Я лорд крепости. Том 3 (СИ), стр. 2

Поначалу я рассчитывал, что с очередного бархана удастся увидеть хоть что-то новое. Не может же весь мир Аномалии состоять исключительно из песка, если в нём живут твари?

С каждым пройденным километром казалось, что солнце припекает всё сильнее. Воздух поднимался от раскалённой поверхности, обдавая жаром лицо, а песок проникал в обувь, собирался в складках одежды и шуршал при каждом движении.

Вскоре справа раздался звук вытащенной пробки. Один из охотников поднёс бурдюк ко рту, сделал несколько глотков и передал товарищу. Через некоторое время за водой потянулся ещё один. Потом я и сам снял бурдюк, смочил пересохшее горло и убрал его обратно.

Плохо, очень плохо. Прошёл от силы час, а мы уже тратим небольшие запасы воды.

Запасы у людей имелись, но рассчитаны они были на дорогу по лесу, где можно пополнить воду. Здесь же я пока не увидел даже намёка на то, что подобная возможность вообще существует.

Мы продолжали идти. Поднимались на бархан, спускались, пересекали низину и снова шли вверх. На каждой вершине я останавливался, чтобы осмотреть окрестности. Искал движение, следы, хоть что-то, что подсказало бы, куда направляться дальше. Но раз за разом видел перед собой одну и ту же картину.

Разговоры за спиной постепенно стихли. Охотники больше не обсуждали происходящее, стараясь лишний раз не открывать рот, и только изредка окликали друг друга, когда кто-то начинал отставать.

Пустыня словно вытягивала из них силы. Мужчины всё чаще опирались на оружие при подъёмах, поправляли ремни мешков и задерживались на гребне, чтобы перевести дыхание, прежде чем пойти дальше.

Я оглядывался, проверяя, не растянулся ли отряд слишком сильно. Терять людей здесь было нельзя. Достаточно отстать за одним из барханов, и попробуй потом найди остальных среди одинаковых склонов.

Шли мы долго. Солнце успело заметно сместиться, тени вытянулись, а жара осталась такой же, словно день и не собирался заканчиваться. К закату песок стал бордового цвета. В низинах начали собираться тени, но стоило подняться выше, как лицо снова обдавало сухим жаром.

Я в очередной раз оглядел горизонт. За весь день мы не встретили ни одной твари, хотя именно ради них и забрались в эту Аномалию.

Признаться честно, отсутствие живности уже стало порядком раздражать. И напрягать.

Обычно Аномалии пытались убить «вторженцев», какими они считали зашедших внутрь людей. В этой же монстров словно и не существовало никогда.

— Ваше благородие! — хрипло окликнул меня Гордей, подходя ближе.

Я остановился и перевёл на него тяжёлый взгляд. Мужчина смотрел прежде всего на людей за нашими спинами.

— Вряд ли мы сегодня ещё кого-нибудь найдём, — осторожно начал он и, многозначительно кивнув на охотников, предложил: — Может, разобьём лагерь?

Я оглядел отряд. Несколько охотников стояли, согнувшись и уперев ладони в колени, один уже опустился на песок, а остальные даже не пытались его поторопить.

Отряд выдохся и ему требовалась передышка, хотя бы небольшая, правда…

Я кинул взгляд на горизонт, за который заходило бордовое солнце.

От короткого привала не будет никакого смысла, ведь на носу ночь.

— Разобьём лагерь, — всё же кивнул я, вернув взгляд на отряд и разлепив пересохшие, потрескавшиеся губы. — Дежурство поделите между теми, кто меньше всего устал.

— Да, ваше благородие, — с явным облегчением отозвались нестройным хором охотники, тут же принявшись снимать поклажу.

Вильям вопросительно посмотрел на меня, но я покачал головой. На дежурство он не пойдёт, как и я.

Кому-то такое решение могло показаться несправедливым, однако сейчас меня волновало другое. Вильям — наша основная боевая сила, и я хочу, чтобы при встрече с тварями он был на пике сил.

Мне же нужно сохранить ясную голову. Из всего отряда только я хоть сколько-нибудь представлял, с чем мы столкнулись. Гордей слышал о расширяющихся Аномалиях, но, судя по его реакциям во время моей речи, знал не то чтобы много. Остальные и вовсе впервые узнали о них от меня возле ворот.

