Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 66

– Девушка, здравствуйте, – обратился я к пациентке. – Я врач‑хирург, могу Вас осмотреть? Соглашайтесь?

Ко мне повернулась ухоженная дама – накрашенные длинные ресницы, подведённые брови. Барышня точно красилась перед выходом.

Она надменно окинула меня взглядом, подняла бровь, оглянулась на регистратора и с сомнением проговорила:

– Молод ты слишком…

– Другого нет, – улыбнулся я. – Вам же нужна консультация врача? Соглашайтесь?

– Ну и ладно… – вздохнула барышня. – Хуже не будет…

– Вот и отлично, – отреагировал я, забирая ключи у вахтёра. – Прошу к лифту?

Опыт подсказывал мне, что я напросился на неприятности. Интуиция вторила опыту. И пациентка, по внешнему виду, была настроена скептически. Но один человек был мне искренне признателен:

– Спасибо, – прошептали из регистратуры. – Вы просто золото.

Пациентка не сказала мне ни слова ни в лифте, ни в коридоре, и даже, оказавшись в кабинете, она хранила молчание. Как будто Васёк и её попросил меня игнорировать. Ухоженная дама прошла к моему рабочему столу и без спроса заняла место пациента.

Я отметил, что её движения были скованы, но гримаса боли на лице отсутствовала.

– Я только переоденусь, – предупредил я девушку. – Сколько Вам лет?

– Сорок три, – с вызовом ответила пациентка.

– Кем Вы работаете? – продолжил я сбор анамнеза.

– Вы со мной знакомитесь? – изумилась девушка.

От неожиданности я даже выглянул из‑за дверцы шкафа на входе. Натянул хирургическую кофту и, пригладив волосы, спросил:

– Зачем мне с Вами знакомиться? Я собираю анамнез…

– Значит, со мной и знакомиться нельзя? – возмутилась пациентка. – Я что, старая?

– В том‑то и вопрос, что молоды… – я, заметно прихрамывая, добрался до своего рабочего места. – Встаньте ко мне спиной и ответьте на поставленный вопрос, – настаивал я.

– Я не работаю, – пошла на уступки девушка. – С детём вожусь.

Я «прошёлся» вдоль позвоночника – никакой реакции. Теперь пропальпировать мышцы и незаметно для женщины проверить симптом «поколачивания».

– Не могли Вы застудить спину? – отвлёк я женщину вопросом.

– Скорее нет, чем да…

Почки интактны.

– Хотя всё может быть… Больно, доктор! – возмутилась пациентка.

Мышцы! Вот и славно.

– Ложитесь на кушетку спиной вверх, блузку поднимите, – распорядился я и открыл верхний ящик своего стола.

Где‑то тут должен быть диклофенак. Вот он! Я выдавил себе на ладонь крупную горошину мази и последовал за женщиной.

– Почки? Да? – подсказывала мне дама.

Я мягкими аккуратными движениями распределил мазь по мышце и присел за стол писать назначения.

– Нет, – наконец ответил я. – Мышечный спазм. Забирайте свои назначения.

Девушка бодро вскочила с кушетки, но её лицо выражало недовольство.

– А УЗИ? Анализы? – запротестовала она.

– Зачем? – поднял я брови, глядя девушке прямо в глаза. – Разве боли не ушли?

Лоб барышни схмурился. Она размышляла.

– Сейчас не болит, – согласилась пациентка. – Но вы же чем‑то меня помазали! На фоне лечения, конечно, болеть не будет! А проблема‑то осталась!

– На почки эта мазь не подействовала, – успокоил я женщину. – Но если будет плохо, возвращайтесь на повторный осмотр. – Я поставил печать на своё заключение и протянул бумагу пациентке.

– Я лучше к кому‑нибудь поопытнее схожу! – дама резко выхватила бумагу у меня из рук и размашистыми шагами направилась на выход.

Я был доволен собой. Объём движений, их скорость, амплитуда – всё говорило о том, что я был прав.

В дверях дама встретила Дарью:

– Не советую этого доктора, – демонстративно громко проговорила пациентка. – Он ещё ничего не умеет…

– В следующий раз, когда ты будешь умничать, – засмеялась Даша, прикрыв за собой дверь, – я тебе напомню, что ты «ничего не умеешь». И это не мои слова! – она подняла указательный палец ввысь. – Тач чё, звал‑то?

