Боевые девочки любят длинные стволы. Дилогия (СИ), стр. 29

Поэтому и остаётся только устроиться на отдельную лавочку и отвлечься на величавый пейзаж. Ох уж этот лазурно–кремовый Этос! Как же он красив на фоне звёздной россыпи и чарующей розово–фиолетовой туманности. Что ни говори, тянет туда неимоверно. Но если даже таких красоток, как Настя, Сабрина и все пять «Бешеных» выгнали на консервную банку за миллионы километров, какие шансы у такого простого парня, как я? Высшие рода, аристократы — для них происхождение — это всё… А тут здрасьте, приехали, Иван Чучундра из низшего сословия, прошу любить и жаловать.

Что ж, не всё так плохо, план у меня имеется. Унывать не собираюсь. Как вот та курочка в синем комбезе, которая смотрит на Этос с раскрытым ртом и поблёскивающими от слёз глазами. Грустите, милые мои крошки? Не нужно, лев прайда Иван скоро вас всех порадует.

Долго в одиночестве посидеть не дают. Попастая медичка, которая знает обо мне побольше других курочек, вскоре подсаживается. Притирается холодненькой ляжкой без всякого стеснения.

Эта любит тут разгуливать. Что в первый мой день, что в последующие. Как ни приду — всё она здесь трётся.

— Вижу, освоился, как тебе у нас? — Чирикает.

— Спасибо, Даша, всё отлично, — ну по крайней мере, имя этой запомнил.

— Вань, тут это… — замялась.

— Ну, что случилось, крошка, рассказывай? — Поинтересовался заботливо, повернув к ней свой мудрый лик.

Рассмотрев розовые щёки, всё сразу и понял, без слов.

— Говорят, ты ищешь себе пару, — заговорила ещё тише.

— С чего ты взяла? — Усмехнулся. Ничёсе новость.

— В Цеху только об этом и болтают. То к одной подкатишь, то к другой. Сложно тебя понять, кто больше нравится. Или ты приглядываешься к каждой, чтобы выбрать? Вань, а что на счёт меня?

На моём веку ещё не случалось, чтоб девушка сама подкатывала. А тут барменша и медичка за первую же неделю.

— Слушай, Даш, — начинаю неуверенно, отворачиваясь от неё. — Я пока отношений не ищу. Просто пытаюсь разобраться, что здесь к чему.

— Можем вместе разбираться, — выпалила и прильнула головой к плечу.

Меня, как током шибануло. Любовь ни с того ни с сего мне безусловно льстит. Вот только я не могу ответить взаимностью. И не только потому, что эта девушка не в моём вкусе. Даже если бы и была! Сладостное состояние выбора — это чувство, которое нельзя так просто разменивать. Особенно, когда ты среди сотни девушек практически единственный верный вариант. Осознавая это, я ещё сто раз подумаю прежде, чем сделать окончательный выбор. Хотя и выбора–то делать не хочется.

Хочется поматросить и бросить. Или всех тискать, не переходя границы. Главное, чтоб потом стая обиженных баб не собралась с факелами и одной толпой по отсекам не загнала в тупик, дабы посадить кобеля на кол и зажить счастливо, как прежде.

Все эти мысли пробежали за секунды, пока я сомневался.

— Прости, я не готов к серьёзным отношениям, — стою на своём и аккуратно приподнимаю её головушку с моего плеча.

— Ты меня не отвергаешь? У меня есть шанс? — Продолжает жалобно.

А мне провалиться на месте хочется. На нас все теперь с лавок пялятся, будто мы тут выясняем любовные отношения. Но ведь между нами никаких отношений нет.

— Давай потом поговорим, — шиплю на неё. — Можешь отодвинуться, пожалуйста…

— Ладно, ладно, я поняла, — хихикнула Даша, как дурочка. Вскочила и побежала радостная к лестнице, будто у нас всё срослось.

Кожей чувствуя на себе взгляды, снова уставился на Этос. Подумать только, до иного мира рукой подать. Лететь всего–то три месяца! Мимо астероидного пояса, затем имперской базы «дальний рубеж», по пути на маршруте будут ещё какие–нибудь базы или станции. А там через таможню на орбите и под пристальным взором мощных орбитальных крепостей можно просочиться уже на живую землю под бережную атмосферу и греющие лучи местного Солнца.

