Призрачный амбар (ЛП), стр. 35

Следующий голос оказался, судя по звучанию, самым молодым. — Говорят, на Весенней ярмарке хотят запретить продажу арбалетов. Это правда?

— Если меня изберут главой города, никакого запрета не будет. Мы живём в свободной стране, и я прослежу, чтобы Гладстон таким и остался.

Следующей позвонила женщина. Дрожь в голосе выдавала пожилой возраст. — Мистер Рэнсэк, не расскажете, что это за яркие огни мы видим в небе?

Он помедлил. — Вы не могли бы их описать?

— Ну, яркие, я же сказала. Иногда быстро так двигаются. Иногда вовсе с места не сходят. Больше всего беспокоит, что они почти всё время над водохранилищем. Я спросила племянника Колби, он служит в американских ВВС, не пришельцы ли это, а он говорит, не знает, но вполне могут быть. И вот водохранилище-то беспокоит. Они прямо над ним, и воду после такого пить не хочется: кто знает, что они туда сбрасывают. Потому я и звоню, чтобы вы, когда вас выберут, а я молюсь, чтобы выбрали, проверили это, если только вы уже не в курсе.

Задумчиво кивнув, Ранзак пообещал разобраться с загадочными огнями, равно как и со множеством других вещей, тревоживших жителей Гладстона.

— Меня зовут Уэйн Маклин, — объявил следующий дозвонившийся с сильным выговором жителя северной части штата. — Я начальник смены на станции очистки стоков. Хочу сказать, мистер Ранзак: всем сердцем верю, что вы — тот самый динамит, который нужен нашему городу. Вы режете правду-матку. Никакой сопливой чуши. Знаете, что надо делать. Взорвать прогнившую систему и начать заново. Спасибо, сэр.

Пока он говорил, в кадр вошла молодая женщина с планшетом для бумаг и встревоженным лицом. Она передала Страму записку, и любопытство на его лице сменилось мрачной озабоченностью.

— Простите, Дон, — сказал он, — вынужден вмешаться. Мне только что передали срочную новость. Здесь говорится, что давний житель Гладстона Дик Лумис арестован в связи с повреждением чужого имущества. По словам очевидцев, мистер Лумис въехал на экскаваторе-погрузчике прямо в витринное окно предвыборного штаба Уилмота, выкрикивая: «Живи свободным или умри». Полицейские на месте происшествия сообщили, что Лумис, по-видимому, был пьян. Кажется, он выступал в вашу поддержку на встрече в муниципалитете. Хотите что-нибудь сказать по этому поводу?

— Уверен, сторонникам Уилмота будет что об этом сказать, но сначала нужно узнать все подробности.

— Похоже, мы уже знаем, что один из ваших сторонников повредил штаб вашего соперника. Вы готовы осудить этот поступок?

— Как вам известно, Джордж, я не призываю к насилию ни в каком виде. Но разочарование происходящим сегодня может толкнуть людей на отчаянные действия.

— На этой ноте, Дон, благодарю вас за то, что поделились своими взглядами со зрителями нашей специальной прямой трансляции «Трай-Каунти стар». И благодарим нашего щедрого спонсора — комитет Весенней ярмарки Гладстона.

Страм повернулся к камере, которая начала медленно наезжать на него. — В этом году Весенняя ярмарка обещает быть самой большой и лучшей за всю историю! Вас ждут традиционные гладстонские гонки на серийных автомобилях, большой турнир лучников, школьный чемпионат по стрельбе из пистолета, жареные шарики с арахисовым маслом от Эллы, лото с коровьими лепёшками, карусели и аттракционы, лазание на столб, любимые звёзды кантри и неизменно популярная реконструкция битвы при Банкер-Хилле. Приходите пораньше и оставайтесь допоздна!

Клейборн с кислой миной повернулся к Гурни. Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, за окном сверкнуло, затем на верхнем этаже дома прогремели пять взрывов и послышался визг шин уносившейся прочь машины.

ГЛАВА 25

К приезду полиции — тех самых двоих, что выезжали на взрыв пикапа Арбор Локвуд, — Гурни уже обследовал место происшествия и установил несколько основных фактов.

