Июль 1941 года. Книга 6 (СИ), стр. 36

— Чего он там буровит? — спросил Купцов.

— Говорит, что простой ефрейтор и типа не знает, — перевел я.

— Врет! — убежденно сказал старшина.

— Конечно врет! — согласился я. — Солдатик из роты штабной охраны может не знать всей оперативной обстановки, но место, куда переезжает охраняемый им штаб, знать обязан. Если его отделение осталось прикрывать прежний район дислокации или дорогу, им как минимум должны были объяснить, куда отходить после выполнения задачи.

Я наклонился ещё ближе.

— Sie wissen es, — спокойно произнёс я. — Ihre Abteilung sichert den Stab. Sie müssen wissen, wohin Sie sich zurückziehen sollen. Wo ist der Sammelpunkt?

(Ты знаешь. Твое подразделение охраняет штаб. Вы должны были знать, куда вам отходить. Где точка сбора?)

Вебер зажмурился. Несколько секунд он вообще не отвечал, только тяжело втягивал воздух через приоткрытый рот. Затем снова едва заметно покачал головой.

— Weiß nicht…

(Не знаю…)

Я встал с корточек и машинально отряхнул колени. Состояние немца было таким, что давить на него уже не имело смысла — ну чем я мог пригрозить человеку, которому осталось жить считанные минуты? Главное он сообщил: его подразделение относилось к охране штаба, а сам штаб ещё вчера покинул прежнее место и ушёл на заранее подготовленную точку.

— Больше мы из него ничего не вытащим, старшина, — негромко пояснил я Купцову, отворачиваясь. — Он сейчас помрет.

Купцов криво усмехнулся и понятливо кивнул.

Немец вдруг застонал громче и согнулся, насколько позволяла рана. Его руки судорожно прижались к животу, дыхание стало частым и поверхностным. Глаза умирающего открылись, взгляд прошёл сквозь меня и остановился где–то выше, на кронах сосен. Через несколько секунд тело расслабилось, голова медленно откинулась назад. Очередного вдоха не последовало.

— Всё, — тихо произнёс Купцов. — Сдох, сука…

— Но кое–что полезное успел рассказать, — заметил я. — Теперь мы хотя бы точно знаем, что штаб из леса ушёл.

Гриша появился минут через пять. По его лицу я сразу понял, что хороших новостей не будет. Он шёл быстро, но уже без прежнего боевого азарта, и, подойдя к нам, раздражённо махнул рукой в сторону дороги.

— Всё, Володь, «Крупп» отъездился, — мрачно объявил Гаврилюк. — Радиатор продырявили, вода ушла почти вся. И топливную систему зацепило, под капотом бензином воняет так, что можно носом след брать.

Купцов посмотрел на меня с усмешкой.

— Значит, дальше пешком. Как я сразу и предлагал!

— Все мы крепки задним умом, старшина, — я усмехнулся в ответ. — Ладно, не жили богато, нехер начинать. Пешком, так пешком!

Мы выстроились в цепочку и двинулись вперед, постепенно забирая в сторону дороги. Под ногами пружинил влажный мох, между соснами рос густой орешник, солнце поднялось выше, однако под плотными кронами сохранялась прохлада, и после беготни идти было даже приятно.

Прошли около двухсот метров, когда Гаврилюк, шедший головным, неожиданно поднял руку. Все остановились почти одновременно. Гриша присел, осторожно раздвинул кусты, несколько секунд присматривался, а потом встал и вышел на небольшую поляну, спрятанную со всех сторон высокими деревьями.

— Можете выходить! — сказал Гаврилюк, осмотревшись. — Никого!

Мы последовали за ним.

Полянка была довольно большой, метров шестьдесят в поперечнике, заросшая по краям густыми кустами. Высокая трава в середине оказалась почти полностью вытоптана, а мягкая земля местами разворочена колесами. Следы были настолько отчётливыми, что заметить их мог даже слепой.

— Машины стояли, — уверенно сказал Гаврилюк. — И совсем недавно. Края следов ещё не оплыли, трава только начала подниматься.

— Сколько их было? — заинтересованно спросил Купцов, подходя ближе. — Можно определить?

— Сейчас попробую посчитать, — отозвался Гаврилюк и медленно пошёл по кругу. — Только не расходитесь далеко, а то следы затопчите.

