Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 86
Однако мои мышцы были крепки, лом тяжёл, а материал, из которого сделан потолок, хрупким, как сахарная глазурь. Каждый взмах лома проделывал огромную дыру, и очень скоро половина потолка кабинки зияла дырой.
Я тут же прыгнул внутрь, напутствуя помощникам:
– Мужики, принимайте барышню! Надо её вытащить наружу!
Вся операция по проникновению внутрь кабины заняла считанные минуты. Но даже это казалось слишком долго – Галина Романовна лежала без сознания. Прямо у меня на глазах под пациенткой образовалась лужа.
То, чего мы боялись, – произошло!
– Мужики, вы тут? – поторопил я ребят сверху.
В ответ на мой крик в проделанной дыре показались две головы:
– Мы готовы, подавай.
Я подсел под женщину, напрягся, перекатывая всю массу её тела себе на спину, и с неимоверным усилием оторвал пациентку от земли. Ещё немного поднажать – и женщина в метре над землёй.
– Совсем чуть‑чуть осталось, – подбадривали меня добровольные помощники.
От напряжения в глазах потемнело. Ноги дрожали. Из носа пошла кровь. Но я смог подтащить пациентку так близко к протянутым мне на помощь рукам, чтобы они, крепко ухватившись, смогли потянуть её вверх.
– Есть, есть! Тащим! – радостно прокричали мужики.
Как только пациентку подняли наверх, я рухнул без сил. Запах пота перемешался с кровью и испражнениями. Было невыносимо душно. Сил не было даже на то, чтобы подняться на ноги. Я закрыл глаза и отрешился от окружающей действительности, позволив себе паузу. Всего на мгновение. Не больше пяти секунд спокойствия. Мне было это необходимо.
Раз, два, три, четыре, пять.
Вдох! Мерзкий запах ударил в ноздри. По всему телу прошла волна отвращения. Я вернулся в реальный мир. Тут женщине нужна моя помощь.
Здесь и сейчас. Никто, кроме меня, ей не поможет!
Собрав всю волю в кулак, я поднялся на ноги, подпрыгнул, схватившись за крышу кабинки, я вылез на свежий воздух.
Мой внешний вид и запах напугали окружающих – невольно каждый из присутствующих, даже медики, отпрянули от меня, скривив в отвращении лица. Я не обращал на эту реакцию никакого внимания. Не теряя ни секунды, я подполз к женщине. Поднёс телефон к носу – дыхания нет. С помощью фонарика проверил реакцию зрачков – отсутствует.
– Нужен Годфрид‑старший, – подсказал я Людмиле Николаевне. – И отправьте в процедурку за реанимационным набором и мешком Амбу. Немедленно!
Нависнув над пациенткой, я нанёс прекардиальный удар. Резко и быстро. В бытность моей молодости мы с коллегами часто спорили о необходимости такой меры. Дискуссии были жаркими и никогда не приводили к «истине». У каждой стороны были свои убедительные доводы. Я же всегда считал, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому всегда пользовался этим инструментом – и, надо сказать, что иногда он приносил положительный результат.
Но, к сожалению, не сейчас. Пациентка всё ещё была в состоянии клинической смерти. Ей требовался непрямой массаж сердца.
В новом теле это был мой первый опыт. И я чувствовал свою неготовность к реальной работе. Мышцы сводило судорогой. Один раз. Через пять минут – второй. Каждый приступ приносил адскую боль, и игнорировать их становилось всё сложнее. Но я не останавливался – пока меня держат ноги, я обеспечу «искусственный пульс». В глазах опять темнело.
– Мы тут, сейчас поможем, – меня по спине похлопал Андрюха. – Дай доктору нашатыря, – скомандовал он.
Резкий запах ударил в голову. Вместе с этой «оплеухой» сознание прояснилось. Передо мной на коленях сидела Света, качая подушку Амбу на счёт семь. Годфрид обеспечивал венозный доступ.
– Замри на секунду? – попросил он. – Отлично! Продолжаем!
– Адреналин один ноль, – взял я ситуацию под свой контроль.
– Адреналин пошёл, – отчитался Андрюха.
– Дефибриллятор есть? – в моём голосе была надежда.
– Нет, – с сожалением отрезал нынешний клинический фармаколог.
