Медоед 13 (СИ), стр. 32

— Мне бы мою броню и оружие. — согласился я.

— Оружие долго делать, я не уложусь в твои тайминги. А вот броню могу. А что там за замок, говоришь?

И я максимально попытался представить то, как копия той двери появляется перед Осьминогом.

— Замок занятный. А петли нет — наполни меч Цигмой, сруби петли, и содержимое склада твоё, — выдал он.

— Скажи, кстати, почему я не могу наполниться энергией и дать всем тут по шее? Демон местный говорил про то, что нам это не под силу.

— Прям таки не под силу… — усмехнулся Осьминог. — Просто время надо. У вас в Аду оно быстрее течёт — месяца за полтора местного времени уложишься. Смотря сколько силы надо поглотить.

— Месячный запас Цигмы с Подворонежа! — озвучил я.

— Я не знаю, сколько это в человеческих единицах маны. Кстати, разреши командировку к тебе в АД? — Выдал Осьминог облегчив мою задачу, потому что приказать человеку лететь в АД я не мог, по этическим причинам.

— Ты уверен что тебе сюда хочется?

— Ну, во-первых, тебя поддержать надо. А во-вторых, там Цигма. Она, конечно, токсична, с ней в реальность нельзя — сразу захочется руки на себя наложить, но я бы её там освоил правильно.

— Ира там как? — спросил я, вспоминая что Осьминог её телохранитель.

— Тут столько шпионов её охраняет, что ей ничего не грозит. Я раскинул на картах — ещё года три точно.

— На картах? — улыбнулся я.

— Я не виноват, что у вас только карты и кофейная гуща работает для предсказаний будущего. Где ты говоришь, у тебя штаб?

— В Театре Драмы Воронежа, — озвучил я.

— Скоро буду. Дня через три по вашему. Держись там без меня. А пока давай твою броню сделаем.

Я сидел напротив двери, а Осьминог работал удалённо, постоянно прося у меня расслабиться и дать ему ещё маны. И я делился тем, что наел тут. Оказалось, что энергия самоубийц действительно вредная и токсичная, что она отравляет разум и её надо очищать, но на это времени не было совсем. И вот на моём «теле» начала прорастать моя броня, мой шлем, напитал Осьминог «силой» и мой меч.

А когда работа была закончена, он сказал, что рекомендует после Ада слетать в Таиланд, потому как там полный легалайз и голову переключить. На это я ответил, что наркота не моё и вставая из медитативной позы, прервал сигнал.

Меч был вынут из ножен, чтобы быть дважды обрушенным на дверные петли. И после первого удара в металле организовалась глубокая зарубка, словно у меня в руках была не сталь, а световой меч из творения Джорджа Лукаса «Звёздные Войны». Резал он так же хорошо. Поддев мечом дверь, я отогнул её в сторону щеколды с большим замком. А перед моим взглядом снова была лестница в подвал. И оттуда сияло, словно там работало с сотню ламп дневного света.

Я спускался туда, морщась под шлемом, а когда достиг ровного плато, увидел бутылки, и много. В таких возят воду в офисы на дом. 19-литровые тары лежали друг на друге, заполняя почти всю площадь огромного подвала — квадратов 300, не меньше и светились ЦИгмой.

И всё это была жизненная сила самоубийц. Знали бы они перед смертью, сколько в них по-настоящему силы, они бы никогда не приняли то самое смертоносное решение и продолжили бы жить. А правее от бутылок были стеллажи с оружием стрелковое и автоматическое, примерно на роту солдат и в основном советское. И я подошёл к стеллажу, чтобы взять себе РПК — тот, с которым я прикрывал отступление своих ребят и разведчика Александра Медведева из-под Грозного в 1994-том.

К каждому оружию шёл один снаряжённый магазин и куча пустых, и цинки, полные «маслят». Магазины к РПК я рассовал по разгрузке.

И вот, с пулемётом в одной руке и бутылкой Цигмы в другой я поднялся к своим самоубийцам.

Бутылка была поставлена в холл, и я уже замечал в ней жадные взгляды.

— Ямамото, — позвал я. — Организуй вооружение людей и накорми их Цигмой. Там в подвале запасов тьма. Нам надо ждать штурма, пока они стягивают силы.

