Призрачный амбар (ЛП), стр. 46

Хоскинс отметил, что Гурни нарушил судебный запрет, не позволявший ему появляться во владениях Дональда Ранзака, и особо подчеркнул: к этому вопросу ещё вернутся. Он также сообщил, что на следующий день Гурни вызовут на допрос для официальных показаний. Предупредил, чтобы тот никому больше не рассказывал о находке и до особого распоряжения не покидал окрестностей Гладстона.

Когда Гурни вернулся в свой номер в «Трёхцветном коте», было почти два часа ночи. Окно было открыто, воздух приятно холодил кожу, постель манила к себе. Но заснуть он не мог.

За долгие годы работы детективом по расследованию убийств ему довелось побывать на местах чудовищных преступлений: отрубленные головы; комнаты, где кровью были залиты стены и даже потолки; расчленённые тела в ваннах; ужасные увечья. Но нередко в памяти застревали менее броские подробности. Стоило закрыть глаза, и они возникали с тревожащей отчётливостью, словно говорили: «Не отмахивайся от меня, не уходи, не забывай меня». Так было и под утро. Белая на фоне бурой земли рука — только её он видел, только о ней мог думать. Кому из пропавших женщин она принадлежала? Неужели всех троих похоронили вместе?

На рассвете он встал и долго стоял под душем, надеясь почувствовать себя обновлённым, как после сна. Не помогло, но зато в голове освободилось место и для других мыслей, помимо этой бледной, беспомощной руки. Вытершись, побрившись и одевшись, он проверил сообщения. Стоуни Бёрк прислал эсэмэску: «Покопался в делах „Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы“. Фрэнк — человек жёсткий. Сейчас мотает срок от пяти до десяти лет в Аттике за вымогательство. А насчёт сынка Джонни пока рано делать выводы. Живёт в тени отца. Очень хочет доказать, чего стоит. Ходят слухи, что он слегка псих».

Последняя характеристика Бёрка совпадала с впечатлением самого Гурни. Он задумался: не могло ли стремление Джонни показать себя — помочь Ранзаку победить на выборах и тем самым обеспечить многомиллионный строительный контракт — стать достаточно сильным мотивом для похищения и убийства трёх сторонниц Уилмота? Звучало дико, но Гурни мог припомнить десятки убийств, совершённых по ещё более зыбким причинам, когда на кону стояло гораздо меньше. А если Лемино и впрямь психически неуравновешен…

Остаток утра Гурни провёл в «Трёхцветном коте»: ждал обещанного вызова в участок и проверял интернет в поисках сообщений о мрачной находке минувшей ночи.

Новость появилась в виде трёх последовательных уведомлений в разделе срочных сообщений на сайте «Стар». В первом говорилось, что в труднодоступном месте возле озера Уиндерли найдено частично засыпанное тело. Во втором уточнялось, что тел было три. Третье сообщение объявляло, что погибшие — три местные жительницы, недавно пропавшие без вести. Там же обещали прямую трансляцию брифинга начальника полиции Гладстона Рэнда Траутмана в два часа дня.

Первым порывом Гурни было посмотреть выступление у себя в номере. Потом он подумал, что интересно было бы увидеть, как сторонники Уилмота в коммуне «Синяя моль» отреагируют на то, как Траутман представит случившееся.

Возможно, все жители Гладстона, свободные от работы, прильнули к сайту «Стар»: по дороге к коммуне ему не встретилось ни одной машины.

Когда он подъехал, автоматические ворота отъехали в сторону. Он въехал на обгоревшую стоянку и нашёл свободное место в ряду «Субару» и «Приусов».

Санни Киш, словно обладавшая особым чутьём на его появление, встретила его улыбкой у входной двери и проводила в зал для медитаций, слегка касаясь его руки.

Дверцы неглубокого настенного шкафа были распахнуты, открывая большой экран. Перед ним стояли рядами около двадцати складных стульев. На многих сидели знакомые Гурни: три сестры с короткими рыжими волосами, зелёными глазами и платьями, напоминавшими рабочие халаты; защитница окружающей среды Давола Сайкс, выставившая перед домом табличку «Загрязнители заслуживают смерти»; Оливер Банни, художник-перформансист с безумными глазами, прославившийся взрывом копии микеланджеловского «Давида» и планами устроить разрушительное автомобильное шоу «БА-БАХ!».

