Призрачный амбар (ЛП), стр. 42

— Да.

Лемино откинулся на спинку кресла. На лице появилось недоумение; только глаза по-прежнему смотрели пристально, не мигая. — Я тоже предпочитаю порядок и предсказуемость. Это хорошие вещи. Но что, по-вашему, я могу здесь сделать?

— Не знаю, что вы можете сделать. Или захотите сделать. Некоторые сотрудники правоохранительных органов подозревают, что вы и сами можете быть частью проблемы. Если Уилмот выйдет из предвыборной гонки, а Ранзак осуществит свои планы, ваша компания может получить подряды на миллионы долларов. Они склонны смотреть на подобные ситуации с позиции cui bono — кому выгодно. А ответ способен поставить компанию «Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы» на первое место в списке подозреваемых.

Лемино ткнул в Гурни пальцем. — Эй! Это чушь собачья! Вы сюда явились с какими-то дурацкими обвинениями…

— Минуту. Я говорю вам, что думают некоторые люди. Сам я так не считаю. Мне кажется, происходит что-то другое. И к деньгам это не имеет никакого отношения.

Лемино подался вперёд, словно плохо расслышал.

Гурни продолжил: — Думаю, то, что происходит сейчас, началось очень давно. Может быть, одним летом в лагере Ранзака. Возможно, тем самым летом, когда вы там были.

В глазах Лемино впервые мелькнула настороженность. — Не понимаю, к чему вы клоните.

— Тем летом что-то произошло?

— Давайте я уточню. Вы хотите сказать, что вся эта дрянь в Гладстоне — стрельба, взрывы, исчезновения людей — происходит из-за того, что случилось в том лагере пятнадцать чёртовых лет назад?

Он преувеличенно развёл руками, ладонями вверх, изображая недоверие, и продолжил: — Я после вашего звонка навёл справки. Знаю, что вы были большой шишкой в полиции Нью-Йорка. Гений по расследованию убийств. Награды. Уважение. Как же такой умный человек мог придумать столь бессмысленную версию?

— Что вы можете рассказать о призрачном амбаре?

Лемино моргнул, но больше не пошевелился. — О чём?

— О старом амбаре с жуткой славой.

Лемино долго смотрел на Гурни, потом покачал головой. — Только время моё тратите. Вся эта дрянь в Гладстоне — хотите знать, из-за чего она? Из-за выборов. И точка. Борьба за жирное место. Все эти ваши домыслы ничего не стоят. Говорю вам: дело в выборах. И всё. Готов поставить тысячу долларов. По-дружески. Хотите поспорить со мной?

Последний вопрос прозвучал как неприкрытая угроза.

ГЛАВА 33

Место захоронения, занимавшее центральное место в тревожном признании Фрэнки Даласио, находилось менее чем в получасе езды от фирмы Лемино. По дороге Гурни позвонил Стоуни Бёрку. К его удивлению, тот ответил сразу.

— Звонишь сообщить, что выследил этого мелкого мерзавца и поймал с дымящимся пистолетом в заднем кармане?

— Хотел сказать, что нахожусь на твоей территории и еду к тому тенистому месту у ручья. Вдруг захочешь присоединиться.

— Опасаюсь за твоё душевное здоровье.

— Просто звонок из вежливости, Стоуни. Не хочу, чтобы ты подумал, будто я действую за твоей спиной.

Гурни не был в том месте, где похоронили Памелу Эспиносу, уже семь лет. Окрестности так называемого парка и тогда приходили в упадок, а за прошедшие годы ничто не повернуло этот процесс вспять. Сетка-рабица, отделявшая лесистую часть парка как территорию, загрязнённую токсичными отходами, покосилась и проржавела.

Он объехал парк по периметру до неогороженного входа, который когда-то показал ему Даласио. С удивлением Гурни обнаружил, что интересуется этим местом не один он. В высокой траве, за заросшей дорожкой, ведущей в лес, стоял чёрный «Додж Интерсептор».

Гурни вышел из машины, убедился, что в «Интерсепторе» никого нет, и пешком направился по дорожке. Воздух был влажным и неподвижным. Каждый шаг поднимал новую тучу мошкары.

Выйдя из сырого леса на залитую солнцем поляну, он увидел у ручья, где была похоронена Пэм Эспиноса, коренастого мужчину с рыжевато-русыми волосами. Тот смотрел вверх на единственное дерево посреди поляны.