— Хай! — ответил он, и струйки самоубийц и сосателей — тоже бывших самоубийц, но вставших на должности чертей, — потекли вниз.

Они все тут выглядели как обычные люди, только замученные в лагерях, лишь сосатели ощущались покрепче и понаглее. Никаких рогов, никаких пяточков и копыт — только бледная кожа да мутные глаза.

Лично я расположился на лестнице и взирал через витраж на позиции противника. Там тоже была суета, шумела техника, слышался мат — они концентрировали силы и старались это не показывать. Мне принесли цинк и поставили у ног, и я в привычном темпе стал снаряжать магазины к РПК, стараясь вкладывать в каждый патрон Цигму, так сказать, чтобы больнее било.

Думая о том, что три дня в Аду до прибытия Осьминога покажутся Адом, но именно тут, у театра драмы Подворонежа, состоится последняя битва с Бароном Мейновером Многоруким. Он ещё не знает, что я вскрыл его сокровищницу, и его явно ждёт сюрприз.

Понятное дело, что у них тут в Аду поставлен трафик Вниз, и моя революция явно его сорвёт. Но на Самого Низшего я работать всё равно не буду. Можно, конечно, добраться до перекрёстка, того, о котором говорил Барон, и выйти, если он не врал. А если врал — придётся всё таки убивать главного демона Москвы.

А потом что? Не оставлять же такую территорию — столько людей тут, пускай и совершивших ошибку, мучаются, кормя тьму. Чтобы та потом снова искушала людей на плохое.

Время шло. Мои магазины были снаряжены, а вокруг меня стали появляться люди — уже с другим оружием и другим настроем. Цигма, которая в реальности бы склонила к суициду, тут давала возможность жить и радоваться послесмертию.

Лента нашлась и на пулемёт «Максим». И вот на позиции противника снова взвился белый флаг, снова майка на стволе, и снова тот парламентёр, уже смелее, выходил из своих баррикад.

И снова он пришёл, озираясь на вооружённых людей, а я вышел к нему навстречу.

— Я вновь уполномочен, чтобы быть только ртом, — заявил он.

— Диалога больше не будет, — произнёс я ему. — С Бароном не будет. А с тобой — да. Последний раз предлагаю примкнуть ко мне по доброй воле.

— Бля… — протянул парламентёр. — Вы открыли склад, да?

— И мы знаем, что Барон планирует штурм, и что у вас численное преимущество. А ты, если не примешь моё предложение, будешь убит тут же. А если примешь — накормлен и вооружён.

— Я принимаю, нижайший Истребитель Медоед, — произнёс он, опускаясь на колени и приклоня голову.

— Ямамото, — обратился я к своему полководцу, — принимай дипломата в штаб группировки дома Павлова.

— Хай, — кивнул Ямомото и махнул рукой дипломату, мол, идём за мной.

И не прошло и пяти минут, как за окнами здания раздался гул, изрекаемый сотнями, если не тысячей, голосов из мата. А я выглянул в витражное окно. Из-за грузовиков, с правой и с левой улицы и со здания напротив, на театр Драмы бежала тля — много, бесчисленно много.

— Огонь! — прорычал я.

— Мочи козлов! — перевёл переводчик, а мои позиции зарокотали автоматными и пулемётными очередями.

А я прицелился из РПК в правый бензобак грузовика.

— Зажигательные… — прошептал я Цигме, которая была снаряжена в магазин.

«Начать и кончить, начать и кончить!» — промелькнуло в моём сознании.

Глава 16

«Беззащитная» тварь

Стрелял я одиночными, и бензобак грузовика что стоял справа был пробит, но вопреки боевикам оно не взорвалось, а просто полыхнуло разрастающимся пламенем, поджигая машину.

«Ну, я попробовал», — подумал я и переключил на автоматический огонь.

Выцеливал я даже не сосателей, которые гнали толпу тли на штурм, я искал его, но наглой многоножки нигде не было.

И тогда я начал поливать по заградотряду сосателей противника. Черти гнали тлю вперёд и даже умудрялись стрелять по окнам театра.