Мы замерли возле кустов. Гриша несколько минут ходил по поляне, иногда приседал, смотрел под разными углами, возвращался назад и снова приседал. Наконец он повернулся к нам.

— Семь машин, — уверенно сообщил Гаврилюк. — Вот здесь три стояли рядом, ещё две чуть дальше под деревьями, одна у того края и ещё одна почти в середине. Следы совсем свежие, Володь. Но не утренние — роса не тронута. Скорее всего вчерашние.

— Штабная колонна? — поинтересовался Купцов.

— По следам я штаб от обозников не отличу, — усмехнулся Гаврилюк. — Колёса у всех круглые.

Я прошёл к дальнему краю поляны, где несколько параллельных следов сходились в две широких колеи, уходившие в лес.

— Похоже, что отсюда они заезжали и туда же уехали, — пробормотал я. — Пойдем, посмотрим, куда следы приведут.

Колеи оказались настолько заметными, что никаких талантов Гаврилюка дальше уже не требовалось. Семь машин буквально прорезали влажную лесную землю. В нескольких местах между деревьями было настолько тесно, что грузовики ободрали своими бортами кору.

Примерно через сотню метров мы вышли к той же дороге на Клённики, превращенной гусеницами танков в глубокую, залитую грязью канаву. Отпечатки шин «ныряли» в это жидкое месиво.

Гаврилюк остановился у края дороги, осмотрел грунт и пожал плечами.

— Дальше — всё, — произнёс он. — В этой каше ничего не разобрать, но вроде бы они налево поехали, в сторону Клёнников, а не направо, в сторону Пинска.

— Да что тут разбирать? Если бы они направо поехали, то непременно с нами бы столкнулись, — заметил я. — Мантейфель назвал деревню в качестве точки сбора. Гефрайтер подтвердил, что штаб ушёл на запасную точку. Пока всё сходится.

Купцов посмотрел на длинную «грязевую ванну» и хмыкнул.

— Идём по лесу вдоль дороги. Направление не потеряем, а ноги целее будут! — предложил старшина.

Мы продолжили путь параллельно «убитому» просёлку, в десятке метров от него. Идти здесь оказалось заметно удобнее, хотя и приходилось изредка обходить бурелом, кусты и молодые ели. Дорогу всё равно было видно, поэтому потерять направление мы не боялись. Разговоров почти не было. После столкновения с охраной штаба стало очевидно, что район Клёнников нельзя считать пустым, и каждый внимательно следил за окрестностями.

Через некоторое время лес впереди начал светлеть. Я узнал этот участок почти сразу. За деревьями лежало широкое поле, а примерно в километре от опушки темнела знакомая роща.

Мы остановились, не выходя на открытое место. Я лёг за корнями старой сосны и несколько минут осматривал рощу невооружённым глазом. Расстояние было значительным, мелкие детали терялись, но крупная техника или движение людей обязательно бросились бы в глаза. Однако ничего такого не наблюдалось.

— С виду пусто, — тихо заметил Купцов, устраиваясь рядом. — Ни машин, ни людей.

— С виду, — подчеркнул я. — Вчера там столько техники стояло, что издали видно было. Сейчас действительно ничего не вижу, но через поле напрямик не пойдём.

Старшина чуть повернул голову.

— У тебя есть другой путь?

— Есть. Вон там, справа, протекает ручей. Я уже несколько раз им пользовался. Он проходит достаточно близко от рощи, а потом огибает холм с Клённиками. Берега местами высокие, кустов много, идущего по руслу хрен заметишь.

— Тогда чего лежим? — усмехнулся Купцов. — Показывай свою личную тайную тропу.

Мы отошли от опушки и начали спускаться в знакомую низину. Мне действительно не приходилось искать новый маршрут. За последние дни я прошёл здесь столько раз, что отдельные деревья и кусты воспринимались уже как клумбы возле собственного дома. Сначала под ногами появилась влажная трава, затем заросли осоки, чуть дальше между ивами блеснула вода.

Неширокая мелкая речка, или, скорее, ручей с довольно прозрачной водой, песчаным дном и заросшими берегами встретил нас, как старых друзей. Вдоль поля берег был низким, но ближе к холму постепенно поднимался, превращая русло в естественную траншею. Именно это делало обходной путь настолько удобным. Человек мог идти почти в полный рост и при этом оставаться невидимым со стороны деревни.