Призрачный амбар (ЛП), стр. 86

Он также понимал, что его внезапная уверенность не подкреплена ни малейшим доказательством. Никогда в его карьере разрыв между убеждённостью и возможностью её доказать не был столь велик.

Никогда ему не встречался столь хитроумный убийца.

И столь глубокая, неиссякающая ненависть.

Она напоминала прикосновение сухого льда. Такой холод, что обжигает.

Достаточных доказательств не будет никогда. И всё же нельзя позволить этому чудовищу уйти на свободу, гордясь содеянным. В тот вечер убийца пришёл к призрачному амбару, чтобы покончить не только с Гроком, Стоуном и Лемино, но и с самим Гурни.

А Гурни в глубине души пришёл покончить с ним.

Он вскочил на ноги под сосной, достал телефон и позвонил Хардвику.

ГЛАВА 66

— Ты ещё на связи, Джек?

— Какого хрена там происходит?

— Пока ничего. Но я знаю, что произошло раньше и кто за всем этим стоит.

— Хочешь сказать, ты установил личность преступника?

Гурни помедлил — не столько потому, что сомневался, сколько потому, что осознал: его уверенность опирается скорее на логику, чем на вещественные доказательства. — Осталось только проверить.

— Как?

— Уговорю его признаться в том, что он сделал.

— Ты там под кайфом, что ли?

— Сделаем вот что. Я не буду прерывать наш разговор, но уберу телефон в карман куртки. Как только услышишь второй голос, включай запись у себя. Если повезёт, запишешь его признание.

— Да как, чёрт возьми?.. — Голос Хардвика затих.

— У меня есть идея, как его к этому подвести.

— Ещё бы. Ты же чёртова фабрика идей. Есть хоть шанс, что сработает?

— Как минимум пятьдесят на пятьдесят.

— Чертовски заманчиво. И всё-таки не хочешь сказать, кого подозреваешь?

— Узнаешь, когда услышишь подробности его признания. И последнее. Если встреча с ним начнёт идти не так, как надо…

— Я должен вытащить твою задницу из огня?

— Если решу, что вмешательство не помешает, дам тебе знать.

— Как?

— Так, чтобы он не заметил. Произнесу слово, которое насторожит тебя, но не его. Скажу либо, что он совершает ошибку, либо что я допустил ошибку.

— «Ошибка». Отлично. Вся эта чёртова затея — сплошная ошибка.

Гурни сунул телефон, не прерывая соединения, в карман ветровки и вышел из-под сосны. Было 22:29. Луна уже поднялась довольно высоко над зазубренной чёрной линией тсуг на восточной стороне поляны. В сыром ночном воздухе чувствовался холодок.

Он медленно направился к амбару и остановился на полпути. С любопытством оглядев окружавший поляну лес, заговорил громко и отчётливо:

— Я сказал, что буду здесь в десять тридцать, — и вот я здесь. Рад, что ты получил моё сообщение. Я знаю, что ты сделал с Агатой Столц, Иви Хаббл, Кэй Элиот, Мэриан Лейк, Доном Ранзаком, а теперь ещё и с Тайсоном Гроком, Харланом Стоуном и Джонни Лемино. Знаю, что ты сделал у «Падшего ангела» и в квартире Мэриан. Знаю про пистолеты, прикреплённые клейкой лентой, и про твой пульт дистанционного управления. Но я пришёл не затем, чтобы арестовать тебя.

Он распахнул куртку, отвёл её полы от тела и медленно повернулся вокруг своей оси. — Я без оружия. На мне нет прослушки. И должен признаться: мой сегодняшний звонок Джеку Хардвику — тот самый, который ты подслушал, — был сплошной ложью. У меня нет доказательств невиновности Ранзака. Нет доказательств твоей вины. И Хардвик сюда не придёт. У того разговора была единственная цель — заманить тебя сюда сегодня вечером. Думаю, нам стоит поговорить. Ты согласен?

Долгое мгновение стояла жутковатая тишина. Наконец у кромки леса, неподалёку от тропы, по которой пришли Гурни и трое, в кого стреляли, зашуршала сухая трава.

На поляну вышел человек в чёрной одежде и чёрной лыжной маске. Он медленно двинулся к Гурни, небрежно держа пистолет, словно рабочий, несущий на стройке инструмент. В другой руке было что-то поменьше, прямоугольное — по предположению Гурни, пульт дистанционного управления.

Чёрная фигура остановилась примерно в шести метрах. — Зачем вы здесь?

