Призрачный амбар (ЛП), стр. 55

Рано поужинав омлетом и спаржей, выращенной в собственном огороде, они отправились в Гладстон.

На извилистой дороге к северу от Уолнат-Кроссинга их обогнала длинная колонна мотоциклистов. Они выглядели достаточно безобидно, но Гурни всё же спросил, не встречалась ли Мадлен с тех пор с Тайсоном Гроком.

Она покачала головой. — Нет, слава богу. От одной мысли об этом человеке меня пробирает дрожь.

Когда они спускались в долину, где располагался «Трёхцветный кот», она открыла глаза и с интересом посмотрела на противоположный гребень хребта за долиной.

— Мы уже ездили по этой дороге, — сказала она.

— Когда искали дом?

Она кивнула. — Агент по недвижимости привозила нас сюда посмотреть два или три варианта. Один дом был совершенно развалившийся. «Идеальный дом под ремонт», — называла она его. На заднем дворе на мёртвом дереве гнездились стервятники. Помнишь?

— Помню.

Проехав ещё несколько километров, они увидели «Трёхцветный кот». Большой белый дом в колониальном стиле был залит мягким жёлтым светом заходящего солнца — воплощение тепла и покоя, казавшееся почти неправдоподобно совершенным.

У въезда на стоянку стояла безупречно чистая зелёно-белая вывеска: «Мини-гостиница „Трёхцветный кот“ и галерея изящных искусств». Галерея, на которую Гурни никогда не обращал внимания, размещалась в строении, похожем на коттедж. Оно тоже было выкрашено в белый цвет, с тёмно-зелёными ставнями, как у главного дома, и соединялось с ним крытым переходом.

На стоянке стояли две машины: новенький внедорожник «Лексус» с одного края и старый «Форестер» с двумя каяками, закреплёнными на крыше, с другого. Гурни припарковался посередине. Мадлен взяла собранный ею чемодан, он — покупки из «Годзилла электроникс» и магазина «Хобби и рукоделие Уэкера», и они поднялись с вещами на крыльцо.

Зарубки от топориков были заделаны, тёмно-зелёную дверь заново покрасили, а старинный латунный дверной молоток начистили до блеска. Дверь распахнулась, ещё прежде чем он успел до неё дойти. На лице Джастина Клейборна тревогу сменило облегчение.

— Только что звонил Стюарт Уилмот. Пытается с вами связаться, но всё время попадает на голосовую почту.

Накануне вечером Гурни выключил телефон, чтобы им с Мадлен ничто не мешало хоронить альпаку, и забыл включить его снова. Ему стало не по себе от мысли, как много зависит от памяти — способности, которую невозможно полностью контролировать.

Он представил Клейборну Мадлен и объяснил, что ближайшие несколько дней она будет жить здесь вместе с ним.

— Ещё одному гостю мы всегда рады, — сказал Клейборн, хотя вид у него был скорее встревоженный, чем довольный.

Они внесли вещи в дом и поднялись по лестнице в его номер. Гурни достал телефон, обнаружил три сообщения от Уилмота и перезвонил. Тот ответил сразу.

— Наконец-то! Господи, где вы пропадали?

— Были другие дела. — Услышав, как уклончиво прозвучали его слова, Гурни понял, что не хочет вдаваться в подробности убийства альпаки.

— Где вы сейчас?

— В «Трёхцветном коте». Что-нибудь случилось?

— Случилось то, что завтра в девять утра у меня интервью в прямом эфире с Джорджем Страмом и мне до зарезу нужно знать, что вам удалось выяснить у вашего знакомого в криминалистической службе Рассел-колледжа.

Гурни задумался, сколько он может рассказать, не создавая проблем Кайре Барстоу. Решил ограничиться общими словами, не упоминая ни асфиксии, ни заточения в чём-то вроде гроба.

— Вы ещё на связи? — спросил Уилмот, и в его голосе прозвучала визгливая нотка.

— Она сказала, что есть признаки того, что все три женщины погибли ужасной смертью.

— Страшной — это в каком смысле?

— Она не хотела разглашать сведения, которые по закону должны оставаться конфиденциальными.

Уилмот шумно вздохнул. — Это мне мало поможет. Хоскинс уже признал, что у них были какие-то болезненные повреждения пальцев.