Домой хочу. Тоска…

Что–то блеснуло на орбите, присмотрелся. Так… не показалось. Подорвался, подскочил к панели рядом и увеличил картинку на девяти сегментах над головой. Пока на дисплей смотрел, убедился, что объект не один. Хм, а у этой планеты целых три спутника, подобных Луне! Вряд ли это те орбитальные крепости, о которых мне Кира заливала. Шарики разных размеров, выглядят очень странно. Как непроглядные мыльные пузыри с характерным солярным отблеском.

Почему же про естественные спутники нигде нет информации? Неужели они необитаемы?

— Давно Торун так не делился, — прокомментировала одна из сидящих неподалёку инженеров вполне обыденно.

— Это спутники? — Уточняю.

— Нет, аномалия, — раздался ответ уже от девушки из «Стремительных», которая решила даже ко мне подойти, проявляя участие. — «Слеза Квазара», так нарекли её наши главные культы «Квазара» и «Вечности».

Кажется, её зовут Света. Молоденькая совсем, лет семнадцать я бы дал навскидку. Худенькая, на полголовы ниже меня, то есть по местным меркам — высокая. На груди два ромбика, как у Ванды, значит, она мастер второго класса. Тоже была в тренажёрке во время моих тестов, видимо, по этой причине не постеснялась вмешаться и провести ликбез.

— Что за культы такие? — Спросил, обернувшись к девушке.

— Верующие в перерождение через Квазар и поклоняющиеся единому разуму, обычные культы, — пожала плечами, немного затушевавшись. — Эм… есть ещё культ «Искажений», который противостоит им по вопросам мироздания и нашего происхождения. В империи подобных навалом, но эти три культа самые главные. Есть и запрещённые, такие как культ «Иного сияния» и «Неповерженные». Как–то так.

— А здешние обитатели к какому культу относятся? — Спросил я на всякий случай.

— В смысле к какому? — Опешила Света.

— Во что верят у нас на Станции? — Пояснил вопрос.

— В империалы у нас верят! — Донёсся голос Илоны со встроенного динамика на стене. — Вань, заканчивай к девушкам приставать. Всё готово, спускайся на минус третий, там встретят.

Глава 10

Вероятно, заметив мою растерянность, Света решила сопроводить лично. Фигуркой ничем не примечательная, внешне — на любителя. Но нежность, которой девушка так и пышет, сразу подкупает. Она не видится поддельной или показной. Просто ощущается во взгляде, в движениях.

— Разрешаю на лифте! — Расщедрилась Илона. И Света поспешила к центральной шахте с превеликой радостью.

Спустились мы ниже уровня Педальной. Притяжение убавилось процентов на двадцать, можно порхать, как бабочка и жалить, как пчела. Когда открылись створки, пахнуло баней с лёгкими нотками аммиака. Вышли в тесный отсек, где по стенам идут открытые магистрали, местами зияют дыры с трубами, через которые и парит. Проёмов тут целых три штуки, и всё нараспашку.

— Ты ещё не был на этом уровне, — заключает Света. — Нам туда.

Иду за девушкой, пригибаясь, а то по лысой голове свисающие провода лижут, и к шее подбираются — недолго и повеситься, учитывая, что здесь освещения практически нет. От толстой трубы, идущей вдоль жарит, как от печи. Благо, на середине коридора она заворачивает, утопая в стене. Метров двадцать, и новый отсек — здесь по крайней мере свет есть, пусть и красный, давящий на лоб.

Встали оба. Ещё в две стороны проёмы, лабиринт какой–то. А с такой духотой нет никакого желания блуждать тут.

— И где обещанные встречающие? — Возмутился я, ожидая целую команду обслуги. Мы ж тут непростое дело затеяли. Станцию восстановить, на которой сотня человек живёт. Да от меня сейчас все их жизни зависят!

— Гриша⁈ — Позвала Света. — Мы тут!

Что–то звонкое упало на пол.

— Да иду я, дери вас арахнид, — выругался мужчина и вскоре показался, расплываясь в любезной улыбке.

А вот и третий представитель мужского пола на бабской станции.

Работяга в засаленной оранжевой спецовке создаёт впечатление бездомного. Сгорбленный, как старик, хотя на вид примерно до тридцати. Худощавый, мелкий, на голове проплешина, на потрёпанного филина похож. Чёрные глаза выпучены, каким–то безумием отдают. Его будто с бодуна подняли, несёт перегаром, как от бомжа с попойки.