Призрачный амбар (ЛП), стр. 88

Прежде чем она ответила, прошло немало времени. — Такая ужасная цепь событий. Такой ужасный конец. Хорошие победили. Ты победил. Мы победили. Но почему-то я не чувствую той радости, которую представляла себе. — После тяжёлой паузы она добавила: — И мне кажется, ты был куда ближе к смерти, чем рассказываешь.

Не дав ему ответить, Мадлен продолжила: — Я сейчас же выезжаю в больницу. Тебе что-нибудь привезти?

Он настаивал, что это не нужно и даже не имеет смысла: скорее всего, его выпишут в течение часа, и он отвезёт Хардвика обратно к мотоциклу, а затем сам поедет в Уолнат-Кроссинг. Сначала она решительно возражала, но в конце концов Гурни убедил её, что вполне способен справиться с дорогой. Никаких проблем не будет.

Второй звонок он сделал на горячую линию срочных новостей «Трай-Каунти стар».

Сонному дежурному Гурни сообщил достаточно, чтобы тот обеспечил обратный звонок Джорджа Страма. Никогда раньше он не отдавал журналистам эксклюзивную новость, тем более изданию с такими жалкими профессиональными стандартами, как «Стар». Но сейчас он хотел хоть немного повлиять на то, как события будут представлены публике с самого начала.

Завершив разговор, он увидел санитара, пришедшего откатить его каталку в отделение диагностической визуализации. Там ему сделали рентген плеч, рёбер, позвоночника и таза, а также МРТ головного мозга.

Вскоре после того как каталку вернули в кабинку приёмного покоя, туда вошли невысокий врач-индиец и рослая светловолосая медсестра. Врач выглядел раздражённым. Лицо медсестры было приветливее, хотя в её улыбке сквозила тревога.

Первым заговорил врач: — МРТ мозга в норме. Рентген показал два сломанных ребра и вывих плеча. Рёбрам нужно время, чтобы срастись. Плечо можем вправить сейчас. Будет некоторый дискомфорт.

— Это вы так называете? — спросил Гурни. — Двадцать лет назад мне уже рывком вправляли вывихнутое плечо. Слово «дискомфорт» даже близко не передаёт ощущений.

Врач поджал губы. — Если вы настаиваете, процедуру можно провести под общим наркозом. Для этого потребуются госпитализация, анестезиолог, медсёстры, операционная и палата послеоперационного наблюдения. Учтите, ваша страховая компания может не согласиться, что всё это необходимо по медицинским показаниям.

— Давайте уже покончим с этим.

На лице врача мелькнула довольная улыбка.

Процедура оказалась быстрой, успешной и настолько же адски болезненной, какой Гурни её запомнил.

Когда врач и медсестра вышли, в кабинку заглянул Хардвик. Он объяснил, что ему уже обработали раны и выписали. Его травмы ограничились серьёзным ожогом тыльной стороны правой кисти и порезами у щиколоток — их оставили острые щепки, когда «Харлей» мчался сквозь развалины амбара.

— Я проверил запись на телефоне. Там есть всё, что говорил ты, почти всё, что говорил Уилмот, взрыв и грохот обрушения. Я отправил копию тебе на телефон.

Спустя несколько минут после ухода Хардвика появился молодой следователь Бюро криминальных расследований. Худощавый, как бегун, с розовым свежевыбритым лицом и типичной полицейской стрижкой, словно придуманной специально для того, чтобы на голове оставалось как можно меньше волос.

Его профессиональная улыбка ничего не выражала. На планшете он записывал личные данные Гурни и его рассказ о событиях вечера. Непроницаемое лицо молодого человека менялось лишь при упоминании обугленной, окровавленной кожи головы Уилмота, топорика, застрявшего сзади у него в шее, и существования записи с изобличающими словами Уилмота.

Он сказал, что вскоре с Гурни свяжутся для дополнительного опроса старшим следователем и тогда следует передать запись.

ГЛАВА 68

Гурни вернулся домой на рассвете — измученный, с болью во всём теле, весь в поту.

Ровно в шесть утра, когда солнце поднималось над восточным гребнем холмов по ту сторону пруда, Джордж Страм перезвонил Гурни после его звонка на горячую линию «Трай-Каунти стар».

Реакция Страма на подробный рассказ о драматических событиях минувшей ночи превзошла ожидания Гурни. Не прошло и часа после их разговора, как на сайте «Трай-Каунти стар» сменяли друг друга кричащие заголовки, набранные крупным жирным шрифтом.