— Скажите вот что. Не зная подробностей этих убийств, откуда вы так уверены, что к ним причастен Ранзак?

— Сколько раз за свою карьеру вы были уверены в чьей-то вине, хотя не знали всех подробностей? Разве вы не видели этого в глазах человека? Не слышали в его голосе? Вы могли не знать деталей, но правду-то знали. Вам кажется, что я сильно рискую, выдвигая обвинения. Но я знаю Ранзака. И знаю, что давление способно заставить правду выйти наружу. Подождите. Сами увидите.

Гурни не сразу нашёлся с ответом. Приходилось признать, что иногда он и сам оказывал давление на людей, рассчитывая вынудить их сделать что-нибудь, что выдаст их. Разве не ради этого он навещал Тайсона Грока и его подругу, заходил в «Дорожный дом Джесси», встречался с Ранзаком и Стоуном?

Он решил заговорить о том, о чём говорить не хотелось.

— Вчера перед рассветом убили животное, принадлежавшее моей жене. Оно очень много для неё значило. А ей пришло анонимное сообщение, где утверждалось, что это месть за мои действия в Гладстоне.

— Это ужасно. Вам надо уехать. Вернуться домой. Побыть с ней.

— Она сейчас здесь, со мной. Мы намерены ответить на нападение.

— Каким образом?

— Для начала выяснить, кто это сделал.

— Кто-то боится, что вы подобрались к чему-то важному. Почти наверняка Ранзак.

— Возможно. Но мне нужны дополнительные факты. Что-то, что связывает его с Иви, Кэй и Мэриан, помимо того, что он считал их политическими противниками. Какая-то более глубокая связь — в их нынешней жизни или в те годы, когда они детьми бывали в лагере.

— Интересная формулировка.

— Что вы имеете в виду?

— В лагере большинство девочек-подростков были от него без ума. Они видели красивого богатого парня, чей отец владел лагерем. И не замечали хулигана, который превращал жизнь младших мальчишек в сущий кошмар. Он пользовался тем, что девочки были в него влюблены. Но некоторые со временем прозрели и поняли, кто он такой.

— Думаете, Иви, Кэй и Мэриан были из тех, кто прозрел?

— Я никогда не слышал, чтобы они рассказывали о том, что происходило в его личной комнате в лагере, но знаю, что, став взрослыми, они его возненавидели.

— У него была своя комната в лагере?

— У него было всё, что он хотел. Отец позволял ему там всем распоряжаться. У него была отдельная комната и стоявший на отшибе сарай, куда он водил девочек.

— Почему вы не рассказали мне об этом раньше?

— Я не видел, какое это имеет отношение к делу. Нам грозит экологическая катастрофа, и она может разразиться в любой момент. Я не думал о том, какой была его сексуальная жизнь в подростковом возрасте. Вы считаете, это может быть связано с убийствами?

— Пока у меня не появятся другие кусочки головоломки, я не смогу понять, какие из них складываются вместе. Я хотел бы попросить вас кое о чём. Зайдите на один из сайтов со спутниковыми снимками и распечатайте карту лагеря с видом сверху. А на отдельном листе запишите всё, что сможете вспомнить о каждом строении: для чего его использовали, что там происходило. Сможете?

— Разумеется. Прямо сейчас займусь. Завтра утром по дороге на интервью со Страмом могу завезти вам всё это.

— Спасибо.

— Пока мы разговариваем, я должен ещё кое-что сказать. То нападение в Уолнат-Кроссинге… Вы на такое не подписывались. Я и представить не мог, что вы сами станете мишенью. Хочу удвоить ваше вознаграждение. Считайте это боевой надбавкой. Надеюсь, вы не против.

— Это очень щедро. Но я откажусь. По правде говоря, с этого момента я вообще не хочу получать деньги. Вчера утром это стало моим делом. Моим и Мадлен — не меньше, чем вашим. Кто-то объявил нам войну. Я не хочу, чтобы мне платили за ответный удар.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Вы ещё здесь, Стюарт?

— Не знаю, что сказать.

— Просто принесите завтра утром эту карту.

Он закончил разговор и рассказал Мадлен те подробности, о которых она ещё не догадалась, слушая его реплики. Затем объяснил предысторию событий, приведших к обнаружению захоронения в призрачном амбаре.