Призрачный амбар (ЛП), стр. 70

Прежде чем покинуть квартиру, он позвонил Лоуренсу Слоуну. Включилась голосовая почта, и Гурни оставил сообщение.

— Это Дэйв Гурни. Я снова в Гладстоне, решил ещё раз разобраться с делом Ранзака. Хотелось бы услышать, что вы помните об этих событиях и как их оцениваете. Могу подъехать в любое удобное для вас время. Дайте знать. Спасибо.

Он спустился вниз, вышел через полуразобранный магазин к машине и достал новую раздвижную лестницу. Ориентируясь по фотографии в телефоне, с лестницей в руках пошёл через поле к зарослям.

Дикие травы и редкие колючие кусты с прошлого визита выросли едва ли не вдвое: из-за них он не видел земли, а лестница то и дело за что-нибудь цеплялась. Несколько раз споткнувшись, он добрался до сосны, которую прежде определил как точку выстрела, ранившего Уилмота. Он посмотрел вверх, за нижние ветви, туда, где, по его расчётам, примерно в пятнадцати футах над землёй начиналась траектория. Выдвинул лестницу на полную длину, надёжно прислонил её к стволу и полез наверх.

Он и сам толком не знал, что ищет. Может быть, следы креплений простейшей охотничьей платформы на дереве или опоры для винтовки, которые сняли до того, как он осмотрел местность утром после стрельбы? Или отверстия от шурупов и гвоздей в стволе?

Ничего подобного он не увидел. Ничего столь заметного, ничего очевидного, вообще ничего… кроме… едва различимой потёртости на коре чуть ниже верхней перекладины его лестницы. Такой след могла оставить другая лестница. Сам по себе он почти ничего не значил. Но заставил внимательнее обследовать это место; больше Гурни ничего интересного не нашёл.

Когда он поправлял лестницу у ствола, чтобы та устойчивее стояла перед спуском, его рука коснулась чего-то липкого. Заинтересовавшись, он ощупал ствол с разных сторон и обнаружил ещё несколько липких пятен. Сначала подумал, что это засохшая смола. Но по деревьям у себя в Уолнат-Кроссинге знал: выступившая смола обычно блестит. А эти пятна были матовыми.

Зазвонил телефон. Одной рукой держась за лестницу, Гурни другой вытащил его из кармана. На экране высветилось имя Лоуренса Слоуна.

Голос Слоуна был таким же гладким и холодным, как отполированное золото.

— Если приедете прямо сейчас, смогу уделить вам полчаса.

У железных ворот снова дежурил тот же молодой человек, что открыл их Гурни в первый приезд. Непринуждённая улыбка и небрежная одежда напоминали избалованного гольфиста из университета Лиги плюща, но стальные глаза и мускулистые руки выдавали боксёра среднего веса. Говорил он с армейской чёткостью.

— Мистер Слоун примет вас в главном доме. Езжайте по подъездной дороге и припаркуйтесь за его «Лендровером». Домработница встретит вас у парадной двери.

На длинной гравийной подъездной дороге почти не было веток и опавшей листвы из окружающего леса. «Лендровер» выглядел так, будто сошёл со старого фильма о сафари.

Едва Гурни поднялся на крыльцо большого белого дома в колониальном стиле, как дверь распахнулась. Его встретила женщина — словно двойник привратника, только женского пола: та же прохладная улыбка и холодные глаза. Она провела его по коридору с ковровым покрытием в комнату, где встроенные книжные шкафы, огромный камин из дикого камня и тёмная кожаная мебель напоминали кабинет богача из британского фильма.

Слоун сидел в бордовом кожаном кресле по одну сторону камина. На нём был пиджак, на вид твидовый, с замшевыми налокотниками. Рядом, на маленьком антикварном столике под настольной лампой «Тиффани», стоял бокал хереса. Он указал Гурни на похожее кресло напротив, по другую сторону камина. Поднял бокал, с удовольствием пригубил и поставил обратно. Заговорил лишь после того, как Гурни сел.

— Мне сказали, вы бродили по «Падшему ангелу», расспрашивали о пулевых отверстиях, а потом направились в лес с лестницей. Не хотите объяснить?

