Боевые девочки любят длинные стволы. Дилогия (СИ), стр. 11

Всего пара нот, и благоухающие ароматы, какими его окружили старательные слуги, превращались в нечто омерзительное. Испарения города, его зловонное дыхание проникало в нутро. Вонючие человеческие тела, испражнения, мусор. Мусор… как он ненавидел простолюдинов, которые осмеливались травить его жизнь своим существованием, пока он не стал императором.

Если бы не Совет высших родов, въевшийся в этот жалкий мирок, он давно бы сравнял с землёй Карф с его двадцатимиллионным населением, вымел бы поганой метлой смердящих насекомых со своей земли. Выбросил бы далеко за орбиту, откуда их смрад уже не смог бы доноситься до его благоухающих цветущих садов. Жалким тварям маслом намазано, скапливаются и скапливаются в мегаполисе, а тот всё строит и строит для них тесные ульи. Их микробная возня раздражала до кислоты в горле.

Юлиус с силой сжал перила, рядом стоящих юных служанок бросило в холодный пот. Но мысли правителя были не по их душу.

Император ненавидел Совет не только потому, что он базировался в самом крупном мегаполисе. Слишком много на его веку главы Высших родов чинили препятствий. Хоть его Род ныне правящий, это не значило, что можно игнорировать членов Совета. Поодиночке они — ничтожества, но если объединятся, даже он, Юлиус великого рода Дин, может не выстоять. Лишь по этой причине он посещает плановые сессии, где приходится выслушивать всякую ересь. Новые законы, новые проекты… скучно, не нужно. Незачем.

Война за власть закончена. Прежний правящий род Хедус сгинул без следа. Юлиус пятнадцать витков готовился к этому, планируя свой гениальный заговор. Копил средства, захватывая основные предприятия и капиталы, объединял и ссорил рода, подкупал чиновников, стоил козни и набирал ту критическую массу, которая разорвалась в самый уязвимый для противника момент.

Для империи то была великая потеря. Списали всё на культ «Иное сияние», который тут же объявили вне закона и начали яростно уничтожать. Будучи первым советником, Юлиус тогда рыдал громче всех на похоронах императора, императрицы и их сорока трёх детей, внуков, правнуков. Его руки не были запачканы в крови, он позаботился о своей непричастности. Пусть это и вышло непомерно дорого, он не скупился.

Со дня смены власти прошло уже семь витков, но Юлиуса продолжали терзать беспокойства. Он изничтожил главу рода, его принцев и принцесс, всю родню до пятого колена. И это ещё не всё, за полвитка были устранены их друзья, приближённые, слуги и даже полукровки… все, все, все. Однако червячок сомнений грыз под сердцем старика. Он мог кого–то упустить с кровью рода Хедус. Кого–то очень маленького и незначительного. Дерево любого рода, вырванное с корнем, не является гарантией его изничтожения, ибо если один капилляр уцелеет, ему ничего не стоит присосаться к другому корню, к другому дереву.

Потерявший всякую поддержку изгнанник, не будет представлять опасности, но в союзе с любым Высшим родом — это уже иное. Некоторые с удовольствием воспользуются любой возможностью, лазейкой, шансом.

Власть Юлиуса пошатнётся, стоит объявиться наследнику с кровью Хедус.

Кто именно захочет его уничтожить — тут даже сомневаться не стоит. Другие заговорщики, такие же, каким был он сам. Император понимал, что нажил немало врагов, и они затаились.

Пусть он и готов был противостоять любым противникам с его–то влиянием и непомерными богатствами, но время его неумолимо шло к концу, немолодое тело увядало, а разум порой затуманивался. Сто девяносто витков! Мало кто в империи вообще доживал до столь преклонного возраста. Смерть была близка, он чуял, что Вечность уже жаждет его гениальное сознание. Ещё пара витков, и ему придётся ложиться в капсулу для поддержания всех функций организма. В таком состоянии он быстро потеряет влияние и будет уязвим.

На кого оставить империю, кому передать власть? Его старшие сыновья из ныне живущих уже дряхлые и уставшие, некоторые боятся собственной тени. Младший — самый способный, но он решил самоустраниться от политических дел и податься в космический флот вопреки всем наказам. Остальные отпрыски прожигали жизнь, развлекаясь, и были далеки от власти и забот, они были слабыми.