Арбор Локвуд, чей пикап взорвали, сидела рядом со Стюартом Уилмотом. Здесь же были две трансгендерные женщины, адвокат, оказывавшая бесплатную юридическую помощь, специалист по лечебной музыке, поэт, писавший хайку, и активистка-веганка. Лица Гурни помнил, а имена — нет. Кроме того, он заметил трёх женщин с коротко стриженными фиолетовыми волосами.

Санни Киш, проследив за его взглядом, шепнула: — Они из предвыборного штаба Стюарта. Переехали сюда из города.

На лицах тех, кого Гурни мог видеть, читалось всё — от оцепенения до ужаса. Почти все напряжённо смотрели на пустой экран — и вдруг он ожил. Санни указала Гурни на стул, который придержала для него рядом со своим.

На экране появился мужчина с безвольным подбородком и странно круглой головой, слишком большой для его маленьких глаз. Тонкие тёмные волосы были зачёсаны поверх блестящей лысины и выглядели мокрыми. На нём была тёмно-синяя форма с четырьмя звёздами на воротнике. Он сидел за полированным столом из красного дерева и смотрел прямо в камеру. Заговорил с натужной уверенностью человека, которому настоящей уверенности отчаянно не хватает.

— Я начальник полиции Гладстона Рэнд Траутман. Как вы, возможно, уже слышали, прошлой ночью в заброшенном амбаре возле озера Уиндерли была сделана страшная находка. При обследовании территории обнаружены три тела: Эвелин Хаббл, Кэтрин Элиот и Мэриан Лейк. Все три женщины стали жертвами насильственных преступлений. Начато всестороннее расследование обстоятельств их гибели. Для сбора и анализа доказательств мы привлекли специалистов криминалистической службы Рассел-колледжа. Кроме того, полицейские управления по всему округу оказывают нам материально-техническую и кадровую поддержку. В эти минуты эксперты-криминалисты Рассел-колледжа и более десятка сотрудников правоохранительных органов тщательно обследуют место захоронения. Все эти значительные силы и средства, направленные на раскрытие преступления, подчиняются непосредственно мне. Могу заверить вас, что эти чудовищные преступления будут раскрыты, а виновный предстанет перед правосудием. На данный момент у нас нет оснований считать, что жителям Гладстона продолжает угрожать опасность, но мы просим немедленно сообщать нам о любой подозрительной деятельности. Благодарю за внимание.

Прямую трансляцию сменила заставка. На тёмном экране появилась надпись белыми буквами: «ВЫ СМОТРЕЛИ ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ ПРЯМОЙ ЭФИР “ТРАЙ-КАУНТИ СТАР”».

Поскольку в речи Траутмана почти не было сведений, которых собравшиеся в коммуне не знали бы прежде, возгласов потрясения не последовало. Зато замечаний хватало.

— Любопытно, что он не упомянул, что амбар стоит на земле Ранзака?

— Это о многом говорит.

— О том, что Траутман у Ранзака в кармане.

— Деньги решают всё.

— Это старое строение прежде называли призрачным амбаром.

— Об этом месте ходят странные истории.

— Если бы жертв нашли на земле Стюарта, уж поверьте, Траутман назвал бы место точнее.

— Только и слышали бы: «Уилмот, Уилмот, Уилмот».

— Продажный сукин сын.

— Шестёрка Донни.

Гурни подумал, что Траутман, возможно, выдал кое-что ещё — не тем, что сказал или умолчал, а тем, что собрал целую армию помощников. Он старался создать впечатление, будто местных сил и средств в избытке и никому не придёт в голову требовать участия Бюро уголовных расследований полиции штата. Всё его позёрство было направлено на одно: сохранить контроль над делом. Вопрос лишь в том, кому это выгодно. Хотел ли он защитить Ранзака? Или у Траутмана были собственные причины держать бюро подальше?

Теперь все, кто сидел перед экраном, стояли — словно от нервного возбуждения никто уже не мог усидеть на месте. Санни Киш поднялась одновременно с Гурни, наклонилась к нему и заговорила почти шёпотом.

— Вы знаете, кто нашёл тела?