Гурни усмехнулся. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Только не воображай лишнего, — сказал Бёрк, поворачиваясь к нему. — Я тут не потому, что считаю это чёртово захоронение ключом к какой-нибудь великой разгадке.

— Тогда зачем ты здесь?

— Это лучше, чем альтернатива. К нам без предупреждения нагрянула двоюродная сестра жены, притащив своё невыносимое потомство. Три маленькие гиены без малейшего понятия о дисциплине.

— Смотрю, ты стоишь как раз возле дерева, которое давало тень юному Фрэнки.

— Да. Если, конечно, верить хоть единому слову этого маленького негодяя.

Гурни медленно оглядел поляну, задержав взгляд на ручье, и наконец посмотрел на дерево.

— Выше, чем я помню.

Бёрк пожал плечами. — Думаю, они растут, пока живы. Представь, если бы и с нами так было. Моя бабушка стала бы чёртовым чудовищем.

— Как думаешь, что это за дерево?

— Листья немного похожи на ивовые, только у ивы ветки свисают, а здесь нет.

Гурни достал телефон и сфотографировал дерево. — У меня нет приложения для определения растений, но покажу снимок человеку, который в деревьях разбирается.

— Да какая, к чёрту, разница?

— Скорее всего, никакой.

На мгновение воцарилось молчание, которое нарушил Гурни.

— А что, если разыграть сцену, которую описал Даласио? Я буду Фрэнки, ты — его безумным братом. Если воспроизведём всё прямо здесь, может быть, увидим, что в рассказе не сходится.

Бёрк уставился на него.

Гурни пожал плечами. — Что мы теряем?

— Капитан, от которого зависит моя карьера, был доволен как свинья в грязи, когда ставил на деле пометку «Закрыто». Сомневаюсь, что ему понравится новость о возобновлении.

— Ах, Стоуни, в глубине твоего католического сердца ты знаешь: истина сама по себе награда.

Бёрк с театральной обречённостью вздохнул. — Ладно. Давай покончим с этой самоубийственной затеей.

Гурни по памяти восстанавливал действия, описанные Даласио в признании, а они с Бёрком разыгрывали их шаг за шагом: братья копают яму киркой и лопатой у ручья, вытаскивают из багажника машины тело Пэм Эспиносы и скатывают его в неглубокую могилу, Фрэнки засыпает тело землёй, брат прыгает по рыхлой почве, утрамбовывая её. И всё это — в благодатной тени соседнего дерева.

— Ну и чего, во имя Господа, мы добились? — спросил Бёрк, когда они закончили.

Гурни пожал плечами. — Не знаю точно. Но ещё сильнее уверен, что во всей этой истории что-то не так.

Бёрк шумно втянул воздух сквозь зубы. — Прямо как вся моя чёртова жизнь.

Снова повисло молчание. На этот раз его нарушил Бёрк.

— Как идут твои частные расследования на севере штата?

— Вопросов прибавляется быстрее, чем ответов. Кстати, возможно, с одним из них ты мне поможешь. Меня интересует фирма «Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы» здесь, в Бронксе. Сын, Джонни Лемино, с виду прямо мафиози. Хотел бы узнать, насколько он в действительности связан с преступным миром.

Когда Гурни проехал примерно половину двухчасового пути обратно в Гладстон, ему позвонил Стюарт Уилмот.

Он рассказал, что спустя несколько часов после того, как разместил на сайте своей кампании и странице в Facebook сообщение об исчезновении Деклана Мура — и о преступном равнодушии полиции Гладстона к этому делу, — Мур объявился.

Гурни показалось, что Уилмот скорее раздосадован, чем обрадован тем, что с человеком всё в порядке. — Вы исправили свои публикации?

— Нет, — решительно ответил Уилмот, — и не собираюсь. Если люди и дальше будут считать Мура пропавшим, пусть считают. Сейчас не время для покаянных заявлений.

Думая об Уилмоте, фирме Лемино и месте захоронения Пэм Эспиносы, Гурни подъезжал к «Трёхцветному коту», надеясь провести там спокойный вечер. Но когда он перевалил через дорожный подъём и впервые увидел гостиницу, картина оказалась какой угодно, только не умиротворяющей. На гравийной площадке перед домом под разными углами стояли три полицейские машины с распахнутыми дверцами. Джастин Клейборн, вцепившись в верхнюю перекладину перил, застыл на краю крыльца, словно прикованный взглядом к происходящему перед ним.