Так что разделить с кем-то эту обязанность не получится. Если хочу вывести отсюда людей, придётся выспаться и завтра снова взяться за дело.

Охотники устроились между барханами и принялись ставить палатки. Благо к моменту нашего возвращения в крепость они уже собирались уходить в свои деревни и захватили всё, что требовалось для долгой дороги. Походное снаряжение пригодилось. Палаток хватило всем, хотя кое-где пришлось потесниться, чтобы разместить больше людей, чем обычно.

Костёр не разводили. Я бы с удовольствием посмотрел на того, кто сумеет найти здесь дрова, но заниматься подобными поисками никто не предложил, а значит, никому слишком сильно не напекло. Уже хорошо.

Мы с Вильямом своей палаткой не обзавелись, так как в долгие рейды в лес ни разу не ходили, поэтому устроились у охотников, которые освободили нам место. Забрались внутрь, улеглись прямо в одежде, и друг впервые за долгое время не задал ни одного вопроса.

Я покосился на него. Всё-таки осознал, куда мы попали? Может, теперь лежит, перебирает варианты, пытается понять, как будем выбираться. Или переживает, что утром…

Рядом раздался громкий храп. Я не удержался от улыбки и покачал головой. Ну конечно. Вильям — и переживать?

Перевернувшись, я закрыл глаза. Мне тоже следовало воспользоваться возможностью поспать, пока снаружи находились люди, способные предупредить об опасности.

Ночью поднялся ветер. Он свистел между барханами, бросал песок в ткань палатки и то натягивал её, то заставлял хлопать. Жара сменилась холодом настолько быстро, что это даже казалось издевательством. Днём я искал хоть немного тени, а теперь лежал в одежде и чувствовал, как ночной воздух выстуживает наше укрытие.

В голову продолжали лезть мысли. О книгах, о том, что мог упустить, о тварях, которых мы так и не встретили. Но я силой заставил себя прекратить думать о чём-либо. До утра от этих размышлений всё равно не будет толка, а вот лишить меня сна они вполне способны.

Прикрыв глаза, постарался отрешиться от шума за стенками палатки. Завтра мне понадобится ясная голова, и портить себе следующий день я не собирался.

Мира задумчиво перебирала травы для чая. Пальцы отделяли листья от стеблей, складывали их в небольшую кучку, но девушка уже давно не следила за тем, что делает. Она думала о Ричарде. О том, как быстро он появился в её жизни и как много успел в ней изменить.

Ещё недавно всё было понятно. Дом, бабушка, травы, деревня, в которой каждый знал друг друга. А потом в этих краях появился новый лорд, и старуха неожиданно решила доверить ему судьбу внучки.

При всей своей сумасбродности бабушка была очень осторожной. Мира прекрасно знала, насколько та проницательна и как сильно заботится о её будущем. Именно поэтому возле девушки надолго не задерживался ни один парень.

Бабка умудрялась разглядеть ухажёра раньше, чем сама Мира успевала понять, зачем тот зачастил к их дому. И быстро объясняла ему, что заниматься следует чем-нибудь другим.

Связать жизнь внучки с обычным деревенским парнишкой она не собиралась. Как и позволить ей провести остаток дней в той же деревне. Мнение самой Миры при этом как-то не учитывалось. Старуха знала, что будет лучше, и считала, что этого вполне достаточно.

Тем удивительнее оказалось её решение отправить внучку к Ричарду. Девушка слышала о новом бароне, но знала и другое, что появился он совсем недавно. Когда бабушка успела настолько ему довериться?

А потом Мира познакомилась с ним сама. И, сидя рядом с Ричардом у костра, услышала вопрос, которого совершенно не ожидала. Хочет ли она сама ехать в крепость?

Он, действительно, спрашивал. Не предлагал для приличия подтвердить уже принятое решение, а позволял отказаться. Даже бабушка, которая заботилась о ней всю жизнь, не подумала поинтересоваться. А молодой лорд, которому, казалось бы, вообще не должно быть до этого дела, спросил.