Пришлось мне, прихрамывая, релоцироваться на кушетку. Заняв горизонтальное положение, я ответил:

– Помоги стянуть штаны?

– Это я мигом! – радостно промурчала Дарья.

Но, потянув штанины вниз, она столкнулась с непреодолимым препятствием.

– Что за ёжики? – изумилась девушка. – Не идёт!

– В том‑то и дело, – улыбнулся я.

Боль всё это время меня не отпускала, но в горизонтальном положении стало легче. Я помог Даше, подтаскивая штанину вниз около колена. Вместе мы справились.

– Боженька всемогущий! – открыла рот Дарья. – Это что за…

Я не дал девушке выругаться. Мне всегда казалось, что матерные слова чрезмерны, а в женских устах – пошлы.

– Это, Дарьюшка, называется гемартрозом, – вздохнул я. – А ты пришла, чтобы помочь мне его пунктировать.

– Круууууть, – с придыханием воскликнула Даша. – Можно я сама пропунктирую?

– Дамочка, Вы чего! – наигранно воскликнул я. – Я что, Вам подопытный кролик?

У девушки горели глаза. Пальцы на руках растопырились в разные стороны и напряглись. Плечи заиграли, как в сальсе.

– Ну пожаааалуйста! – законючила Даша. – Я аккуратненько!

– Хорошо, – сдался я. – Только, пожалуйста, сама подготовь перевязочный столик?

– Без Б, – прокричала Даша и скрылась в перевязочной.

Оттуда послышался шум: что‑то шуршало, стучало и даже падало.

– Только с пола ничего не поднимай! – обеспокоенно прокричал я.

Удивительная Даша была девушка – энергичная, отзывчивая, бесстрашная и бесстыжая. Интересно, почему она пошла в медколледж? Неужели такая яркая и настырная особа не хотела себя попробовать в какой‑то более экспрессивной области? Надо будет как‑нибудь её расспросить… Только при свидетелях.

Я хохотнул.

Пока мой «лечащий доктор» возится в перевязочной, можно обезболиться, решил я. В рот полетели две таблетки кеторола. Нужно терпеть, осталось совсем чуть‑чуть.

Даша выкатила накрытый перевязочный столик, как всегда покачивая бёдрами. Она улыбалась и что‑то мурлыкала себе под нос.

– Тебе бы на подиум, а не в больницу, – пошутил я.

Девушка игриво мне улыбнулась и откинула со столика покрывающую простыню. Она, пританцовывая, обработала моё колено хлоргексидином.

– Неее, моя мечта – больница, – подмигнула мне девушка.

– Обложи колено простынями, – напомнил я. – И дай мне руки обработать?

Девушка делала всё быстро и чётко. Каждое движение давалось легко и непринуждённо. В танце. Она искренне наслаждалась моментом.

– Теперь шприц с лидокаином.

За свою прошлую жизнь я обучил десяток врачей премудростям нашей профессии. Бог наделил меня изрядным терпением и выдержкой. Мне нравилось присутствовать при рождении настоящего врача.

Даша склонилась надо мной со шприцом в руках.

– Прокол вот тут, – я указал пальцем место вкола. – Кнаружи и кверху от надколенника, – я по привычке указал линии ориентиров. – Вводишь медленно, направляя иглу к центру сустава.

Мой палец показал последовательность движений, имитируя иглу.

– И не забывай поддавать мне анестезии.

– Как скажешь, босс, – посмеялась Дарья.

Я собирался ещё рассказать «оператору», что игла встретит сопротивление, после преодоления которого провалится в сустав. Но не успел. Даша быстро и безболезненно провела иглу в сустав и потянула на себя поршень.

В шприц ворвалась кровь.

– Я на месте, – улыбнулась девушка. – Теперь отсасывать?

– Аспирировать, – поправил я оператора. – Учись говорить правильно.

Дарья скривила рожу и показала мне язык.

– Зануда!

В это же время её руки работали безупречно! Мягко, деликатно, но точно и акцентированно. Даша была рождена стать хирургом!

– Только иглу не вынимай, – наставлял я талантливую ученицу. – Меняем шприц, а иглу не трогаем.

– Да, мой капитан! – детским голосом прогорланила девушка.

– Ты просто великолепна! – похвалил я её. – Теперь достаём иглу, накладываем давящую повязку и холод.