А что на счёт принцесс? Двадцать три никчёмные дурочки, одним уже за пятьдесят витков, а они всё не замужем. Юлиус тщательно подбирал партии, но половина его дочек вместе с внучками изворачивались так искусно, что всё сыпалось прахом, перерастая порой в светские скандалы. Несносные, разбалованные, своенравные, сидели по своим дворцам и поместьям, пропадая витками. Нарожали полукровок, о каких даже знать не хотелось.

Юлиус с горечью осознавал истину — пусть он взял власть своим гением и силой, но детей упустил. Безвозвратно упустил.

Но гордость и надежда у него всё же была. Это одна из младших, двадцать первая дочь — Корнелия, от красоты которой в империи сходили с ума, а об игре на скрипке и танцах слагали легенды. Да он и сам превращался в тряпку при виде своей талантливой малышки. Наряду с тем, что она считалась самой популярной и недосягаемой моделью в медиа, где начала свою карьеру ещё с шести витков, с родителями всегда была послушной и нежной, имела острой ум, и была рассудительна не по виткам.

Когда император думал о Корнелии, он чувствовал самое настоящее, неподвластное мирскому счастье. Он с улыбкой вспоминал их времяпрепровождения, её ласковый голос и робкую скромность. Её идеальный лик, что с лёгкостью останавливал позади даже лучи Звезды. Удивительные, фантастически прекрасные глаза, идеальные губы, идеальная кожа, само совершенство… Корнелия сияла сама, как невинная и прекраснейшая дива Бесконечности. Поначалу он считал, что это просто отцовская любовь затмевает его разум, но затем весь Этос покорился Корнелии. Где бы она ни появлялась, мир вокруг замирал, таился, начинал жить для неё одной. Она переняла всё лучшее от своей матери, она стала его искуплением. Иногда Юлиус искренне верил, что любит свою двадцать первую дочь больше собственной жизни.

Он жаждал никогда её не отпускать. Но законы Вечности нарушить было никак нельзя. Тогда Юлиус и подготовил для неё лучшую партию, с точным и холодным расчётом, что этот союз объединит сильнейшие рода, укрепит его власть ещё больше. Так даже после его смерти, род Дин не потеряет власть. Стоит лишь дождаться, когда его прелестной звёздочке исполнится шестнадцать витков. Тогда он выдаст её за старшего сына второго по силе Высшего рода Теярт. И все их разногласия, наконец, закончатся. Их привередливый наследник кривил нос от любых красавиц империи, но даже он не сумел устоять перед сиянием Корнелии.

— Дива Бесконечности, — прошептал император с благоговением, предвкушая скорую встречу. Где, наконец, он озвучит важное решение.

Корнелия станет наследной принцессой империи.

— Ваша вечность, простите за беспокойство, — раздалось со спины вибрирующим голосом.

Юлиус не обернулся, но стиснул зубы, пора уже заменить этого старика. Можно отпустить его на пенсию, а можно просто выкинуть за борт.

— Говори, — бросил он низким, старческим голосом, который будоражил людей похлеще самых громких криков.

— Помилуйте, ваша вечность, мы не нашли принцессу Корнелию, — заблеял старший слуга, не смея поднять глаз под патлатыми седыми бровями.

— То есть как не нашли? — Обернулся император.

И старик рухнул без сил, стоящие рядом служанки шарахнулись в стороны. Их идеальные ножки в коротких юбчонках подкосились, коленки заходили ходуном.

— Ни во Дворце, ни на Парящем острове её нет, мы всё обыскали, — обозначился глава стражи с видом обосравшейся собаки. Он знал, что от императора лучше ничего не таить.

— Только не говорите мне, что Корнелия спустилась в город⁈ В эту мерзкую клоаку!! — Прогремел Юлиус, и все попадали на задницы, как от ударной волны. — Стража!!

— Да, ваша вечность! — Подскочили сразу три заслуженных гвардейца.

— Казнить всех причастных, — бросил император. — Принцессу вернуть! Сегодня же! Сейчас же!!

— Пощадите… — зарыдал глава. Но Юлиусу было плевать, для него эта падаль уже не существовала.