Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 104

Американская ветвь дома, вот оно что. Теперь обращение «братец» хотя бы обрело смысл. Все же Монро, как и многие семьи с длинной родословной, успели породниться со многими семьями. И разумеется, они не могли обделить другой континент вниманием, а кто лучше для этого подойдет как не родственники?

– Рад знакомству. Виктор Белов, – представился я.

Дэвид усмехнулся.

– О. Чернь знает своё место.

Ироничное замечание для человека, в жилах которого смешалось столько разной крови. Впрочем, вслух я этого не сказал. У людей, разговаривающих с духами, наверняка имелись чувствительные темы, и ещё более чувствительные покровители, так что аргументы надо доносить иначе, хотя…

– Я воспользовался законным правом древнего и благородного дома Монро на обучение в Оксфордской академии, – спокойно ответил я. – И победил в Испытании Вызова. А некоторым приходится договариваться с разжиревшими духовными паразитами за право присосаться к кормушке.

Дэвид перестал улыбаться.

Обидно, но по существу. Сила шамана зависела от количества и качества заключённых контрактов. Некоторые рода поколениями кормили своей энергией одного духа‑хранителя. Тот рос, набирался могущества и со временем мог стать Высшим.

Серьёзная сила. Вот только личной я бы её не назвал.

Тут всё как с кошками: ещё вопрос, кто кого считает хозяином.

– Смелые слова для человека, который прикрывается кровью Монро, – холодно произнёс Дэвид.

– Интересное замечание. Кто же я без крови Монро? – я задумался, прожевал блинчик с чёрной икрой и начал загибать пальцы. – Носитель двойного Дара. Ученик архимага. Партнёр Энтони Смита. Член Дисциплинарного комитета. Симпатичный молодой человек, если верить некоторым леди.

Даже если бы я не поступил в Оксфорд, то не пропал бы. В Русском царстве для одарённых студентов хватает привилегий и учебных заведений. Англию я выбрал потому, что она как бы это странно ни звучало, оказалась дешевле. А что стало бы с Виктором Беловым в России – уже совсем другая история.

– Скромность в этот список не входит? – язвительно поинтересовался Монро.

– Она мешает объективной оценке, – сдержанно ответил я.

– С нетерпением жду, когда ты увидишь своё настоящее место.

Дэвид чуть склонил голову.

– На индивидуальном турнире посмотрим, чего стоят все эти громкие слова.

– В соревнованиях магов? – скептически приподнял я левую бровь. – Я не участвую.

Дэвид на мгновение замер. Похоже, родственник рассчитывал лично поставить бастарда на место и только теперь узнал, что такой возможности не будет.

– Я состою в классе рыцарей, – уточнил я. – Но если правила позволят пересечься на общем этапе, буду рад проверить, сколько договорных пунктов нужно соблюсти, чтобы дух согласился получить по морде вместе с хозяином.

– Ещё увидимся, братец. Следи за спиной.

– Я буду пятым номером, – прямо ответил я на угрозу.

Дэвид ушёл, а я взял со стола ещё один блинчик, провожая взглядом родственника, что присоединился к межнациональной группе, где спектр шел от белых американцев до чернокожих студентов Санкоре.

Еще один привет из истории колониализма.

Как бороться с шаманами? Самый очевидный ответ – привести своих. Таким путем пошли французы, заключив союз с шаманами и колдунами Черного континента. Дух против духа, договор против договора. И толпа юристов с обеих сторон в настоящем времени. Просто, надёжно и настолько дорого, что после победы стороны еще десять лет спорят о размерах репараций и контрибуций. Но это уже их заморочки и точно не мой путь.

Второй вариант – разорвать связь между человеком и покровителем. Но хороший контракт предусматривал защиту от подобной наглости, а плохие шаманы редко доживали до международных турниров.

Оставались старые добрые способы: не дать заключить новый договор, заставить духа потратить запас энергии или создать ситуацию, в которой условия контракта мешают хозяину действовать. У каждого культа имелись собственные ограничения, табу и цена силы. Узнаешь их – получишь рычаг давления. Не узнаешь – сам станешь частью оплаты.

