Призрак «Х» ранга: Живой товар (СИ), стр. 33

Я вытянул ноги, пока через открытый проход сотрудники галереи заносили стулья к площадке для торгов. На мольберте поправляли раму, ведущий пробовал микрофон. Можно немного посидеть, пока меня никто ни о чём не просит…

Ренат показался в дальнем конце зала. Взмыленный, вспотевший, но зато в дорогом костюме. Выглядел он, в общем, дорого-богато. Пахомов расстарался, чтобы парень не ударил в грязь лицом.

Ренат выслушивал сотрудницу у стойки, указывающую на запись в списке. Закончив разговор, он подхватил стопку каталогов и понёс к столику возле прохода.

«Ой-ёй… Сейчас начнётся…» — подумал я, заметив вышедшую из бокового зала Карину с Ольгой. Да и дети с ними. Видимо, тоже хотят погрузиться в сказочный мир искусства.

Ну, если беспорядок гарантирован, стоит взять над ним контроль изначально. Всё же я сам всё это и затеял…

Поднялся, встретил Карину с Ольгой, подозвал жестом наблюдательного Рената, что вытаращил глаза в нашу сторону, и каталоги начали падать из его рук. Его жена посмотрела туда, но с места не сдвинулась. Лишь поправила ребёнку воротник.

— Иди сюда, чего стоишь? — подозвал я Рената, что застыл истуканом.

Он направился к нам и остановился в нескольких шагах. Сначала посмотрел на жену, затем опустил глаза на детей. Рот приоткрыл, но ничего не произнёс.

Один из малышей отпустил мамину руку и шагнул к нему:

— Папа?

Ренат опустился на корточки прямо посреди прохода. Ребёнок добежал до него, обхватил за шею, и парень, закрыв глаза, прижал его к себе. Второй пока держался возле матери, разглядывая отца, а потом тоже потянулся к нему. Ольга отпустила маленькую ладонь.

— Осторожно, не уроните папу, — выговорила она, и голос у неё дрогнул.

Ренат пытался обнять обоих сразу, пока дети наперебой обращались к нему, не давая ответить. По щеке покатилась слеза, он поднял голову к жене.

— Оля…

— Здравствуй.

Карина заметила остановившихся рядом гостей и предложила нам пройти в боковую комнату, придерживая для нас дверь. Я помог Ренату подняться, хотя он явно не хотел отпускать детей, и пропустил семью вперёд. Анна осталась у входа, отвлекая подошедшую сотрудницу вопросом о начале аукциона.

В комнате стояли диван и небольшой стол, на котором Карина оставила воду. Я собирался выйти, но Ольга остановила меня:

— Виктор Андреевич, побудьте пока. Пожалуйста.

Я прикрыл дверь и остался рядом, пока Ренат усаживался на диван, а дети устраивались вплотную к нему, придерживая за рукава. Ольга же стояла.

— Вы давно приехали? — наконец, выдавил Ренат, не зная, с чего начать.

— А ты сам давно здесь?

Ренат посмотрел на меня в поисках поддержки, и я вынужденно взял слово:

— Так уж вышло, друзья мои, что мне нужны надёжные сотрудники. И культуролог Оля, и персональный помощник, которому можно доверять. К счастью, я нашёл вас, а вы приняли моё предложение. Если что, во всех смертных грехах можете винить меня. Если кто-то из вас не рад этой встрече, уволю с выплатой трёхмесячной зарплаты. Только ради бога и детей перестаньте, прошу, сами себя обманывать. Ты, Ренат, знаешь, кто я такой. И я устал видеть в твоей душе беспросветную тьму самоуничижения. А вы, Ольга, даже будучи за тысячу с лишним километров, смогли помочь мне организовать столь прекрасную выставку. Огромное вам спасибо. Надеюсь, мы и дальше сможем работать с вами как профессиональная команда. А теперь посидите, поговорите друг с другом и решите уже, чего вы все хотите. — И я посмотрел на Рената.

Вот теперь возьми и объясни, Ренат, почему за всё это время даже не позвонил им. И себе заодно признайся. А иначе продолжай бежать. От себя, от правды, от всех. Не выйдет толкового помощника из того, кто даже с собой честным быть не может и предаёт себя каждое утро. А Оля… Надеюсь, простит этого дурака.

Оставив их в тишине и постепенно расширяющемся детском плаче, я тихо вышел к Анне, которая ждала неподалёку вместе с Кариной, и прикрыл за собой дверь.