— С удовольствием. Но сначала примите мои соболезнования в связи со смертью вашей сестры. За время нашего недолгого знакомства она показалась мне обаятельной, умной женщиной. Мне очень жаль, что вы её потеряли.

— Если быть совершенно откровенным, я не испытываю особенного чувства утраты. Мы уже много лет почти не общались по-настоящему. Мэриан бунтовала ради самого бунта. Вечный подросток. Фантазёрка. Изрядно утомительная особа.

Гурни покоробило это совершенно ненужное осуждение покойной. — И всё же, судя по всему, она считала вас достаточно близким человеком, чтобы оставить вам «Падшего ангела».

На лице Слоуна отразились удивление и раздражение. — Никакой близости тут не было. Переход права собственности оговаривался договором. Я помог ей приобрести землю и здание при условии, что в случае её смерти или недееспособности всё вернётся ко мне. По существу, я предоставил ей это место во временное пользование. Но вас всё это касаться не должно. Так, может быть, расскажете, что вы там делали?

— Пытаюсь разобраться, что произошло в ту ночь, когда Стюарт Уилмот и Гордон Фелпс едва не погибли.

— Насколько мне известно, полиция пришла к выводу, что недавние преступления в Гладстоне организовал Дон Ранзак, а его самоубийство стало, так сказать, последним гвоздём в крышке его гроба. Вы с этой оценкой не согласны?

— Я не говорю, что согласен или не согласен. Просто меня занимают некоторые странности.

— Например?

— Начнём с того, что два выстрела по книжному магазину «Падший ангел» были сделаны из разного оружия. И оба, по-видимому, произведены с дерева, примерно на половине его высоты.

Слоун поднял бокал с хересом и принялся рассматривать его, словно там могло найтись объяснение. — Возможно, Ранзак был там с сообщником. Или отправил двух сообщников.

— Двух сообщников? Оба забрались на одно дерево? А через пару дней он послал ещё одного сообщника на другое дерево, чтобы тот выстрелил в моё отражение в зеркале Мэриан? Даже если оставить в стороне нелепую картину наёмных убийц, таскающих лестницы туда-сюда по лесу, — какой во всём этом был смысл?

Слоун продолжал разглядывать херес, покачивая изящный бокал из стороны в сторону. — Возможно, он хотел запугать Уилмота и заставить его выйти из борьбы за пост главы города? А вас — уехать из Гладстона?

— Возможно. Только обе стрельбы дали прямо противоположный результат: Уилмот ещё твёрже решил победить, а я получил загадку, мимо которой не пройдёт ни один стоящий детектив.

Слоун пожал плечами. — Может быть, напугать вас вовсе не собирались. Может, оба раза пытались убить.

— Но зачем так усложнять? В тот день, когда мы с Уилмотом приехали к Мэриан, мы встретились с ней снаружи, на стоянке. Если нас хотели убить, почему не застрелили обоих там? Зачем ждать, пока мы поднимемся в квартиру, а потом стрелять всего лишь в моё отражение в зеркале?

— Настоящая загадка. — Слоун поставил бокал на столик. — Но ведь вы приехали не для того, чтобы ставить меня в тупик этими вопросами.

— Верно. Меня больше интересует ваш взгляд на некоторые давние события. Например, на гибель Дилана Ранзака.

Слоун моргнул — более явного проявления удивления Гурни у него ещё не видел.

— На что, позвольте спросить, вы намекаете?

— Похоже, та смерть стала причиной давней неприязни некоторых местных жителей к Дональду Ранзаку.

— Вы говорите о событии более чем двадцатилетней давности.

— Иная ненависть со временем становится только ядовитее.

Слоун рассеянно потянулся к бокалу и опрокинул его. Нахмурившись, он посмотрел на упавший бокал словно тот в чём-то провинился.

— Карла!

В дверях появилась женщина, проводившая Гурни в комнату. Слоун указал на опрокинутый бокал. Она удалилась и меньше чем через минуту вернулась с новым бокалом хереса и полотенцем. Вытерла пролитое и унесла прежний бокал.

— Да, иная ненависть с годами делается глубже, — сказал Слоун в ответ на последнюю реплику Гурни, словно разговор ничем не прерывался. — Как инфекция, которую не лечат.

Он сделал глоток из нового бокала. — Так о чём именно вы хотите меня спросить?