Призрачный амбар (ЛП), стр. 22

Гурни прошёл за Уилмотом из прихожей в большую продолговатую комнату. На сосновом полу лежала дюжина сизалевых ковриков, другой мебели не было. Уилмот без стука распахнул дверь в дальнем конце комнаты и напугал сидевшего за заваленным бумагами столом мужчину с безумными глазами. Жёсткие чёрные кудри стояли дыбом, будто его ударило током.

— Стюарт! — вскрикнул он. — Я слышал ужасные новости! Ты цел?

— Рука немного ноет. Нервы на пределе. Работаешь над своим проектом?

— Почти закончил! Последние штрихи! Вам нужен кабинет?

— Ненадолго.

— Никаких проблем. — Он сгреб со стола несколько листов и поспешил прочь.

Кроме письменного стола, в кабинете были диван, низкий журнальный столик и два кресла. Уилмот осторожно опустился в одно из них. Гурни сел в другое.

— Это Оливер Банни, — пояснил Уилмот. — Художник, который устраивает художественные акции.

— То есть?

— Придумывает уникальные художественные акции. Например, создать скульптурную копию «Давида» Микеланджело, а потом взорвать её на первой же выставке.

— Он это сделал?

— Да.

— А смысл?

— Трудно сказать. Его новый проект понятнее: насмешка над культом вещей. Называется «БА-БАХ!». И на самом деле довольно х-хитро придуман. Это необычное дерби на уничтожение автомобилей. Каждая машина стоит б-больше ста тысяч долларов. Лучшие модели «Мерседеса», БМВ, «Ламборгини», «Бентли». Все в идеальном состоянии. Раздаётся стартовый выстрел, водители вдавливают педали газа, и машины разбивают друг друга вдребезги. Капитализм в руинах. Уничтожение одного процента богатейших.

В дверях появилась стройная женщина в наряде, напоминавшем моду хиппи прошлых десятилетий. В руках у неё был поднос с двумя кружками.

Уилмот жестом пригласил её войти.

— Ромашковый чай с капелькой мёда, — сказала она, ставя поднос на журнальный столик. — Есть новости об Иви или Кэй?

— Совсем никаких, — ответил Уилмот.

Женщина заметно вздрогнула. — Страшно даже думать.

Словно отгоняя эту мысль, она сменила тему: — Хармони рассказала за завтраком, что вы слышали вой волка в лесу у своего дома. Это правда?

Он кивнул. — У меня мороз по коже пошёл.

— Уверяют, что в этой части штата волков нет. Но откуда они знают?

Поскольку ни один из мужчин не ответил, она продолжила: — Если бы из Адирондакских гор пришла целая стая, они бы заметили. А если это не стая? Если волк-одиночка? Я прочитала в интернете, что одинокий волк может быть опаснее целой стаи. Вы знали?

Уилмот ответил, что нет.

— Дело в том, что волки становятся одиночками не по своей воле. С ними что-то не так, и стая их изгоняет. Оставшись одни, они сходят с ума и звереют. Вместо того чтобы охотиться ради еды, как нормальные волки, начинают убивать просто ради удовольствия. Ради вкуса крови. Как маньяки-убийцы. — Она судорожно вздохнула. — Простите. С тех пор как пропала Иви, у меня нервы на пределе. А теперь ещё и Кэй.

Она ушла, закрыв за собой дверь.

— Кто это? — спросил Гурни.

— Санни Киш. Создаёт произведения из найденных предметов. Такая разновидность коллажа: композиции из вещей, найденных, скажем, во время прогулки по лесу. Хармони познакомилась с ней на ярмарке ремёсел. Санни жила в фургоне, а её коллажи не покупали. Хармони пригласила её пожить здесь.

— А Хармони — это…

— Одна из трёх сестёр, которые ждали меня в больнице. Двух других зовут Рейнбоу и Астра. Их родители были хиппи, бросившими обычную жизнь в шестидесятых. Сёстры владеют этим местом, управляют им и решают, кому здесь жить.

Увидев, возможно, недоумение на лице Гурни, Уилмот продолжил: — Раньше дом принадлежал богатой жительнице Гладстона. Когда она стала беспомощной, то всё равно отказалась переезжать в дом престарелых. Последние три года её жизни сёстры по очереди за ней ухаживали. Она оставила им дом, землю и деньги на счёте. Они превратили усадьбу в то, что вы видите.