Войны культов и способы борьбы с шаманами занимали в библиотеке отдельную секцию. Надо будет заглянуть. Чисто из академического интереса, если американцы продемонстрируют что‑то посильнее Искорки в плане боевых возможностей.

– Ты посмотри на него, – раздалось сбоку. – Все блины сожрал!

– Яна, это невежливо, – заметил парень на русском.

Продолжая жевать, я покосился на вставшую рядом занятную пару.

Русоволосая девушка привлекала внимание необычной деталью: вместо одной ноги у неё был протез, будто выточенный из белоснежной кости. Благодаря чулкам и длинному платью особенность не сразу бросалась в глаза. А ярко‑синие глаза парня напоминали сапфиры, блестящие в ночи, и явно указывали на сильный родовой Дар.

– А Васька слушает да ест, – продолжила язвить красна девица. – Он будто с голодного края.

– Таёжного, – на русском поправила их подошедшая Оливия.

Я продолжал есть блин с чёрной икрой. Разумный человек не бросает деликатес только потому, что окружающим захотелось вдруг поговорить.

– О, ты знаешь русский! – обрадовалась Яна и протянула Оливии руку.

Леди Винд непонимающе посмотрела на раскрытую ладонь. Мы с парнем одновременно закатили глаза.

– Прошу прощения, леди, – перешёл он на английский с едва заметным акцентом. – Моя подруга не знакома с местными обычаями. Выросла в дикой глухой тайге…

Яна пнула его протезом. Сильно. Русский молодец оказался крепким – даже не поморщился. Наверное, уже привык.

– Где‑то я уже слышала про глухую тайгу, – пробормотала Оливия. – Извинения излишни. Я знаю, что Русское царство огромно, а у населяющих его народов множество культурных особенностей.

Она выполнила безукоризненный книксен.

– Оливия Винд. Сестра Скарлетт Маккой, приёмная дочь герцога Аргайла, ученица Десятого Посоха Британии. Оксфордская академия, команда «Камелот».

Можно сказать, сразу зашла с козырей.

– Алексей Синеглазов, – представился парень.

– Можно на русском, – предложила Оливия, не желая упускать возможность попрактиковаться.

А там кто знает: вдруг получится плюнуть ядом, а затем списать всё на чужой культурный код.

– Яна Костякова, – повторила девушка уже с поклоном, больше подходящим английским обычаям.

– А этот невоспитанный варвар – Виктор Белов, сбежал из вашего зоопарка, – представила меня леди Винд.

– А я говорила, что русским духом пахнет! – довольно улыбнулась его спутница, ткнув парня локтем.

– Так ты русский? – уточнил Алексей.

Я как раз закончил жевать и смог ответить на приветствие, пожав руку.

– По месту рождения, – ответил я. – Учусь в Оксфорде по праву крови бастарда рода Монро.

И пока меня не заняли новыми вопросами, торопливо цапнул еще закусок. На что и получил укоризненный взгляд.

– Что? – спросил я уже и пододвинул Оливии тарелку. – Попробуй, это вкусно.

– И что это?

– Вон, икра красная, вон чёрная. Жаль, заморской баклажанной нет, – стараясь сохранить серьезное лицо, ответил я.

– Нам самим мало, – заявил Алексей. – Могу предложить кабачок.

– Не соглашайся, – вмешался я. – Не успеешь осознать, как все ящики будут забиты кабачками и ты днями и ночами будешь солить, закатывать и жарить.

– Какое изысканное проклятье, надо будет запомнить, – заметила леди Винд.

Мы дружно посмеялись.

– Что привело вас на Туманный Альбион? – спросила Оливия.

– Ничего необычного. На других посмотреть, себя показать, – ответил Алексей. – Мы здесь, скорее, как сопровождение.

Он кивнул в сторону королевских особ. Принцесса Диана со свитой разговаривала с высокой девушкой в праздничном русском сарафане, рядом с которой маячила женская копия Алексея и высокий бледный парень.

– Мария Моревна, княжна Киевская.

– А рядом с ней тот самый Константин Кощеев? – уточнил я.

Яна фыркнула.

– Интересно, что же его выдало… кожа да кости? Вид «краше в гроб кладут»?