Источником взрывов оказалась большая пиротехническая ракета, запущенная с улицы в открытое чердачное окно. Там сработал её основной заряд, высвободив пять дополнительных, разметавших потоки металлических искр по всем углам почти пустого чердака. Учитывая небольшие размеры оконного проёма, Гурни также заключил, что стрелявший воспользовался более точным пусковым устройством, чем короткие мортирные трубки, применяемые для фейерверков Четвёртого июля.

Благодаря тому что огнетушители имелись на каждом этаже, в том числе на чердаке, ему удалось свести ущерб к нескольким обугленным участкам пола, стен и стропил.

Полицейский постарше, потолще и поизмученнее объявил, что составит рапорт о происшествии, а Клейборн, если захочет, может явиться в участок и подать собственное заявление. Впрочем, по его тону было ясно: он считает это пустой тратой времени.

— Подростки, — пробормотал он. — Разрешите фейерверки — и вот с какой дрянью нам приходится возиться.

Очевидно, под «дрянью» он подразумевал не только причинённый ракетами ущерб, но, что ещё важнее, досадную необходимость выезжать на подобные происшествия.

Когда оба полицейских уехали, а паника Клейборна сменилась тихой яростью, Гурни удалился в свою комнату, чтобы обдумать вопросы: кто, зачем и каким образом устроил нападение.

Вопрос о том, кто за ним стоял, упирался, разумеется, в смысл слова «ответственность»: подстрекатель мог быть виноват не меньше исполнителя. Что касается того, кто непосредственно запустил ракету, Гурни неохотно соглашался, что это, вероятно, подросток — или человек с подростковым складом ума. Похожее впечатление произвёл на него тот, кто испоганил штаб Уилмота, будь то один человек или несколько. Но личность того, кто направлял действия этих подростков, — совсем другой вопрос.

Вопрос «зачем» затрагивал несколько уровней мотивов — даже в простейших делах разобраться в них зачастую непросто. И стремилось ли нападение с фейерверком к той же цели, что и похищения, оставалось неизвестным. Было ли оно вспышкой враждебности или частью организованной кампании запугивания? Поняв, что ответа пока нет, Гурни перешёл к вопросу «как».

Визг шин уезжавшей машины наводил его на мысль, что участников было как минимум двое: водитель и тот, кто запустил ракету. Это снова заставило его задуматься о том, как удалось попасть ракетой в маленькое чердачное окно, а значит, о пусковой трубе, позволяющей точнее направить ракету, чем короткая мортира.

Само слово «труба» напомнило ему тубусы для почтовых отправлений — простые, дешёвые, любых размеров, какие можно купить в магазинах канцтоваров и пунктах UPS в любом американском торговом центре. Следом возник вопрос: преступник оставил бы тубус у себя или выбросил? Улика, найденная при нём, прямо указывала бы на его причастность, так что естественным было бы желание от неё избавиться. И чем скорее, тем лучше. Гурни решил осмотреть обочины в том направлении, куда, судя по звуку, умчалась машина.

Не прошло и нескольких минут поисков, как в водосточной канаве меньше чем в ста ярдах от гостиницы он обнаружил почтовый тубус длиной пять футов. Запах сгоревшего чёрного пороха не оставлял сомнений, для чего тот служил. Гурни осторожно поднял находку, взяв её через носовой платок, чтобы по возможности не смазать отпечатки пальцев, и отнёс к «Трёхцветному коту». Уложил в багажник и уже собрался ехать в полицейский участок, когда зазвонил телефон.

Звонил Уилмот.

Гурни ожидал услышать поток ругательств по поводу интервью Страма с Ранзаком. Но в голосе Уилмота звучал страх.

— Не могу дозвониться до Мэриан Лейк. Она сегодня не открыла книжный магазин. Я сейчас здесь. Её машина на месте. Дверь квартиры над магазином не заперта, но её самой нет, и на звонки она не отвечает. Что-то случилось, я чувствую.

— В полицию звонили?

— От них никакого толку! Вы можете приехать сюда? Пожалуйста.

Гурни подозревал, что паника Уилмота вызвана опасением: Лейк могла разделить участь Иви Хаббл и Кэй Элиот.