Июль 1941 года. Книга 6 (СИ), стр. 38

Через некоторое время мне стало значительно интереснее другое. Возле мостика, который связывал деревню с лесной дорогой, охрана оказалась намного слабее, чем я ожидал. Несколько дней назад немцы относились к охране этого объекта куда серьёзнее, а сейчас я насчитал всего четырёх часовых. Я наблюдал за ними почти полчаса. Ничего сложного охрана не делала: двое находились ближе к деревне, в оборудованных ранее «секретах», ещё двое бесцельно слонялись по настилу, периодически переходя с одного берега на другой и поглядывая в сторону дороги.

Купцов лежал рядом и тоже внимательно следил за мостиком. Когда один из немцев отошёл к кустам и принялся справлять малую нужду, старшина слегка поморщился и повернул голову в мою сторону.

— Всего четверо, — негромко заметил он. — И почти все на расслабоне.

— Захватим переправу? — медленно сказал я.

— А зачем она нам? — прищурился Купцов.

— Потому что это единственный нормальный выезд на лесную дорогу, — пояснил я, продолжая наблюдать за немцами. — Если штаб придётся брать, лучше, чтобы машины не успели выскочить из деревни и разбежаться по лесу. Возьмем мостик, а потом попробуем его уничтожить. Тогда немцы окажутся в ловушке.

Купцов нахмурился и посмотрел на деревянный настил.

— А чем ты хочешь его уничтожить? Гранатами? — сомневаясь, протянул старшина.

— Сначала доберёмся до него, — усмехнулся я. — А потом Петя посмотрит. Он сапёр, придумает что–нибудь.

Мы отползли от наблюдательной точки и вернулись к остальным. Объяснили бойцам задачу: без выстрелов снять охрану моста, и подготовить его к взрыву. Дрозденко оставили следить за деревней и стоянкой штабной техники. Разведчик молча кивнул, и устроился между кустами так, что заметить его было можно только с двух метров, а мы вшестером снова спустились в русло.

Чем ближе подходили к мосту, тем выше становились берега. Вода доходила почти до верха голенищ, песок под сапогами местами сменялся вязким илом, но зато сверху нас полностью закрывали густые ивы. Я шёл первым, следом двигались Купцов и Климчук, дальше Гаврилюк, Дробышев и Горелов с «МГ–34». До поста оставалось меньше пятидесяти метров, поэтому разговоры прекратились сами собой, а каждый шаг приходилось делать осторожно, чтобы не зацепить ветку или не поскользнуться на мокрой коряге.

За изгибом русла показался нижний край массивной деревянной переправы. Немцы хорошо успели поработать над его укреплением: под основными продольными балками появились дополнительные брёвна, между сваями виднелись новые раскосы, а настил сверху был усилен вторым слоем толстых досок. Делали всё не ради красоты. Через этот мост должна была проходить тяжёлая техника, и вражеские сапёры постарались, чтобы он выдерживал танки.

Я жестом остановил группу и выбрался чуть выше, к самому краю берега. Один из часовых стоял почти надо мной. Через ветки были видны сапоги и приклад карабина, висящего на плече. Немец переступал с ноги на ногу и время от времени поворачивался к дороге, совершенно не подозревая, что в нескольких метрах ниже сидят шесть человек.

Я жестами распределил бойцов. Купцов с Дробышевым должны были пройти под мостом и выбраться на противоположный берег, чтобы снять сидящих в «секретах». Горелов с пулеметом прикрывал их. Гаврилюк и Климчук шли со мной, брать часовых на самом мосту. Нападать решили по свисту Купцова.

Мы дождались, когда парни подберутся к кустам. Я вынул из голенища финку, подаренную Зиминым, и несколько секунд сжимал её в ладони, словно грея рукоятку. Нож выручал меня уже не раз, но сейчас требовалась не драка, а ювелирная работа. Нельзя было допустить борьбу, крики, или случайный выстрел.

Гаврилюк посмотрел на меня и едва заметно кивнул. Его немец стоял чуть дальше, почти у самого начала мостового настила, мой находился возле кустов и смотрел в сторону дороги. Я дождался, когда он снова отвернётся, выбрался из воды и медленно приблизился сзади, стараясь не наступать на сухие ветки.

