Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 78
Толик кивнул, опасливо покосившись на свою медсестру. Я не стал объясняться и оправдываться, а просто направился в кабинет уролога. Там уже Андрюха проводил беседу с пациентом. Света сидела за столом напротив анестезиолога и штудировала какие‑то бумаги – Марии я не дозвонился. Годфрид‑младший опять отсутствовал.
Я обвёл всех присутствующих с довольной улыбкой. Мне объявили бойкот, а эти храбрые люди не побоялись ни общественного осуждения, ни гнева администрации больницы.
– У нас будет спиналка, – подошёл ко мне Годфрид‑старший. – У тебя есть полчаса. Можешь кофе выпить.
– Отличная идея. – Я улыбнулся старому другу. – Андрей? Твоего сына нет… Опять…
Седовласый анестезиолог нехотя обернулся ко мне и, не скрывая разочарования, согласился:
– Всё верно, нет…
– Андрей, – я не давал собеседнику уйти, не обговорив дела. – Я с ним поговорю? Ты не против?
Годфрид замер, не давая ответа. Ни единого движения не отвлекало его от размышлений. Только хмурился лоб. Андрей всегда отличался взвешенным подходом.
– Я буду очень признателен за помощь, – наконец выдавил он из себя и в спешке скрылся. Этот разговор был ему неприятен.
А я предвкушал неприятную беседу с Годфридом‑младшим…
– Вот кофе, – урологическая медсестра появилась как из‑под земли с кружкой кофе в руках. – Простите, я случайно подслушала ваш разговор, – девушка застенчиво опустила взгляд.
– Спасибо, Юличка, это очень любезно с твоей стороны, – я решил воспользоваться случаем и разузнать про Андрея Андреевича. – Скажи, пожалуйста, что любит твой врач?
Девушка ненадолго задумалась, потом покраснела и, не поднимая взгляда, ответила:
– Деньги.
Для меня это был удивительный ответ. Я ждал что‑то связанное с медициной. А тут такая пошлость…
– А чего боится? – зашёл я с другого бока.
– Бедности, – ни на секунду не задумавшись, ответила девушка.
– Спасибо…
Девушка задержалась на мгновение, а затем отошла к своему рабочему месту – его как раз освободила Света.
Я не спеша хлебал кофе, размышляя об Андрее Андреевиче. В кабинете было тихо и спокойно. Толик присоединился к урологической медсестре в ожидании команды на старт. За стеной Годфрид давал анестезиологическое пособие. Все были спокойны и уверены.
За столь короткое время они пропитались уверенностью в успехе.
– Пора, – Андрюха появился в дверном проёме и дал отмашку к работе.
Всё так же степенно и неспешно все потянулись в предоперационную. Без лишней суеты и нервозности помылись, оделись и расположились вокруг стола.
– Скальпель, – тихий и уверенный голос Толика напомнил мне себя в молодости.
Мой ученик оперился, заматерел, понюхав пороху, стал заправским бойцом. Ему хватило всего пары операций и поддержки опытного друга, чтобы обрести уверенность в своих силах.
Он работал без суеты. Понимание каждого следующего шага позволяло ему не торопиться. Не нервничать. Тихие уверенные команды, отточенные движения, аккуратность и основательность.
Я следил за работой друга с гордостью.
– Возьми на зажим, – посоветовал я. – Теперь обвяжем.
Толик поднял на меня глаза и еле заметно помотал головой. Этого он ещё не делал. Ничего страшного. Это просто один из элементов. Сейчас посмотрит, потом легко повторит.
Я решил помочь другу:
– Обвязать, – привычный тихий голос, всё так же не предполагающий возможность отказа.
Света молча вручила мне нитку на зажиме. Девушка работала так же профессионально, как в молодости. Невольно пришло в голову сравнение с ездой на велосипеде.
Я протянул нить под зажим на сосуде, перевязал сосуд с двух сторон и пересёк его. Всего полминуты – и мы движемся дальше. Тихо и спокойно.
– Музыки не хватает… – вздохнула Света.
– «Аббу» бы послушать, – ностальгически протянул Андрей.
– У вас у всех будет на это вся оставшаяся жизнь.
Эти писклявые нотки я узнаю всегда и везде. Это Васёк подал свой гадкий голос.
