Июль 1941 года. Книга 6 (СИ), стр. 39

Он почти сразу нырнул в заросли, направляясь обратно к наблюдательной точке. Мы остались возле мостика, растерянно переглядываясь.

— Неприятно получается, — пробормотал Купцов. — Пока вернёмся в Пинск, пока соберут людей, пока сюда дойдут…

— Сам вижу, — отрезал я. — Давай сначала поймём, что они делают. Может, один фургон заводили для проверки и теперь…

Договорить я не успел.

Из деревни донёсся звук двигателя. Не грузовика. Мотор работал с более высоким звуком, постепенно приближаясь по дороге.

Мы мгновенно спрятались в кустах. Я присел возле края дороги, откуда через ветви просматривался подъезд к мосту. Через минуту на склоне холма показалась небольшая открытая машина.

«Кюбельваген».

Он ехал неторопливо, не больше двадцати километров в час. За рулём сидел солдат в полевом мундире, рядом с ним расположился человек в офицерской фуражке, ещё один офицер сидел сзади. Никакого сопровождения не было.

Я едва удержался от улыбки.

Иногда война сама подсовывает возможность, которой было бы глупо не воспользоваться.

— Офицеры, — едва слышно прошептал Купцов рядом. — Двое.

— Вижу.

Машина приближалась к мосту. Если пропустить её дальше и напасть чуть дальше, немцы в деревне не сразу поймут, что случилось. И главное, два штабных офицера могли рассказать значительно больше, чем умирающий гефрайтер.

Я быстро обернулся к разведчикам.

— Берём живыми, насколько получится. Горелов, по кабине не стрелять. Только по колёсам. Задача — остановить машину, а не превратить офицеров в решето.

Пулемётчик кивнул.

— Понял. Колёса.

— Дробышев остается на месте. Старшина, присмотри за переправой. Гриша и Петя — со мной!

Мы быстро отбежали от самого мостика дальше по дороге. Засаду устроили примерно в семидесяти метрах дальше, там, где кусты подходили почти вплотную к грязной колее. Горелов устроил «МГ» за толстым корнем почти на уровне дороги. Гаврилюк и Климчук залегли чуть левее.

Звук двигателя приближался. Через ветки мелькнул серый капот, затем показалась вся машина. Немцы ехали совершенно спокойно. Водитель смотрел на дорогу перед собой, офицер рядом с ним что–то говорил, повернув голову назад, второй слушал, придерживая на коленях кожаную папку.

Когда «Кюбельваген» вышел на прямой участок, я поднял ладонь.

Машина проехала ещё несколько метров.

Я резко опустил руку.

«МГ–34» дал короткую очередь.

Горелов отработал именно так, как я просил. Пули ударили по дороге перед машиной, затем ушли чуть выше, и переднее левое колесо почти сразу разлетелось клочьями. «Кюбельваген» резко повело в сторону, водитель попытался выровнять руль, но вторая очередь прошила заднюю покрышку. Машина дёрнулась, съехала с дороги и остановилась, уткнувшись передком в кусты.

Немцы среагировали мгновенно.

Офицер, сидевший рядом с водителем, буквально выпрыгнул через бок, ещё до полной остановки машины. В руке у него появился пистолет. Он выстрелил почти сразу, не пытаясь понять, откуда именно работает пулемёт, и пуля ушла куда–то в кусты над Гореловым.

— Живыми! — заорал я. — Офицеров живыми!

Водитель выскочил с другой стороны и попытался добраться до задней части машины. Когда он нагнулся, явно пытаясь достать с заднего сиденья какое–то оружие, Климчук резанул по нему короткой очередью. Водитель дернулся, ударился плечом о борт и сполз на землю.

Первый офицер продолжал стрелять. Он успел перебежать за толстую сосну и теперь бил из пистолета по кустам, где лежал Горелов. Пулеметчик несколько раз выстрелил поверх его головы, заставляя немца спрятаться.

Второй офицер оказался опаснее. Он поднял с заднего сиденья «МП–40», и сразу дал длинную очередь в нашу сторону. Несколько веток упали мне на макушку.

— Сука… — выдохнул я. — Гриша, прижми его!

Офицер дал еще одну очередь и рванул вдоль дороги к мосту. Гаврилюк открыл огонь перед ним, заставляя свернуть вправо. Но немец пер по прямой, как взбесившийся бык, не обращая внимания на фонтанчики земли, встающие прямо перед ним. Гриша, забыв, видимо, что у моста «дежурят» Купцов и Дробышев, испугался, что фриц сбежит и выстрелил на поражение. Пули попали офицеру в спину. Он пару раз кувыркнулся через голову и замер мордой вниз.

