Призрачный амбар (ЛП), стр. 30

Гурни допускал, что среди сторонников Ранзака распространено предубеждение против геев. Однако ему не верилось, что именно оно стало главной причиной всего происходившего: угроз убийством, похищений, стрельбы в «Падшем ангеле», а теперь и взрыва на стоянке.

Он поблагодарил Клейборна и вернулся в общую комнату, решив, что у темпераментной Даволы Сайкс может быть любопытный взгляд на события. Но едва он направился к ней, как дорогу ему преградил Стюарт Уилмот.

— Нам нужно поговорить.

Они едва успели сесть в маленьком кабинете, как Уилмот выпалил: — Я должен что-то сказать нашим людям. Дать какую-то информацию, подбодрить, хоть что-нибудь. — Он беспорядочно жестикулировал и умоляюще смотрел на Гурни. — Понятия не имею, что сказать. Не могу же я повторять одно и то же.

— Возможно, для конкретных заявлений ещё рано. Ситуация меняется. Не стоит сегодня говорить то, от чего завтра придётся отказаться.

— Понимаете, они все здесь из-за меня. Это я созвал экстренное собрание, и тут такое. Нас взорвали! А если бы они находились на стоянке? Их могли убить. Что я должен им сказать?

— А что вам хотелось бы сказать?

Уилмот покачал головой и беспомощно развёл руками. Он тяжело откинулся в кресле, словно один этот вопрос совершенно его обессилил.

— Наверное, я мог бы говорить о взрыве так же, как говорил о том, что полиция преуменьшает значение стрельбы. Это новый стимул. Повод сделать всё возможное, чтобы победить Ранзака. Ранзак и его продажные копы взорвали нас — значит, пора переходить к ядерному ответу. Как вам?

— Так можно придать сегодняшним событиям положительную окраску. Но что касается Ранзака, меня это объяснение не вполне убеждает.

Уилмот изумлённо раскрыл рот. — Вы думаете, за всем этим стоит кто-то другой?

— Удобно обвинять во всём одного врага. Наш мозг устроен так, чтобы складывать разрозненные вещи в общую картину, искать связи и закономерности. Беда в том, что мы настолько любим стройные объяснения, что иногда видим связи там, где их нет. На этом и строятся теории заговора. Берём несколько отдельных фактов, хватаемся за теорию, которая их объединяет, а затем не замечаем данных, которые в неё не вписываются. Особенно если эти данные оправдывают нашего врага.

На лице Уилмота последовательно отразились гнев, растерянность и любопытство. — У вас есть данные, оправдывающие Ранзака?

— Нет. Но у меня нет и данных, которые его изобличают.

Уилмот раздражённо вздохнул. — Может, вы недостаточно усердно ищете.

— А может, таких данных просто нет.

— Я знаю, что они есть. Не могут не быть. Этот человек — чудовище. Присмотритесь к нему повнимательнее.

— Похоже, он сам хочет присмотреться ко мне. Пригласил завтра утром на встречу.

Уилмот нахмурился; в его лице смешались недоумение и тревога. — Куда?

— К себе, в дом у озера.

— Возможно, это плохая идея. Уж точно небезопасная. Если он считает вас угрозой… — Он умолк; выражение его лица говорило о самых мрачных возможностях.

Гурни был уверен, что дом Ранзака — последнее место, где хозяин пожелал бы допустить какие-либо неприятности. Но спорить с Уилмотом не было причин.

— Меня кое-что интересует. В «Падшем ангеле» на днях — вы заранее знали, что Фелпс собирается поддержать вас?

— Он сказал мне, что намерен это сделать. А что?

— Вы знаете, говорил ли он об этом кому-нибудь ещё?

— Понятия не имею.

— А вы кому-нибудь говорили?

— Нет. Или, если говорил, не помню. Это важно?

— Первый выстрел через окно попал в трибуну сразу после того, как Фелпс объявил о вашей поддержке. Идеально выбранный момент, если кто-то хотел таким образом кое-что подчеркнуть.

— Вы хотите сказать, что стрелок знал, чем закончится его речь, и приготовился стрелять, как только увидит аплодисменты?

— Примерно так.

— А потом он выстрелил в меня.

— Да.

