Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 95

– Держи.

– Зачем? – непонимающе посмотрела на меня девушка.

– Продержи целым десять секунд, – озвучил я задачу.

Конь рассыпался на четвёртой.

Оливия смотрела на пустое место в собственной ладони. Долго.

– Ещё раз, – требовательно сказала она.

Я поставил сформированного короля на ее сторону доски, в окружение трех ее фигур. Он просто стоял, ждал своего хода, а через несколько секунд начал постепенно бледнеть и моргать.

Очевидно, что леди Винд так раньше не умела.

– Полагаю, мне стоит извиниться.

– Не стоит, – отмахнулся я. – Главное – результат.

– Я рассказала учителю про наши шахматы.

Я поднял голову.

– Что ты сделала? – постарался как можно спокойнее спросить я.

– А что? – Оливия с невинным видом расставляла фигуры заново. – Ей было интересно.

Глава 16

Суббота начиналась с факультатива, а факультатив – с чая в кабинете леди Уильям, где меня традиционно ждала тёплая и приветливая компания из архимага и тёмного альва. Торт, как обычно, ополовинили ещё до моего прихода. Ну а чего еще можно ожидать от темного альва⁈ Кто же знал, что он к тому же и сладкоежка!

– Оливия рассказала про твою задумку с магическими шахматами, – сказала Алиса вместо приветствия.

Лунный камень нежился на пышной подставке, поблескивая накопленным эфиром. Так что мой подарок явно пришелся по вкусу, но это другое, понимать надо.

– Просто применил творческий подход к тому, что ей и так очень хорошо знакомо, – кивнул я.

– И при этом она умолчала, что играет в них полтора месяца, – вкрадчиво произнесла женщина.

– Видимо, просто забыла сказать, бывает, – пожал я плечами. – Не думаю, что докладывает о каждом шаге.

– Виктор, – с нотками угрозы в голосе произнесла Алиса.

– Она мне мстит, – вздохнул я. – За четверг. А также среду, вторник, понедельник и, возможно, воскресенье. Но точно не за субботу с пятницей.

Увы, судя по их лицам, интрига выходных не сработала, тему перевести не вышло.

– Интересно другое, – профессор Блэк отставил блюдце. – Альвы играют в похожую игру.

– Правда? – заинтересовался я. – Как называется?

– Битва Света и Тьмы.

– И насколько похожа? – чуть склонил я голову набок, так как никогда ничего о подобном не слышал.

– Те же шестьдесят четыре клетки. Те же восемь пешек, – Самуэль изобразил самую доброжелательную из своих улыбок. – Разница в том, что наша годится для тренировки магов, а ваша – нет. По крайней мере, в ее изначальной задумке.

– Разве это не ожидаемо для магической цивилизации технически бессмертных существ?

– Есть легенда, что игру популяризировал один эльфийский торговец после того, как проиграл в ее аналог одной фее. Представляете, какое унижение для высшей магической расы? А когда он стал мастером игры и взял реванш, то малышка призналась, что играть ее научил человеческий волшебник.

Где‑то на дне черепа память предка сделала движение, которое у живого человека означает «отвести глаза». Будь Мерлин отдельной личностью, живущей у меня в голове, он бы сейчас сказал виноватое «упс».

– Так откуда, говоришь, ты знаешь эту игру? – как бы невзначай уточнила Алиса.

– Про Битву – впервые слышу, – честно признался я.

Мне, несмотря на то, что я сказал правду, не поверили и решили проверить все лично.

– Себастьян, доску.

Дальше шёл урок смирения для архимага древности, который не умел играть в эльфийский аналог игры, которую сам же и создавал. Точнее, стал стартовым толчком для ее развития и адаптации.

Десятый Посох Британии не стала расставлять фигуры. Она положила ладонь на край доски, и белая армия встала в один миг – шестнадцать печатей вспыхнули разом, как гирлянда, в которую подали напряжение.

Главное отличие выяснилось сразу. У Искорки фигуры были фигурами, пусть и подобно хозяйке, метающие искры во все подряд.

У архимага армия была будто живая. Все же магия способна на многое, главное – проявить фантазию и подогнать под это возможности самого мага.