— А что это, собственно?

— Убежище для тех членов общества, кого обычно ненавидят фанатики и идиоты. Здесь временно живут художники с неоднозначной репутацией, а защитники окружающей среды, настроенные на решительные действия, проводят встречи. Разумеется, всё это делает коммуну мишенью угроз со стороны сторонников Ранзака.

— А кто здесь живёт?

— Кроме трёх сестёр, двое трансгендерных людей, поэт, пишущий хайку, специалист по целительной музыке, активист-веган, экологический адвокат, работающий бесплатно, двое сотрудников нашей избирательной кампании, а ещё Санни Киш и Оливер Банни.

— Любопытная компания.

— Большинство сочло бы их оторванными от жизни идеалистами. А на самом деле они ближе к реальности, чем алчные люди и те, кто одержим властью. Естественно, Ранзак их ненавидит.

Рассказывая о противостоянии, Уилмот словно приободрился и подался вперёд в кресле. Но движение отозвалось острой болью в раненой руке. Он поморщился и медленно откинулся назад.

— В больнице, — напомнил Гурни, — вы сказали, что нам нужно поговорить.

Уилмот поправил положение руки. Лёгкое заикание, на время исчезнувшее, вернулось. — Я видел в к-книжном магазине человека, которому там было не место.

— Тайсона Грока?

Уилмот удивлённо приоткрыл рот. — Как вы узнали?

— Я видел его раньше в «Дорожном доме Джесси». А в книжном магазине одна женщина сказала мне, как его зовут.

— Вы заметили, что он ушёл, когда начал говорить Г-Гордон Фелпс?

— Да.

— Значит, он м-мог быть тем, кто в меня стрелял.

— Возможно. Он в моём списке людей, с которыми нужно поговорить.

— Будьте осторожны. Он с-совершенный псих. Если решит, что вы его подозреваете… — Последствия Уилмот предоставил воображению Гурни. — Что будете делать дальше?

— Найду мотель и посплю. Возвращаться в Адирондаки уже поздно.

— Останьтесь здесь. К дому пристроен флигель с дополнительными спальнями.

Гурни хотел отказаться, но усталость заставила его принять приглашение.

Санни Киш провела его через дом в новую пристройку и показала комнату с почти монастырской обстановкой. Узкая кровать, комод, маленький стол и один стул. Единственное окно закрывала опущенная штора. Свет давала настольная лампа для чтения.

Санни улыбнулась. — Может, вам что-нибудь принести?

— Нет, но спасибо, что спросили.

— Если передумаете, я буду в комнате для медитации.

— Вы всю ночь не спите?

— Всегда.

— А спите днём?

— Да. Когда богиня бодрствует.

— Богиня?

— Солнце. Она охраняет меня, пока я сплю.

— Вы никогда не спите ночью?

Глаза женщины расширились. — Зло приходит ночью, когда богини нет.

— Даже сюда?

— Иногда оно приходит в обличье волка.

Она замолчала, устремив взгляд куда-то за пределы комнаты.

Потом внезапно вздрогнула и моргнула, словно пробуждаясь от сна.

— Если вы завтра ещё будете здесь, — сказала она бодрым голосом, — приходите на выступление Рейнбоу о жизненно важной роли опылителей.

Гурни промолчал.

— О пчёлах, — пояснила она. — Если пчёлы вымрут, мы все вымрем.

ГЛАВА 17

Настоящий сон к нему так и не пришёл. В короткие промежутки дремоты ему мерещились Фрэнки Даласио, закапывающий убитую девушку, вой одиноких волков и члены «Братства», пронзающие Уилмота заострёнными бильярдными киями.

В четыре утра он сдался, оделся и отправился в комнату для медитации. Там за складным столом, который, судя по всему, поставили ночью, сидела Санни Киш. В одной руке она держала узловатый обломок древесного корня, в другой — зазубренный кусок синего камня. Когда Гурни подошёл, Санни бережно положила их по обе стороны от фиолетового гриба веерообразной формы.

Она с интересом взглянула на него. — Чем могу помочь?

— Решил начать день пораньше. Как мне выехать через ваши охраняемые ворота?

Она обиженно надула губы. — Вы уезжаете?