Июль 1941 года. Книга 6 (СИ), стр. 37
Когда впереди показалась знакомая старая ива, у меня почему–то зачесалась левая ладонь. Укус на ней довольно неплохо зажил, и уже не мешал пользоваться оружием, но ощущение чужих зубов, впивающихся в мою плоть, запомнилось слишком хорошо. Именно здесь, где ручей подходил ближе к роще, пару дней назад я напоролся на немецкий «секрет», и сцепился с двумя солдатами врукопашную.
— Стоп, — тихо предупредил я, подняв руку. — Здесь выходим. Отсюда хороший обзор.
Мы начали осторожно подниматься на берег, разойдясь вдоль него с небольшими интервалами. На самый верх вместе со мной вылез только Купцов. Мы залегли на кромке и начали наблюдать за рощей.
Первая минута ушла на то, чтобы глаза привыкли к теням между деревьями. Каждая тёмная вертикальная полоса сначала казалась человеком, каждый блеск листьев — стеклом автомобиля, но постепенно зрение перестало нас обманывать.
На второй минуте я медленно прошёлся взглядом от левого края к правому, задерживаясь на просветах между стволами. Вчера там стояли танки, грузовики, бронетранспортёры и копошились сотни солдат. Сейчас было тихо и безлюдно.
— Вроде бы никого, — тихо произнёс старшина примерно через три минуты. — Даже птицы спокойно летают.
— Смотрим дальше, — упрямо сказал я.
Четвёртая минута прошла так же.
Пятая тоже.
Ни голосов, ни шума двигателей, ни блеска металла. Только убедившись в этом окончательно, я отполз назад.
— Роща пустая, — негромко сообщил остальным. — Заходим, но осторожно. То, что мы никого не засекли, не означает, что в кустах не сидит наблюдатель.
Группа поднялась от ручья и начала приближаться к роще с фланга. Открытый участок здесь был значительно уже, чем со стороны дороги, поэтому мы быстро пересекли его и скрылись между первыми деревьями.
Первое, что бросилось в глаза, — развороченная земля.
Даже зная, сколько людей и техники находилось здесь вчера, я не ожидал увидеть настолько изуродованную рощу. Под деревьями вообще не осталось травы. Сотни сапог, десятки колес и гусениц вытоптали всю растительность до корней. В местах, где тяжёлые машины разворачивались, почва выглядела так, будто её месили огромными лопатами.
Купцов остановился возле особенно глубокой колеи и покачал головой.
— Ничего себе они здесь потоптались. Словно стадо слонов несколько дней паслось.
Мы прошли рощу насквозь, нигде не задерживаясь. Никаких признаков действующего лагеря не обнаружилось.
— Идем дальше, к самой деревне! — решил я.
Мы снова спустились к воде и двинулись по руслу, обходя подножие холма. Берега становились выше, а густые ивы закрывали кромку. Обнаружить нас было невозможно, если только кто–то специально не подойдёт к самому краю и не заглянет вниз.
Купцов, шедший за мной, тихо заметил:
— Хорошо ты эти места изучил. Если бы мы первый раз сюда пришли, полдня бы искали такой подход.
— Первый раз мы эту речушку почти случайно нашли, — признался я. — Зато теперь грех не пользоваться.
— Правильно. Проверенная дорожка лучше трёх новых.
Через некоторое время впереди послышался более громкий шум воды. Я остановился и прислушался. Всё было нормально: ручей подходил к дороге, где через него был перекинут деревянный мостик.
Я поднял руку, заставляя группу остановиться.
— Дальше идем медленно и тихо, — предупредил я шёпотом. — Немецкий пост рядом.
Мы рассредоточились. Я вместе с Купцовым и Гаврилюком продвинулся ещё метров на тридцать и поднялся к знакомой группе кустов.
Клённики открылись перед глазами почти сразу.
Деревянные дома возвышались на самой вершине, чуть ниже темнели сады, огороды и редкие хозяйственные постройки. Солнце поднялось уже достаточно высоко, крыши хорошо освещались, и на первый взгляд всё выглядело мирно.
Но враг все еще был здесь.
Первого солдата я увидел возле сарая на обратном скате холма. Он стоял у плетня, приспустив штаны, с ремнем на шее и мочился на стенку. Чуть позже из–за кустов появился второй, прошёл несколько шагов вдоль плетня и остановился рядом с камрадом.