— Пусть побудут одни, — повернулся я к своей помощнице. — Если кому-нибудь понадобиться Ренат, пока отправляй их к Олегу Витальевичу.

Когда Карина ушла к стойке, я прислонился к стене, прислушиваясь к доносящейся из зала музыке и не только… Анна встала рядом со мной.

Некоторое время мы просто молчали. За дверью что-то негромко обсуждали. Вскоре послышался детский смех, и я отлепился от стены:

— Пойдём посмотрим, что мы пропустили.

Не успел я далеко уйти, как Ренат догнал нас. Я отошёл с ним в сторонку, освобождая проход.

— Спасибо вам.

— Да было бы за что. Что-то ещё хотел?

Он оглянулся на дверь боковой комнаты.

— Можно мне два-три дня выходных? Я хочу с ними побыть. Поговорить нормально, детей куда-нибудь сводить. Квартиру снять нужно будет…

— Три дня чтобы духу твоего не было на работе. Сегодня отдыхайте, на выставку детей сводите, свистульку им прикупите какую-нибудь на ярмарке.

— Спасибо!

Я проводил взглядом воспарившего душой мужчину и улыбнулся. Вернулся к каталогу, и меня под локоть перехватила наша бравая капитан. Я попытался послушать, что там говорят организаторы по поводу окончания фуршета, до которого я до сих пор не дошёл, и когда начало аукциона. Как быстро время-то пролетело…

Смотрю я на картины и людей, но все мысли крутятся вокруг воссоединения семьи. Чёрт, даже самому полегчало…

— Ты сам что-нибудь выбрал? Будешь покупать? — поинтересовалась Ким.

— Конечно. Может, и не одну работу. А тебе что-то понравилось?

— Ну, так… Мне больше интересны люди, что создают картины, чем их творения. Наверное, просто не привыкла к другому взгляду на жизнь и наследие. Я всё меряю в личных делах…

— Ничего, привыкнешь. И из тебя может выйти нормальный человек, товарищ капитан.

— Это как ещё понимать?

Я загадочно улыбнулся, довольный шуткой. А вот Анна, кажется, слегка обиделась… Пришлось активнее передвигаться к накрытым скатертью столам с лёгкими закусками, где я мог бы умиротворить пирожными затаившую обиду женщину. Но план провалился… Анна хмыкнула и сосредоточила своё внимание на шампанском и каталоге.

Рядом с Котовой Мариной уже собралась небольшая толпа, и один из людей как-то чересчур громко возмущался…

— И вот за это такие деньги?

Присмотревшись, я с удивлением узнал своего старого знакомого. Сомов Геннадий Павлович, в очень узких кругах известный как «Падлович», не изменял своему прозвищу. Пиджак расстёгнут, бокал в руке. И вокруг Сомова организовалось небольшое пространство, которое посетители обходили, не желая к нему приближаться.

— Вероника, ты посмотри, тут половина холста вообще пустая.

Молодая женщина запрокинула голову и рассмеялась так звонко, что к нам повернулись люди даже у соседней стены. Геннадий Павлович довольно оглядел зал, проверяя, оценили ли его выступление, и сделал глоток.

— Я бы за такую мазню и половины не дал. У меня в офисе приличнее висит.

Марина отошла к сотруднице галереи, так и не ответив Сомову. На невежд она тратить время не горела желанием, и я был с ней полностью согласен.

Вспомнил Лёшу, которого этот деятель учил работать с просроченными продуктами. Ох и богема, ну и благодетель хренов… Ему бы молча пройти, если не нравится, но нет, обязательно нужно при всех нагадить человеку.

— Знакомый? — негромко уточнила Анна.

— Имел удовольствие наблюдать. Сейчас тоже полюбуемся…

Ким проследила за моим взглядом, но ничего не добавила. Из динамиков раздалось приглашение на аукцион. Когда люди начали занимать места, Пахомов вышел к аукционной площадке и представил ведущего, Андрея Белова. Тот попросил ещё не зарегистрировавшихся участников подойти к стойке за номерами.

У стойки сотрудница уточнила данные для оформления покупок и выдала мне карточку с номером. Ким тоже решила участвовать, хоть ей и негде вешать картину. Но, судя по всему, куда важнее ей сам факт участия и возможность поделиться деньгами с нуждающимися. Особенно теми, что так легко, по мановению моей руки упали ей на счёт. Я и основной счёт компании успел пополнить, так что фирма не обеднела ни на копейку.