Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 65
Вопросов было очень много, а ответов не было совсем…
Дело предстояло непростое и хлопотное.
Новый прилив боли взорвал моё колено и прошёл волной по всему телу. Боль вырвала меня из рук Морфея. Приливы накрывали меня один за другим.
Терпеть это становилось всё сложнее.
– Могу я попросить Вас остановиться у первой же аптеки? – услышал я свой хриплый голос.
– Как скажете, Пётр Иванович, – отрапортовал господин Баранкин и придавил педаль акселератора.
Не снижая скорости, машина проскочила кольцо и круто, с заносом, вошла в поворот к посёлку. Не снижая скорости, Сергей промчался мимо билборда «Добро пожаловать» на въезде в посёлок.
– Сергей, не стоит гнать в городе, это небезопасно, – напомнил я пожилому мужчине. – Тут же люди ходят.
– Как скажете, Пётр Иванович, – водитель повторил заученную фразу, не стремясь завязать беседу и не поворачивая ко мне головы.
Интересно, это Сергей из страха или от стыда? Пропесочит его Васёк за то, что он меня доставил в родные пенаты? Точно пропесочит, с чувством, с удовольствием, смакуя каждый момент, каждое оскорбление.
Почему Сергей всё это терпит? Неужели в городе больше нет никакой работы?
Как только перед нами появился торговый центр, водитель притормозил:
– Вот тут, на первом этаже, аптека VV‑Аптека…
Я помнил это название! Этот «бренд», раскинувшийся по всему посёлку, принадлежал Ваську. Я не имел ни малейшего желания участвовать в обогащении этого подлеца.
– Нет, – покачал головой. – Давай любую другую аптеку в городе, только не VV.
– Ох, Боже мой! – запричитал мужчина. – Что за причуды!
– Это называется «Ответственное потребление»! – назидательно заметил я. – Индусы так себе свободу добыли!
– Как скажете, Пётр Иванович, – устало вздохнул водитель.
Баранкин по привычке подчинился и направил управляемый им автомобиль по второстепенной дороге вглубь посёлка. На его лице появилась плохо скрываемая гримаса недовольства: брови хмурились, уголки губ опустились вниз, нос вжался пятачком. Я уверен, что, будь на моём месте Васёк, мужчина не позволил бы себе такой реакции – ему бы тут же прилетела тысяча оскорблений и угроз. Но в ответ на просьбу человека, который относится к водителю по‑человечески, приходит демонстративное недовольство…
Как мне на это реагировать? Скатиться до уровня Васька и напихать старику?
Нет. Моральный стержень должен быть всегда! Нельзя сворачивать с пути созидания в ответ на неблагодарность и трусость.
– Вот Ваша аптека… – пробурчал водитель.
В этот раз Баранкин не назвал меня по имени‑отчеству, не вспомнил, что я «доктор». Из памяти улетучилось, что я помог ему восстановить нормальное мочеиспускание…
– Спасибо, – я решил быть демонстративно вежливым и дружелюбным. Тем самым я собирался разрушить привычный шаблон, в котором существовал этот человек. – Я мигом.
С трудом выбравшись из машины – ногу всё ещё била пульсирующая боль, – я поковылял к двери. Аптека представляла из себя крошечное здание с огромными окнами‑витринами в пол. Кассир скрывалась от посетителей за барьерным стеклом, с крохотным окошком на уровне моей груди.
«Не хватает решёток, колючей проволоки и собак на привязи», – невольно пробежала мысль…
В этом помещении было неуютно.
Перед окошком, оперевшись на трость, стояла сгорбленная старушка. Она выставила перед лицом, словно поднос, открытую ладонь, на которой лежало несколько купюр и монет. Указательным пальцем второй руки она тасовала монеты с места на место, пытаясь насчитать больше, чем было.
– А они все нужны? – прохрипела старушка, не поднимая головы.
– У Вас в листе отмечены все четыре препарата, – сухо ответили из‑за перегородки.
– А если выбрать одно лекарство? – старушка подняла голову к окошку. – Какое самое важное?
– При сахарном диабете нужны все эти препараты, – продавщица не скрывала своего раздражения. – Брать будете?