Главный врач, вопреки своему обыкновению, вёл себя тихо и меланхолично. В своём роскошном костюме он стоял, облокотившись о стену. На лице застыла довольная улыбка, перекосившая лицо. Он упивался своим торжеством.
– Я вас всех у‑во‑лю! – его голос переливался всеми оттенками блаженства.
Мои ребята замерли в оцепенении. Толик выронил скальпель. Пациент на столе тоже не сдержал своего удивления:
– Ой‑ёй… Ну и дела!
– Здравствуйте, Василий Васильевич, – беззаботно поприветствовал я своего недруга. – Света, ещё перевязать, – как ни в чём не бывало дал я команду медсестре, накладывая зажим на ещё один сосуд. – Давненько Вас не было видно? – опять обратился я к главному врачу.
Васёк в этот раз не срывался на крик, не нервничал и не истерил. Он был полон радости и уравновешенности:
– Жду от каждого объяснительную! – жёстко отрезал главврач. – На этот раз я всех уволю по статье!
Он довольно потирал руки. На лицо вернулась гримаса самовлюблённой самоуверенности. А в голосе стали проскальзывать высокие ноты.
Мои друзья смирились с поражением. Я же с удовольствием продолжал этот спектакль:
– Возможно, Вы, Василий Васильевич, снизойдёте до нас, смертных, и объясните, почему мы должны писать объяснительные? Насколько мне известно, их пишут при каких‑либо нарушениях.
Васька был в слишком хорошем расположении духа, поэтому решил сыграть со мной в эту игру:
– Если бы Вы, юный Оскоров, – главный врач всё ещё отказывался называть меня доктором, – лучше учились в университете, то, возможно, узнали бы, что операции выполняют либо в стационарах, либо в дневных стационарах. Но никак не в поликлиниках! – начальник расплылся в улыбке.
Я неспешно перевязал сосуд и пересёк его. Мои друзья с интересом и тревогой следили за нашей беседой.
– Ну что ж, это веское замечание, – кивнул я главному врачу. – Но позвольте заметить? – Я легонько тронул руку Толика и показал ему на рану. – Шей, – после чего вернулся к беседе с «незваным гостем». – Что, если бы Вы чаще бывали на рабочем месте, то знали бы о приказе развернуть на базе нашего ЦРБ койки дневного стационара… – я взял паузу, наслаждаясь моментом. – Хирургического профиля, – закончил я предложение. – Вы собираетесь игнорировать распоряжение Минздрава?
Я снял перчатки, подошёл к Ваську, стягивая с себя хирургический костюм, и с вызовом посмотрел ему прямо в глаза.
Балаболов не выдержал моего взгляда. Стукнул кулаком по стене, ругнулся и выбежал из кабинета.
Глава 11
– Это же здорово? Ведь так? – первым заговорил Толик. – Ну я про то, что у нас открылся Дневной стационар?
Я дождался звука захлопывающейся двери и только потом выдохнул с облегчением – этот раунд остался за нами.
– Конечно, здорово, – согласился я с другом. – Только Дневной стационар у нас был, Минздрав просто распорядился организовать хирургические койки.
Из‑за ширмы выглянул Годфрид‑старший и обеспокоенно заметил:
– Но ведь развёртывание коечного фонда требует времени, а мы работаем уже сейчас. Это всё равно нарушение. Он всё равно нас всех уволит?
Я неспешно снимал с себя стерильный хирургический костюм, доверив этап сутурации Аболтусову.
– Всё верно, Андрей Андреевич. Только вот если Васька нас сейчас накажет, это будет значить, что он саботирует распоряжение Минздрава. Этот холуй не позволит себе такого вызова начальству.
– У вас тут такая Санта‑Барбара, что дух захватывает! – подал голос пациент.
– Не беспокойтесь, на качестве медицинской помощи это не скажется, – отреагировал я на замечание. – Светочка, скажи, у нас ещё операции будут?
Девушка продолжала помогать Толику с ушиванием раны, не отвлекаясь на представление. Она стала самим воплощением внимания и сосредоточенности.
– Да, у нас ещё пункция асцита, – коротко ответила медсестра, не поднимая головы.
– Причина асцита?