Я коснулся локтем Купцова и показал глазами на фрицев.
— Поссать вылезли, уроды, — прошептал старшина. — Значит, никуда они не делись.
Через несколько минут движение появилось и в самой деревне. Между домами прошла сразу небольшая группа — пятеро или шестеро. Потом из дома на крыльцо вышел, судя по фуражке, офицер. Постоял, глядя на небо и снова скрылся.
Это пока ничего не говорило о численности противника. В деревне могли находиться десять человек, а могли и пятьдесят. Дома и хозяйственные постройки закрывали большую часть обзора, поэтому считать тех, кто случайно показывался на открытых местах, было бессмысленно.
— Немцы в деревне сидят, — тихо подвёл итог Купцов. — Но сколько их — непонятно.
— Поэтому смотрим дальше.
Мы лежали за кустами довольно долго. Я сознательно не торопился. Задача заключалась не в том, чтобы подтвердить присутствие врага, а понять, кто именно занял Клённики. Остатки разгромленной группировки, какая–то тыловая часть или тот самый штаб, который мы искали.
Время шло.
Немцы периодически мелькали на единственной улочке деревни. Но ходили без суеты, неторопливо и, я бы даже сказал, вальяжно. Чувствуя себя в полной безопасности.
Гаврилюк, лежавший немного левее, вдруг тихо позвал:
— Володь.
Я повернул голову.
Он показал на правую часть холма.
— Там что–то есть за деревьями. Прямая линия какая–то.
— Машина? — уточнил я.
— Может быть, — ответил Гаврилюк. — Но отсюда плохо видно. Бинокль бы…
— Бинокль я разбил… — грустно сказал я.
— Тот, что тебе Бондаренко дал? — охнул Купцов. — Ну, Сошников, ты даешь!
— Так вышло, я не нарочно! — вздохнул я. — Надо будет ему замену где–нибудь надыбать. А пока… смотрим так… глазами.
Я долго смотрел в указанном направлении. Между деревьями действительно виднелось что–то тёмное и слишком правильной формы, однако понять, что это такое, не получалось.
Однако солнце, неторопливо катящееся по небу, постепенно смещало тени. И в какой–то момент я разглядел под деревьями на обратном склоне грузовик, прикрытый масксетью и срезанными ветками. Но не обычный, с открытым или тентованным кузовом, а с высоким прямоугольным фургоном, который в мое время называли «кунгом».
А чуть позже я сумел распознать силуэт второго грузовика. А потом обнаружил третий.
Машины замаскировали ниже по склону, под деревьями, где их было трудно увидеть как с воздуха, так и со стороны Пинска.
— Вижу три грузовика, — шепнул я Купцову.
— Я тоже, — откликнулся старшина. — И ещё что–то правее.
Я всмотрелся до рези в глазах. Ветер слегка качнул ветки. И мне все–таки удалось увидеть низкий угловатый бронекорпус, и четыре колеса вдоль борта. А над всем этим возвышалась большая рамочная антенна.
Такую машину спутать с чем–то другим было трудно — «Функваген». Мы вчера захватили такой же.
Обстановка стала предельно понятной — штаб «кампфгруппы Мантейфеля» действительно расположился в Клённиках.
Глава 15
Формально поставленную Недвигиным задачу мы уже выполнили: немецкое присутствие в Клённиках подтвердили, штабные машины и «Функваген» обнаружили, а значит, можно было разворачиваться и возвращаться в Пинск с докладом. Только подобная разведка получалась слишком уж поверхностной. Привести сюда через несколько часов подкрепление, а затем выяснить, что в деревне сидит не десяток штабистов с охраной, а полноценная пехотная рота, было бы одинаково неприятно и для меня, и для тех людей, которых отправят брать штаб. Поэтому я решил потратить ещё немного времени и хотя бы приблизительно разобраться, как немцы организовали оборону, где разместили личный состав и технику.
Мы ещё пару часов наблюдали за деревней с нескольких точек. Двигались короткими переходами вдоль ручья, поднимались к краю зарослей, десять–двадцать минут смотрели и снова отходили вниз. Немцы в деревне вели себя спокойно. На единственной улице время от времени показывались солдаты, возле домов мелькали офицеры в фуражках, но никакого большого движения не было, и по отдельным фигурам оценивать общую численность противника я затруднялся.