– Будет! – громко ответил я за старушку. – И добавьте к списку таблетки кеторола и лидокаин.
Внешне я был спокоен и уверен, а внутри всё бурлило. Не из‑за злости на продавщицу – сегодняшняя поездка напомнила мне, что свои моральные принципы стоит применять только к самому себе. Не из‑за негодования за несправедливость в отношении судьбы страдающей сахарным диабетом покупательницы – я уже успел понять, что коммунизм так и не построили и справедливости ждать не приходится. Меня трясло из‑за страха, что может не хватить средств, чтобы помочь нуждающейся в лечении женщине.
Я напряжённо ждал, когда озвучат цену, перебирая в кармане дюжину банкнот номиналом по тысяче каждая.
– Девять восемьсот, – пробурчала продавщица.
Бабуля рядом со мной не могла поверить в происходящее. Она силилась поднять голову, чтобы взглянуть в лицо тому, кто решился на такой нестандартный в нынешний век поступок. Но не смогла – старость клонила её к земле. Поэтому она замахала свободной рукой, пытаясь нащупать своего благоволителя. Когда у женщины получилось меня поймать, она подтянула меня к себе и упёрлась лицом в мой живот. У неё из глаз потекли слёзы.
– Спасибо, голубчик, – всхлипывала пожилая женщина.
Я не был растроган. В моём представлении я не сделал ничего особенного. Мой мозг просто работал в режиме врача. И он кричал мне: у бабули подагрическая ладонь! Надо с этим что‑то делать!
– Будьте добры, и аллопуринол к заказу, – услышал я свой голос.
Забрав из протянутого мне через окошко пакета НПВС и лидокаин, я наклонился к женщине, протянул ей лекарства и попросил:
– Через месяц приходите в поликлинику, в кабинет 308. Обследуем Вас. Проверим, нужно ли изменить терапию. Хорошо?
На глазах бабушки блестели слёзы. Но она мне улыбалась.
– Хорошо, голубчик… хорошо.
– Только без записи. Ладно? – я старался говорить мягко, даже нежно. – Приходите до приёма или после. Спросите доктора Оскорова. Договорились?
– Договорились, милок, – старушка без стеснения улыбнулась мне во весь свой беззубый рот.
Через пять минут мы подъехали к ЦРБ. Сергей остановил машину на въезде на стоянку. Впервые за всю поездку он повернулся ко мне:
– Не возражаете, если я попрошу тут выйти? – короткий взгляд в лицо и опять глаза на дорогу. – Мне не нужны проблемы…
Я тяжело вздохнул. Надо было принять нежелание человека бороться.
– Хорошо, спасибо, что подбросили.
Я вышел из машины и не спеша побрёл к уже родному зданию. Надо было сделать пункцию и откачать из колена кровь. И самое обидное, что дойти до поликлиники казалось сложнее, чем выполнить эту процедуру. Надо попросить Лену подготовить всё необходимое для процедуры – самому с таким коленом мне придётся полдня на это потратить.
Подожди. Лена же на больничном! Я же сам ей его выписал.
Плохо дело. Кто же мне может помочь? Мария?
Нет, слишком опасно её сейчас звать в поликлинику.
Света?
Она уже выразила своё желание снизить нагрузку как практикующей медсестры.
Дарья?
Интересно, она справится? Согласится точно! Но справится ли?
Выбора всё равно не было. Надо звонить.
– Привет, – поприветствовал я девушку. – Нужна помощь! Сможешь подойти к моему кабинету?
– Конечно, котик, – Даша, как всегда, не желала сдерживать себя в рамках приличия. – Через полчаса буду.
Ох, бедный Толян. Намучается он с этой барышней!
Нога болела при каждом шаге, но я кое‑как добрался до вестибюля поликлиники. Теперь к лифту и прилечь! Отдышусь и откачаю эту чёртову жидкость из колена.
– Но у меня болит спина! – воскликнула женщина у окна регистратуры. – Что значит только терапевт? Как он мне с почками поможет?
Девушка‑регистратор что‑то пыталась объяснить пациентке. Но, видимо, безуспешно.
– У меня спина болит! Как я Вам поеду в город? С ума сошли?
Боль не отпускала, но я не мог пройти мимо.