Уилмот помедлил. — Но… этот выстрел не мог быть заранее запланирован. Я ведь мог стоять там, где меня не было бы видно. Значит… второй выстрел был спонтанным? Стрелок приготовился попасть в трибуну, потом увидел меня и воспользовался случаем?

— Похоже на то.

— Вы говорите без особой уверенности.

— Что-то не сходится. С одной стороны — тщательный расчёт, с другой — импровизация. Необычное сочетание.

— Но что ещё…

Вопрос Уилмота прервал стук в дверь кабинета.

Гурни поднялся и открыл.

Санни Киш нервно улыбнулась. — Приехали криминалисты. Руководитель группы разговаривает с тем неприветливым полицейским.

Гурни поблагодарил её, сказал Уилмоту, что хочет поговорить с прибывшими, и вышел через комнату для медитаций. На крыльце он увидел именно ту женщину, на встречу с которой надеялся: худощавую, смуглую Кайру Барстоу, руководителя кафедры криминалистики Рассел-колледжа. Она разговаривала с неприветливым патрульным.

Гурни знал, что современнейшее оборудование колледжа и быстрота получения результатов убедили многие города на севере штата обращаться в криминалистическую службу Рассела не только за лабораторными анализами, но и для сбора улик на местах преступлений. Он сталкивался с Барстоу во время двух предыдущих расследований и был впечатлён её умом и широтой профессиональных знаний. Дополнительным достоинством был приятный напевный акцент уроженки Вест-Индии.

С ней приехали двое помощников. Все трое были одеты в белые комбинезоны «Тайвек», защитные бахилы и латексные перчатки. Помощники устанавливали галогенные прожекторы, при свете которых ночь становилась странным подобием дня. В созданной ими атмосфере было что-то нереальное: остров света словно сгущал окружающую темноту.

Закончив разговор с полицейским, Барстоу несколько минут объясняла помощникам, откуда начать осмотр. Тогда она и заметила Гурни. Осторожно ступая по почерневшей земле, подошла к нему с тёплой улыбкой. Они не виделись почти полгода — с середины ужасного дела Гадюки.

— Опять вы, — сказала она. — Вас, как обычно, так и тянет к неприятностям?

Он улыбнулся в ответ. — Здесь идёт грязная предвыборная борьба. Происходят неприятные вещи. Меня наняли разобраться.

— Всё сложно?

Прохладный ветерок шелестел в деревьях вокруг владения. Он был слабым, но хотя бы немного разгонял вонь горелых шин и расплавленного пластика.

— Подозреваю, гораздо сложнее, чем кажется большинству. Кстати, пару дней назад в местном книжном магазине произошла странная стрельба. В «Падшем ангеле». Полиция Гладстона привлекала вас к расследованию?

— К сбору улик — нет. Сказали, что сами с этим справятся. Попросили только провести баллистическую экспертизу.

— Наверное, они не упомянули, что стреляли с высоты пятнадцати футов от земли?

Барстоу нахмурилась. — Из какого именно оружия?

— Из какого оружия? Из того, из которого выпустили две пули.

— Стреляли из двух разных стволов. По одной пуле из каждого.

— Это показала баллистика?

— Вас это смущает?

— Ещё одна странность. Их становится всё больше.

— Но вы ведь такое любите, разве нет? Дайте мне поработать. Может, найду вам ещё несколько.

Когда Гурни уже собирался вернуться в дом, он заметил патрульную машину Гладстона, поднимавшуюся по дороге. Она остановилась перед стальными воротами владения — открытыми на самом деле, но формально перекрытыми жёлтой полицейской лентой, которой была оцеплена большая часть стоянки.

Хоскинс вышел из машины и открыл багажник. Он надел защитные бахилы и перчатки, но положенным комбинезоном утруждаться не стал. Поднырнув под ленту, он подошёл к Барстоу, которая фотографировала на телефон землю позади одной из сгоревших машин. Гурни расслышал лишь несколько слов, зато по их поведению было понятно: Хоскинс пытался продемонстрировать свою власть, а Барстоу это нисколько не впечатляло.

Заметив Гурни, Хоскинс оставил Барстоу и широким шагом направился к крыльцу.

— Какого чёрта вы здесь делаете?

Гурни пожал плечами. — Меня пригласили на собрание.