Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 79

Мне была интересна не сама процедура, а человек. Асцит – всего лишь осложнение какого‑то заболевания. Конечно, снижающее качество жизни, но всё равно лишь осложнение. Правильно было бы понимать и причину.

– Не знаю, – честно признался Андрей. – Это я его смотрел. Вроде в анамнезе нет никаких выявленных хронических заболеваний. Если ориентироваться на объективный осмотр, то я бы сказал, что он сердечник.

Это был кардинально неверный подход к работе. Конечно, я понимал, что Андрюха, со всем его опытом, не ждал проблем во время столь пустячной процедуры. Понимал я и то, что анестезиолог хотел помочь пациенту. Но всё‑таки мы должны выстроить отлаженный механизм, и этот механизм должен работать правильно. Поэтому мне пришлось вносить коррективы:

– Не, друзья, так не пойдёт. Мы тут выполняем плановые операции, а значит, риски должны быть сведены к нулю! Я сейчас пойду выбью второму пациенту обследования, Света, попрошу тебя подготовиться к забору цитологии, ну а остальные работают по плану.

Условившись о тактике ведения второго операционного пациента, я вышел в свой кабинет. Конечно, саму необходимость выбить обследования я использовал как прикрытие – с такой простой задачей смогла бы справиться и медсестра. Но у меня были планы и помимо операционной работы. Я решил их реализовать, пока не поздно.

– Пойдёмте со мной к кабинету 308? – позвал я мужчину лет пятидесяти, который ждал своей очереди перед кабинетом уролога.

Я выписал пациенту обследования, объяснил, когда и что проходить, и предупредил, что пункционную жидкость мы отправим на цитологию.

– Цито… что? – не понял пациент.

– Это исследование жидкости для исключения онкологии, – объяснил я. – Теперь возвращайтесь назад и до встречи в операционной.

Я бросил взгляд на часы – у меня оставалось не больше пятнадцати минут для осуществления задуманного. Резким движением я открыл первый ящик стола, достал кошелёк и лимон, после чего поспешил вниз – к аппарату кофе.

Когда аппарат выдал мне напиток, оставалось всего несколько минут. Я откусил от лимона большой кусок. Из образовавшейся бреши закапал сок. Я нажал на цитрус, обильно смочив соком стакан. Теперь от фрукта можно избавиться.

– Привет, – это был Наташин голос. – Только не говори, что это случайная встреча?

Девушка была по своему обыкновению приветлива, но в глазах я не заметил прежней радости. Что‑то было не так. Я намеревался выяснить, что именно, но не сейчас.

– Нет, конечно, – улыбнулся я в ответ. – Я тебя ждал. И приготовил кофе, – я протянул подруге стакан.

Наташа с вежливой благодарностью приняла угощение, тут же сделав глоток.

– Сейчас сдам кассу и домой? – с надеждой спросила она.

Я с сожалением покачал головой:

– Не получится, у нас сегодня две операции. Надо будет проследить за пациентами, – короткий вздох. – Так что буду поздно…

– Мне иногда кажется, что ты мне не рад, – обиделась девушка.

– Как же не рад? Вот кофе приготовил! А ты говоришь: не рад.

Как только аппарат выдал напиток и для меня, мы прогулялись к VV‑Аптеке. Невольно вспомнилась наша первая прогулка по этим тёмным коридорам. Как тогда всё было просто… Казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

Наташа, как и тогда, на пару минут скрылась в аптеке. После мы прошли к лифту. Пару раз девушка порывалась что‑то спросить. Но так и не решилась на это. Я её не торопил. Мне было с ней хорошо. И лишних слов не требовалось.

На третьем этаже двери лифта расползлись в стороны.

– Моя остановка, – я поцеловал Наташу в щёку. – Буду поздно.

Выйдя в коридор, мне захотелось обернуться. Захотелось излить девушке душу. Раскрыться, не оставляя места недосказанности. Но я понимал, что нельзя. Я не имею права сбрасывать на её плечи все свои заботы, не имею права перекладывать на неё сложные решения. Я со всем должен справиться сам.

За спиной хлопнули двери лифта.