Как устроен размен в обычных шахматах? Ты выстраиваешь последовательность. Чёрный конь бьёт белую ладью, белая пешка бьёт коня. Размен не в пользу белых – ладья все же будет подороже коня, хотя, опять же, зависит от того, как играется партия. Преимущество крохотное, но оно копится с каждым ходом, и в этом, собственно, вся игра.

В Битве Света и Тьмы этого нет вообще. Что как раз меня и удивило.

Игроки не касаются фигур. Совсем. Ты воздействуешь на печать – дальше фигура двигается сама. Твоя пешка зашла на чужую половину, и на этом ходе её просто срубили: не потому, что твой противник так решил, а потому что его пешка достаточно «развита», чтобы решить это самостоятельно.

В человеческих шахматах такое назвали бы читом и лишним ходом. И были бы правы. Все же, когда твои юниты могут, благодаря заложенным конструктам, сами выполнять какие‑то действия, это добавляет разнообразия в стратегию боя.

Ни элегантности, ни расчёта на двадцать ходов вперёд. На магическом поле боя всё подстраивается под магию игроков и их умения, а не наоборот.

Как игра – редкостно кривая штука, как по мне. Как тренажёр для мага – идеальное воплощение привычных вещей с нового ракурса.

К тридцать второму ходу у меня на доске осталась одна, пока еще целая фигура.

– Интересно, – подытожил я. – Но для Искорки, пожалуй, рановато.

– Как и для тебя, – усмехнулась леди Уильям. – Сдаёшься?

– Я ещё не проиграл, – покачал я указательным пальцем наставнице.

– Тут невозможно выиграть, Виктор.

– Учитель хочет пари? – слегка прищурив глаза, посмотрел я на нее.

– Ха…

– На желание?

Алиса открыла рот. И закрыла.

– Нет уж, – она покачала головой. – Ты слишком полон сюрпризов. Я тебя достаточно знаю: стоит мне согласиться, и ты немедленно выкинешь какой‑нибудь невероятный трюк.

– Ц… раскусили, – показательно нахмурился я в ответ.

Профессор Блэк отчётливо хмыкнул в чашку.

– И что у тебя было за желание? – не выдержала Алиса минуты через две, пока я еще рассматривал «поле боя».

– Ничего особенного. Хотел подержаться за Десятый Посох.

Себастьян с крайне сосредоточенным видом долил чаю в полную чашку.

– Когда еще выпадет случай оценить, как такая редкость ощущается в руке? Такой размер, такая мощь…

– За Десятый Посох, – уточнила леди Уильям странным тоном.

– За посох, – подтвердил я. – Он висит на стене, как метла в подсобке, будто так и положено уникальному артефакту.

– Всего‑то? Достаточно было вежливо попросить и я бы дала, – Алиса откинулась на спинку и разочарованно вздохнула. – А я‑то уже навоображала.

– Для того, что вы навоображали, у нас слишком разные статусы, учитель, – не сумел удержаться я от подколки.

А ведь если так подумать, то мой предок не был так несдержан на язык, как я. Так и понимаешь, что между нами все же есть разница.

– Какая жалость, – сказала герцогиня Глостерская таким неоднозначным тоном, что я на всякий случай прикинул, где тут ближайшая дверь.

Ведь Алиса красива и сильна, да ещё и Десятый Посох – полный набор, ради которого благородные дома веками устраивали войны и свадьбы, иногда именно в таком порядке. Беда в том, что бастард с русской фамилией пока не тянул даже на приглашение к столу переговоров.

Тем временем белая пешка дошла до моей единственной оставшейся фигуры.

Король шагнул навстречу, принял удар на себя и ударил в ответ. Пешка рассыпалась искрами.

– Какого… – Алиса выпрямилась. – Это жульничество!

– Разве? – картинно усмехнулся я.

Вся сложность была в том, чтобы уместить полный набор печатей в фигурку размером с напёрсток, да ещё и по ходу партии. Мистер Манекен, версия микро, ага. Полгода назад я бы за такое не взялся, но ночи, как известно, оставались мне.

Профессор Блэк поставил чашку, уже куда более внимательно наблюдая за игрой.