Гурни узнал странный, искусственный тембр вопроса: голос прошёл через электронный преобразователь. На этот раз он звучал высоко, с экзотическим акцентом мультяшного злодея. При других обстоятельствах получилось бы смешно. Но когда так говорил психопат, нелепость становилась жуткой.

Гурни ответил одним словом: — Любопытство.

— Любопытство кошку сгубило. Неразумный мотив. И неправдоподобный. Попробуйте ещё раз.

— Это всё, что я могу сказать. Тебе трудно поверить, что я не заинтересован в твоём аресте. До сегодняшнего вечера ты совершил пять умышленных убийств. Теперь ещё три. После такого ты должен возглавить списки самых разыскиваемых преступников у всех правоохранительных ведомств. Но в моём списке тебя нет.

— Чего вы хотите?

— Только правды. Я не вижу смысла в твоём аресте. Мы сажаем людей в тюрьму, чтобы защитить общество, удержать их от новых преступлений и наказать за содеянное. Но я не считаю тебя опасным для общества. Человека в твоём положении заключение в тюрьму не удержало бы от преступления. А что касается наказания, подозреваю, вся твоя жизнь уже была наказанием.

После долгой паузы странный голос повторил: — Чего вы хотите?

— Узнать, что с тобой сделали. Что сделал Дон Ранзак. Здесь, в этом лагере.

— Почему я должен вам что-то рассказывать? Вы превратили чудовище в жертву. Прицепили Сатане нимб!

— Если я ошибаюсь, расскажи мне о нём правду. Только этого я и хочу. Ради этого я здесь.

Чёрная фигура не ответила.

Прошла минута. Потом ещё одна.

— Это случилось прямо здесь, верно? — спросил Гурни. — В призрачном амбаре.

Ответа не последовало.

— Что он с тобой сделал?

Гурни показалось, что человек в чёрном вдруг напрягся.

— Это было связано с гробом?

Рука, державшая предполагаемый пульт, убрала его в карман — похоже, чёрной толстовки, — затем скользнула под ткань, словно что-то поправляя. Очевидно, человек настроил преобразователь голоса: следующие слова прозвучали ниже, без акцента и чуть хрипловато. Голос стал естественнее, хотя тембр всё ещё был достаточно изменён, чтобы скрыть личность говорившего.

— Транспортный ящик, — произнёс голос.

— Сколько тебе было лет?

— Десять.

— Ранзак посадил тебя в ящик?

— Он велел им связать мне руки за спиной и засунуть туда.

— Гроку, Стоуну и Лемино?

— Своим могильщикам. Если кто-то ему не нравился, он говорил, что ночью за ним придут могильщики и закопают его в призрачном амбаре.

— Грок, Стоун и Лемино засунули тебя в ящик?

— Он приказал им. Яма уже была вырыта. Они сказали, что это моя могила. Сказали, что здесь хоронят никчёмных детей. И потому амбар называют призрачным. Он полон призраков мёртвых детей. Ранзак велел закрыть ящик и заколотить крышку. Бах. Бах. Бах. Бах. Бах. Бах.

— А потом?

— Они опустили ящик в яму. Закидали землёй. Мне постоянно это снится: как земля стучит по крышке. Между досками были щели, земля сыпалась мне в глаза, в нос, в рот. Крики. Удушье. Не могу дышать. Пожалуйста, перестаньте. Пожалуйста, выпустите меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Трясусь. Задыхаюсь. Не могу закрыть глаза. Не могу открыть. Господи, как болят глаза. Кричу. Задыхаюсь.

— Долго они держали тебя там?

— Я потерял счёт времени.

— Потом выкопали ящик и выпустили тебя?

— Они смеялись. Я весь обмочился. Не мог стоять. Выполз из ящика на четвереньках. Они сказали: если кому-нибудь расскажу, меня закопают снова. Закопают и оставят гнить. Ранзак сказал, что меня сожрут черви.

— Ты кому-нибудь рассказал?

— Иви, Кей и Мэриан. Они были младшими вожатыми. Я думал, они знают, что делать. Я им доверял. Но они рассмеялись мне в лицо. Сказали, что это бред, что Донни Ранзак никогда бы такого не сделал. Я им доверял, а они надо мной смеялись. Велели больше никому не рассказывать эту безумную историю, потому что тогда все поймут, что я вру. Я был в ужасе, А ОНИ СМЕЯЛИСЬ НАДО МНОЙ!