– Правильно я понимаю, что тут дел минут на десять? – встретил меня вопросом Андрюха.

Он успел переодеться и по обыкновению стоял у раскрытого окна, с нескрываемым удовольствием отрывая от себя частичку души.

Занятый самобичеванием, я не сразу заметил старого друга. Но, осознав, что от меня ждут ответ, наконец произнёс:

– Я думаю, минут пятнадцать, – я спрашивал у себя, готов ли я сейчас передавать опыт. – Дам Толику сделать, – наконец решил я.

Годфрид‑старший довольно кивнул и, выбросив главного врага в своей жизни в окно, предупредил:

– Только не спешите расходиться, я скоро буду!

«Спешить я и не собирался», – про себя усмехнулся я. Мне предстоит очередная ночь приключений. Иногда мне казалось, что я как магнит притягиваю к себе все проблемы, какие только возможно.

Глубокий вдох. Выдох. Отбрасываем все проблемы. В операционной надо быть сконцентрированным на пациенте.

Толик работал хорошо – аккуратность была его кредо. Кроме того, радовало, что он очень серьёзно относился к правилам септики‑антисептики. Это была очень редкая черта. Большинство хирургов очень беспечны в этом вопросе. Даже мой бессменный руководитель в БСПМ позволял входить в операционную не по форме, если надо было проконтролировать нашу работу. А тут такая ответственность!

Я искренне радовался за друга.

Мягкий, но сильный толчок, и брюшина пунктирована – в лоток полился светлый экссудат. Света подставила пробирку.

– Материал к цитологии готов, – отчиталась девушка.

– Отличная работа, мой друг, – похвалил я Толика. – Сегодня я останусь на дежурство, а завтра придётся тебе.

Аболтусов молча кивнул. Он не скрывал радости по поводу успешно выполненной операции. Невооружённым глазом было видно, что Толик гордится своими свершениями: плечи расправлены, грудь навыкат. Он не кричал об успехах каждому встречному, но чувствовал себя по‑другому. Не так, как прежде. У него появились амбиции, и я надеялся помочь ему с их реализацией.

В кабинете уролога хлопнула дверь. Кого это принесло? Надеюсь, Годфрид?

Мы неспешно закончили перекладывать пациента, сняли с себя стерильные хир‑костюмы и только после этого вышли в кабинет.

– Дамы и господа, – нас встречал радостный Годфрид, демонстрируя яства. – Прошу к столу! Мы не можем не отметить такое важное и судьбоносное событие, как открытие Дневного стационара!

Это предложение было встречено радостными возгласами. Шампанское, фрукты и нарезка колбаски и сырка манили наши голодные желудки. Аболтусов сразу накинулся на виноград.

– Вот так удивил, – Света восхитилась такому подарку.

– Дай только пациентов отвезти? Свет, поехали?

Девушка согласилась, и мы покатили пациентов в мой кабинет. В перевязочной 308‑го расположили первого пациента, а в самом кабинете – мужчину после парацентеза.

Удостоверившись, что у мужчин всё в порядке, мы отправились в обратный путь.

– Пётр Иванович, можно спросить?

Света была слишком деликатна для обычного вопроса, поэтому мне стало интересно. Я молча кивнул.

– Главный был не в курсе о Дневном стационаре, а Вы знали… – девушка смотрела на меня с интересом. – Как так вышло? Это Ваших рук дело?

– Не слишком ли много чести? – попытался отшутиться я.

– Ну бросьте, Пётр Иванович, я же вижу, что Вы не простой мальчик?

У меня не было особого желания отпираться, да и с членами своей команды следовало быть честным:

– Да, в субботу я был в Минздраве, и Виктор Александрович дал добро на работу по хирургическому профилю на базе Дневного стационара.

Я выдал всю полноту информации, однако Свету заинтересовало только одно:

– Виктор Александрович? Как фамильярно… – хохотнула она.

– Вы мне лучше скажите, готовы ли Вы на моё предложение, – вернул я медсестру на пару дней назад, когда просил её стать во главе нового профсоюза.

Света молчала, однако уголки губ едва заметно приподнялись в довольной улыбке. Эта предательская слабость выдала девушку. Она была готова.