– Тогда готовь 120 преднизолона, – я продолжал разгонять кровь. – Надо дождаться реаниматологов.
Вокруг нас плотным кольцом собралась толпа зевак. Почти у каждого в руке был телефон, направленный на нас. Тихо и сосредоточенно толпа следила за нашей слаженной и отточенной годами работой. Людмила Николаевна стояла, открыв рот, не в силах поверить, что её врачи способны на эффективные реанимационные мероприятия: я обеспечиваю ритм, Света – расправление лёгких, а Андрюха обеспечивал введение лекарственных препаратов. Всё делалось без суеты, без сомнений. Каждый из нас знал свой манёвр. Само наличие таких людей рядом придавало сил. И эти силы тратились на спасение жизни конкретной женщины – матери, бабушки, подруги. Тратились без остатка.
Мы работали без остановки уже 10 минут, а эффекта всё не было. Как досадно, что под рукой не было дефибриллятора. Я чувствовал, что нам хватило бы одного разряда.
– Давай я тебя сменю? – предложил Андрей.
Я покачал головой, не прекращая напора. Под моими толчками трещали рёбра – я выкладывался на полную, тратя все силы без остатка.
– Лучше сделай ещё один кубик адреналина.
Не успел я договорить, как в вену поступило затребованное лекарство. Обычный ритм работы продолжился.
– Реанимационные мероприятия идут 12 минут, – глядя на часы, отчитался Андрюха.
– Разойдитесь, разойдитесь, – наконец подала голос Людмила Николаевна. – Реанимационная бригада прибыла, дайте пройти!
Люди молча расступались. Никто не решался сказать даже одного слова. Толпа безмолвствовала. Под десятками любопытных глаз врачи реанимационной бригады протиснулись к нам.
– Заряд на 180! – без лишних объяснений скомандовал я.
Врачи скорой помощи засуетились, один подготавливал дефибриллятор к работе, а второй подсоединял датчики ЭКГ. Тем временем Годфрид отчитывался о введённых препаратах. Работали тихо и спокойно, но быстро. В считанные секунды дефибриллятор был подготовлен к разряду.
– Набираем заряд! – отчитался реаниматолог. – Руки!
Мы в одну секунду отпрянули от пациента, по коридору разнёсся крик «разряд»! Через тело пациентки прошло 180 джоулей. Без эффекта.
– Ещё адреналин! – я держал ситуацию под контролем. – Мощность 360!
Команды выполнялись мгновенно. Эти ребята доказывали, что профессионалы есть в любой век, надо только поискать.
– Разряд! – снова прокричал реаниматолог.
При каждом ударе дефибриллятор издаёт очень специфический звук, я всегда сравнивал его со звуком проносящегося истребителя. Но у каждого человека возникала своя ассоциация – кто‑то сравнивает его с жужжанием, а кто‑то с треском. Но важно, что после этого звука люди иногда оживают.
Так произошло и в этот раз.
– Ритм восстановлен, – прокричал фельдшер реанимационной бригады.
Мы справились! Теперь можно было отдавать пациентку в руки гостей из Города, которые спешно переложили Галину Романовну на каталку и, подключив к терапии атропин, укатывали пациентку в реанимобиль.
Ко мне подошла восхищённая Людмила Николаевна:
– Пётр Иванович, – она говорила с придыханием. – Это было великолепно!
– Да, – еле держась на ногах, согласился я. – Пациентка была молодцом!
– Только что Вы убедили меня, что мы достойны стационара и…
Договорить ей не дала дочь Галины Романовны. Перед тем как отправиться с мамой в Областную больницу, она захотела выразить нам свою признательность:
– Простите, доктор, – робко оборвала она речь начмеда. – Скажите, кому я обязана за спасение своей матери?
– Меня зовут Оскоров Пётр Иванович, – представился я, вежливо склонив голову.
От автора:
Умер в метро, очнулся в теле моряка‑шулера. Магия, Карибы 1926 года и… должность губернатора Змеиного острова. Кризис‑менеджер наводит порядок!
https://author.today/reader/625798
Глава 15
Дочь Галины Романовны почтительно поклонилась, повторно выразила благодарность, после чего побежала за реанимационной бригадой.