Оставался один.

Тот, что с пистолетом.

Он продолжал прятаться за сосной, время от времени высовывая руку и стреляя почти вслепую.

— Гриша, со мной! — крикнул я. — Обходим справа!

Мы отползли назад и начали смещаться через кусты, стараясь выйти немцу во фланг. Горелов продолжал отвлекать его редкими выстрелами, Климчук с другой стороны тоже поддерживал огоньком.

Через минуту я оказался сбоку от укрытия офицера. Он этого не заметил. Немец снова высунулся, выстрелил в сторону Горелова и сразу спрятался.

Я показал Гаврилюку два пальца, затем на дерево.

Гриша кивнул.

Мы одновременно рванули вперёд.

Офицер услышал шум слишком поздно. Он обернулся, вскидывая пистолет, но Гаврилюк в прыжке ударил его ногами в живот. Оба рухнули в траву, оружие вылетело из руки немца. Я подскочил, ногой отбросил пистолет и навалился сверху, прижимая противника к земле.

Офицер дёрнулся ещё раз, попытался достать меня локтем, но Гриша уже схватил его за другую руку.

— Лежать, сука! — зло процедил Гаврилюк, выворачивая немцу запястье.

Тот ещё несколько секунд сопротивлялся, затем замер.

Я быстро обыскал его, вытащил из кармана штанов маленький «Маузер», а из нагрудного кармана «Зольдбух» и только после этого позволил пленному сесть. На погонах я разглядел две звездочки.

— Гауптман, — удовлетворённо заметил я. — Вот это уже значительно интереснее.

Климчук подошёл к нам, всё ещё держа автомат наготове.

— Второй офицер готов. Водитель тоже. Наши целы.

— Хорошо. Машину с дороги убрать сможете?

Петя с сомнением посмотрел на «Кюбельваген».

— Сами не справимся. Но можно втолкнуть чуть глубже в кусты, чтобы с моста не сразу заметили.

— Сделайте. И тела тоже уберите с дороги. Я с Гришей отведу этого красавца дальше в лес и поговорю. А вы оставайтесь здесь и бдите. Если ещё кто–то поедет, не открывать огонь без необходимости.

Климчук кивнул.

Мы с Гаврилюком подняли пленного и повели вглубь леса. Гауптман шёл сам, заметно прихрамывая после падения, лицо было перепачкано землёй, фуражка потерялась возле машины. Руки ему связали ремнём за спиной, хотя особой необходимости в этом не было: после короткой драки весь боевой пыл из офицера куда–то исчез.

Отойдя метров на двадцать, мы нашли небольшую низину между елками, откуда не было видно дороги. Я усадил немца на землю, Гаврилюк встал чуть в стороне с автоматом.

— Name, Dienstgrad, Dienststellung, Truppenteil? — стандартно спросил я, демонстративно похлопывая по ладони «Зольдбухом».

(Имя, звание, должность, номер части?)

Немец несколько секунд смотрел на меня, явно оценивая, насколько разумно продолжать сопротивление. Потом опустил взгляд.

— Hauptmann Friedrich Keller. Regiments–Nachschubführer des Schützen–Regiments drei, dritte Panzer–Division.

(Гауптман Фридрих Келлер. Начальник службы тыла 3–го стрелкового полка 3–й танковой дивизии.)

Я открыл удостоверение и убедился, что пленный не врет.

— Wohin sind Sie gefahren? — продолжил я.

(Куда вы ехали?)

Келлер облизнул разбитую губу.

— Zum Divisionsstab. Mit Meldungen.

(В штаб дивизии. С донесениями.)

— Гриша, сбегай к машине, принеси всё, что там найдешь! — велел я Гаврилюку.

Он вернулся через пару минут с небольшой кожаной папкой, которую я ранее заметил у второго офицера.

— Вот всё, что там было, — сообщил Гаврилюк.

Я открыл папку и вытащил из нее несколько листочков и запечатанный конверт.

Келлер, увидев документы, заметно напрягся.

Я взял первый лист.

Это оказался список машин с номерами и краткими пометками об их техническом состоянии. Обычная штабная ведомость, которая сейчас была нам значительно полезнее любой красивой карты.