Раздался короткий свист.

Я резко ускорился, и буквально выпрыгнул из зарослей. Левой рукой я зажал немцу рот, одновременно дёрнул голову назад и полоснул финкой по горлу. Лезвие прошло неожиданно легко, под уже покусанной ладонью опасно клацнули зубы — фриц попытался цапнуть меня за запястье, но почти сразу обмяк. Я продолжал удерживать его, не позволяя рухнуть на землю, пока сопротивление окончательно не прекратилось.

Справа послышалась короткая возня. Я повернул голову и увидел, как Гаврилюк медленно опускает своего часового в траву, придерживая за плечи. Неподалеку стоял Климчук с автоматом наизготовку, но его помощь не понадобилась. Значит, с нашей стороны всё прошло гладко.

На противоположном конце моста тоже обошлось без выстрелов. Через несколько секунд из–за кустов, скрывающих «секрет», показался Купцов, вытер нож о траву и махнул рукой. Мы быстро оттащили тела с дороги, спрятали их в густых зарослях и подобрали оружие, чтобы случайный взгляд из деревни не заметил валяющийся возле мостика «Маузер».

— Чисто, — прошептал Купцов, подойдя ближе. — Четверых сняли. Никто даже пискнуть не успел.

— Теперь я с Петей осмотрю мост, — сказал я, убирая финку. — Вы с пулеметом держите дорогу в деревню. А Гаврилюк присмотрит за дорогой в лес.

Мы с Климчуком прошлись вдоль настила, затем спустились к воде и несколько минут осматривали опоры, раскосы, продольные и поперечные балки. Когда мы закончили, Петя повернулся ко мне с хмурым видом.

— Не возьмём мы его гранатами, Володь, — тихо заключил Климчук. — Немцы хорошо усилили. Тут раньше четыре основные сваи держали настил, а теперь они добавили продольные брёвна и подпёрли всё раскосами. Даже если собрать наши «колотушки» вместе и сунуть под настил, доски разнесём, может пару балок перебьём, но мост не рухнет. Они часа за два настил восстановят. По–хорошему тут килограммов двадцать тола нужно и конечно детонаторы.

— А помнишь мы после боя у хутора бросили в лесу ящик со средствами подрыва, который нам от диверсантов достался? — спросил я, вдумчиво почесав затылок.

— Да я и не помню, где точно тот ящик бросил, — покачал головой Климчук. — Только приблизительное место. К тому же — сколько отсюда до хутора? Километров десять?

— Не меньше двадцати, — буркнул я и раздражённо посмотрел на мост.

Замысел выглядел красиво ровно до того момента, пока не пришлось столкнуться с реальностью. Захватить переправу мы смогли за несколько секунд, но уничтожить её оказалось нечем.

— Значит, пока просто держим, — решил я. — Если начнётся какое–нибудь движение, тогда будем думать по обстановке. Может действительно только настил подорвем и переправа будет заблокирована хотя бы на пару часов.

Климчук хотел что–то добавить, но в этот момент со стороны ручья послышался быстрый плеск. Все мгновенно насторожились, Горелов развернул пулемёт, а я поднял руку, требуя тишины. Через несколько секунд между ивами появился Дрозденко. Он бежал, пригнувшись, тяжело дышал и, добравшись до нас, несколько секунд переводил дух.

— В деревне движение началось, — выдохнул разведчик. — Возле машин маскировку снимают. С одного фургона ветки уже скинули, второй открывают. Один двигатель завели.

Я почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.

— Давно?

— Минут пять назад. Сначала двое пришли, потом ещё люди появились. Я подождал, хотел понять, просто мотор проверяют или уезжать собираются, но они дальше маскировку снимать начали.

Купцов нахмурился.

— Собираются сниматься?

— Похоже, — ответил Дрозденко.

Я посмотрел в сторону Клёнников. Вот и появилась проблема, которой до этого не существовало. Пока штаб спокойно сидел в деревне, можно было вернуться в Пинск, доложить Недвигину и привести подкрепление. Если же немцы начали готовить машины к выезду, через несколько часов наши «замечательные» разведданные устареют.

— Возвращайся на пост, — распорядился я. — Если начнут грузиться, сразу обратно.

— Понял, — кивнул Дрозденко.