обивка разошлась под ними длинными полосами вместе с поролоном.

Я в ужасе схватил её за шкирку и поднял над диваном.

— Ты что ж творишь, а⁈ — рявкнул я ей прямо в морду. — Ты хоть знаешь, сколько этот диван стоит⁈ Да он даже не мой!

Рыжая вывернулась у меня из пальцев и упала на пол. Я ожидал, что она, как обычно, зашипит или отвернётся, но вместо этого она прижалась к полу, прикрыла голову лапами и мелко задрожала. Потом метнулась под табуретку у окна, забилась к самой стене и уставилась на меня оттуда огромными глазами.

Ругань застряла у меня в горле, сердце сжалось, и я вспомнил протёртую полоску на шее, которую нащупал у неё ещё во дворе. Стало стыдно до красных ушей, а следом пришла злость на тех, кто вбил в нее этот страх, а потом выставил за дверь.

Плед я всё-таки стащил с подлокотника и накинул на порезы, ведь хозяйку никто не отменял, потом сел на пол возле табуретки, спиной к батарее. Руку к рыжей тянуть не стал, ей сейчас любая рука казалась той, что бьёт.

— Ну что ты маленькая? Не трону я тебя, — сказал я тихо. — Слышишь? Никто тебя тут не тронет.

Сидели мы так долго. Колени затекли, затылок снова заныл, но я ждал. Наконец рыжая высунула из-под табуретки нос, постояла, принюхиваясь, а потом вышла вся, шагнула ко мне и боднула лбом в колено.

…

До ночи укрепление я больше не трогал, ведь после двух проб ноги ещё подрагивали. Маной рыжую покормил уже лёжа на диване, когда она сама забралась мне на грудь и подставила спину под ладонь. Шкала у неё доползла до тринадцати процентов, и уснула рыжая, так и не убрав морду с моих пальцев.

Оставшуюся ночь я опять просидел с полторашкой. Муть уходила в колени, плечо и кисть, пока к рассвету на дне не осталась одна серая вода. Корка на коленях к утру начала отходить, и под ней проглядывала розовая кожа.

Воскресенье я отлежался, а в понедельник ближе к обеду телефон пискнул снова. Писала Марина, только на этот раз длинно и тревожно.

«Лёш, не хотела тебя грузить, но больше некому. Никита связался с какой-то компанией, дома почти не бывает, школу прогуливает, в дневнике одни двойки. Одиннадцатый класс, ЕГЭ на носу, а ему хоть бы что. Меня он не слушает. Может, ты с ним поговоришь?»

Я внимательно прочитал сообщение, а потом пролистал вверх, до фотки с самокатом. Никита всё так же стоял у подъезда в капюшоне и лыбился в камеру, вот только теперь эта улыбка казалась мне чужой, ведь я знать не знал о проблемах у них дома.

Помочь хотелось, да только как? Приехать и встряхнуть его за шкирку я не мог, ведь до Москвы не наездишься, а во вторник мне на смену. Словами же давить я никогда не умел, так что набрал коротко, одним пальцем: «Понял. Позвоню ему».

Номер Никиты нашёлся в контактах сразу, и я долго держал палец над зелёной трубкой. Что я ему скажу? Чтобы матери не грубил да уроки учил? Так он в ответ спросит, где я сам всё это время был, и ответить мне будет нечего.

Телефон вдруг завибрировал прямо под пальцем, и я от неожиданности чуть не ткнул в вызов.

Ответил я не сразу, ведь Серый с самого отъезда как сквозь землю провалился.

— Здорово, Фрост. — серьезным голосом произнес он, чего я уже давно не слышал.

— Эт кто объявился? — ответил я. — Ты ж сразу звякнуть обещал.

— Да, обещал. — Он замолчал, и в трубке было слышно, как он дышит. — Я не за этим. Слушай… Про то место, куда мы с тобой…

Договорить он не смог и закашлялся. Кашлял долго и надсадно, а когда снова заговорил, то уже осторожнее, обходя слова.

— Короче, одни туда не суйся. Ни в какие такие места. Понял меня?

— С чего вдруг? — удивленно спросил у него, ведь Долик говорил это в приказном тоне, словно обжалованию не подлежит.

— Трое моих знакомых сунулись в такое очко, — Долик замолчал, а потом выдавил: — И никто из них не вернулся, походу все там и полегли…

Я переложил телефон к другому уху, и пальцы под бинтом тут же заныли.

— Слышишь? — Долик почти умолял. — Пожалуйста, не лезть туда, я не хочу потерять единственного друга.

Врать Серому я не хотел, а рассказывать про то, куда уже залез, тем более не должен был, ведь тогда он сорвался бы ко мне в тот же день.

— Хорошо, — ответил я, глядя на свою замотанную кисть.

Глава 4

Перед выходом я решил сменить повязку, ведь старая за выходные посерела и засалилась, а идти с такой култышкой на сутки, да ещё к новичку, которого я в глаза не видел, не хотелось. Пока сматывал бинт, всё разглядывал пальцы. Опухоль почти сошла — видать, муть с укреплением своё дело сделали, вот только подушечки так и не затянулись. Светить ими на посту было ни к чему, поэтому новый бинт пришлось опять накрутить на всю кисть.

Рыжая всё это время крутилась под ногами и то и дело задирала морду к полке с кормом. Раз меня целые сутки не будет, то и ее оставлять без доступа к еде было бы жестоко и глупо. Досыпать, правда, не успел — она тут же сунулась мордой в миску и чуть не выбила пакет у меня из руки.

— Ну куда ты лезешь? Что, с голоду помираешь? — Я отпихнул её локтем. — Куда все это вообще в тебя помещается?

Жрать она стала в три горла, что вообще никак не вяжется с обычным зверьком. Такое ощущение, что у меня дома целый табор кошек. Неужто это так мана или система на нее повлияла?

Ладно, не суть — успею еще с этим разобраться, а пока стоит дать ей немного маны. Пока она хрустела, я присел рядом на корточки и положил руку ей на спину. Пальцы засветились голубым светом почти сразу, и рыжая, не отрываясь от миски, заурчала прямо с набитым ртом.

Поднялся, держась за край стола, и тут же наткнулся взглядом на полторашку с серой водой на дне. Брать с собой ее или нет, не знаю, но что-то подсказывает мне, что все-таки стоит перестраховаться.

Эту использовать повторно не буду, поэтому выкинул и взял новую, благо, бутылок дома достаточно.

Охотничья куртка ещё висела на верёвке в ванной, вот только надевать её на работу я не стал. Пришлось лезть в шкаф за старой, в которой я ездил к Толику.

Рыжая к тому времени вылизала миску до блеска, уселась на пороге кухни и следила, как я обуваюсь. Оставлять её одну на сутки после того, как она от моего крика под табуретку забилась, было как-то паскудно, только выбора у меня не было.

— Сиди тихо, слышишь? И давай без приключений? Понимаю, ты у нас необычная кошка, но веди себя нормально.

Я глянул на плед, которым прикрыл порезы, и мысленно перекрестился. Не дай бог вернусь, а у меня вся квартира искромсана.

Телефон я перед выходом проверил по привычке, а сверху в переписке висело моё «Понял. Позвоню ему». Вчера Серый своим звонком меня перебил, а потом набрать снова так и не решился, ведь что сказать сыну, не придумал до сих пор. Сейчас самое время — Никита как раз в школу собирается, хоть застану его, пока не умотал со своей компанией.