ДЕТЕКТИВ-ГЕРОЙ СТОЛКНУЛСЯ ЛИЦОМ К ЛИЦУ С БЕЗЖАЛОСТНЫМ УБИЙЦЕЙ

УЖАСЫ ЛЕТНЕГО ЛАГЕРЯ ПРИВЕЛИ К ЖУТКИМ СМЕРТЯМ

ПОТРЯСАЮЩИЕ ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА СТЮАРТА УИЛМОТА

ВЗРЫВНАЯ РАЗГАДКА ТАИНСТВЕННЫХ УБИЙСТВ

СМЕРТОНОСНЫЙ ТОПОРИК СРАЗИЛ ГЛАДСТОНСКОЕ ЧУДОВИЩЕ

Гурни сидел за небольшим старинным столиком, какие ставят в кафе, на террасе перед французскими дверями. Перед ним стоял раскрытый ноутбук с сайтом «Трай-Каунти стар». Прочитав подробности под заголовками, он убедился, что правда стала достоянием гласности в достаточном объёме: теперь полиции Гладстона и другим заинтересованным сторонам будет трудно, если вообще возможно, серьёзно исказить факты.

На террасу вышла Мадлен. В одной руке у неё была кружка кофе для него, в другой — стакан апельсинового сока для себя. Она поставила их на стол и села напротив. Мадлен молчала, но в глазах её читались вопросы, на которые его звонок из больницы так и не дал ответа.

Он отпил кофе. — Правосудие пойдёт своим чередом. Будут ещё допросы, ещё вопросы о том… разговоре… который у меня состоялся с Уилмотом. Им захочется знать, зачем я туда приехал, чего добивался, что мне было известно и когда именно я об этом узнал, и так далее. Наверняка состоится одно слушание, а то два, три или больше. Дело сложное. По сути, восемь дел. Восемь убийств. Вообще-то девять, если считать смерть самого Уилмота от удара топориком. Пройдёт немало времени, прежде чем всю эту историю официально закроют. Но сами события закончились. Убийствам конец. Убийца мёртв.

Мадлен глубоко, прерывисто вздохнула. — Стюарт Уилмот действительно убил восемь человек?

— Да.

— Почему?

— Самый простой ответ — из мести.

— За что?

— Все его жертвы были связаны с лагерем. Все они находились там тем летом, когда жизнь Уилмота навсегда изменилась, когда что-то у него в голове… надломилось. По телефону из приёмного отделения я не стал рассказывать тебе подробности. Но, похоже, Дон Ранзак вместе с тремя помощниками закопал Уилмота живьём в призрачном амбаре. Уилмоту было десять лет. Он едва не погиб. А им это казалось смешным.

Мадлен приоткрыла рот, но заговорила лишь после долгой паузы.

— Я понимаю, почему ему могло хотеться убить этих четверых. Но женщин-то за что?

— Думаю, он был одержим желанием открыть людям правду.

— Какую правду?

— Ту, которую он увидел в ту страшную ночь в призрачном амбаре. Зарытый в землю в старом ящике, крича и задыхаясь, он увидел абсолютное зло, воплощённое в Доне Ранзаке. Эта правда определила всю его жизнь. Именно её он хотел показать всем остальным.

Мадлен растерянно моргнула. — И ради этого он убил тех женщин? Зачем?

— Как он мне объяснил, они не поверили ему, когда он рассказал, что сделал с ним Ранзак. Назвали лжецом. И смеялись над ним. Но я уверен, была и другая причина — та, на которой держался весь его замысел. Он чудовищным образом убил Иви Хаббл, Кэй Элиот и Мэриан Лейк — собственных главных сторонниц, — а затем подбросил улики, указывавшие на Ранзака. После этого убил и самого Ранзака, обставив его смерть как самоубийство: последний отчаянный поступок виновного человека. Он хотел, чтобы весь мир увидел Ранзака таким, каким видел его сам: бессердечным, безжалостным воплощением зла.

— А как же Агата Столц?

— Её смерть он сумел оправдать для себя как сопутствующий ущерб. Прискорбный, но необходимый. Вероятно, мысль вонзить ей в голову топорик пришла ему уже потом — чтобы подставить Тайсона Грока. А в Грока, Стоуна и Лемино Уилмот стрелял, несомненно, из мести за их участие в том, что с ним сделали.