Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 64

Сделав ещё пару шагов к выходу и удостоверившись, что самостоятельно мне до дома не добраться, я обратился к секретарю:

– Простите, – улыбнулся я девушке, – Вы не могли бы мне помочь?

– Да, да? – на этот раз работница Минздрава была приветлива и учтива. – Чем могу?

– Да вот, нога не ходит, – продемонстрировал я раздутое колено. – Мне бы как‑нибудь домой добраться?

– Беда! – покачала девушка головой. – Вам скорую вызвать?

– Нет, нет, что Вы! – замахал я рукой. – Может, есть возможность меня подвезти к родной ЦРБ?

Девушка мне улыбнулась и со словами «минуточку» скрылась в кабинете начальника. Вчера, при общении по телефону, эта девушка создала о себе неблагоприятное впечатление. Мне представлялась сухая, чёрствая, обиженная на весь мир дама, но сейчас мне улыбалась живая и девушка не чуждая сопереживанию. Или это изменение в секретаре связано с тем, что мне благоволят сильные мира сего? Даже как‑то печально стало на душе…

Дверь дрогнула и отворилась. Девушка важно продефилировала к своему рабочему месту.

– Спускайтесь во двор, там стоит серая Тойота Камри, госномер не помню, но она там одна, – степенно объяснила секретарь. – Это автомобиль Вашего Главврача. Василия Васильевича на своём транспорте забрал наш сотрудник, а машину всё равно надо будет отгонять в район…

Я поблагодарил девушку и собрался уходить.

– Постойте, – остановила меня секретарша. – Виктор Александрович распорядился дать вам номер сотового телефона Главврача Отдалённой ЦРБ.

Девушка порылась в бумагах и, найдя нужную информацию, переписала её мне на отдельный лист.

– Захар Филиппович, – девушка протянула мне бумагу. – Он будет Вас курировать. И ещё! – секретарша никак не давала мне уйти. – Вот мой номер, – она быстро и деловито написала цифры на пост‑ите. – Звоните в любое время! По любым вопросам!

Девушка многозначительно мне подмигнула. Я не собирался пользоваться её добротой, но от контакта не отказался – мне представлялось, что это очень полезный инструмент.

– По рабочим вопросам звонить можно? – уточнил я.

– Вам можно всё, – уверила меня секретарь.

Я ещё раз выразил благодарность, и мы наконец‑то распрощались. Несмотря на благоприятно закончившуюся для меня встречу, осадок остался неприятный. Если верить словам Главы Минздрава, неприятности для меня только начались. И это при том, что удалось обличить Васька во лжи и фальсификации документов. Как я понял, Васёк выйдет «сухим из воды», по крайней мере, настойчивое желание Виктора Александровича перетащить меня подальше от ЦРБ говорило именно об этом.

Интересно, что может по‑настоящему ударить по позициям моего врага? Если я предоставлю документацию, которая докажет использование служебного положения для продвижения личного бизнеса, это повлечёт за собой уголовное дело? Или хотя бы увольнение?

Или с него всё как с гуся вода?

Со слов моего нового покровителя, Балаболов усилит нажим… Он говорил про выговоры… Но я в это не верю. Это пройденный этап. Васёк уже его опробовал… И обделался… Нет, сейчас он зайдёт с другого бока. Он слишком умён, чтобы дважды наступать на одни и те же грабли…

Если только не будет занят другими проблемами.

Не могу же я – простой врач – быть основным фокусом внимания целого главврача⁉ Там же сотня задач и проблем на день! Или могу?

Этот подлец залез так высоко по табели о рангах не для того, чтобы служить народу. Он это делал из личной выгоды! А значит, вся его административная и финансовая мощь будет использована против меня.

Надо чем‑нибудь его занять! Отвлечь от меня.

Минздрав располагался в скромном трёхэтажном кирпичном здании. Вдоль заднего фасада в два ряда аккуратно втиснута парковка. Всё скромно и функционально. Зато вокруг был разбит огромный хвойный парк, с массивными кронами сосен и аккуратными аллеями. Он раскинул свои гостеприимные объятия, приглашая прогуляться и насладиться первозданной красотой природы. Я замер на трассе в секундном замешательстве – что‑то внутри тянуло меня в парк. Несмотря на боли, несмотря на дела, несмотря на всю, окружающую меня суету. А возможно благодаря этому всему.

От этой дилеммы меня освободил знакомый голос:

– Пётр Иванович, как приятно Вас видеть! – водитель бросился ко мне навстречу, схватил мою руку и радостно затряс её в восторге. – Здоровья Вам! Как же Ваши таблетки помогли, Вы бы знали!

Я был несколько сконфужен таким приёмом. Слишком много чести. При нашей первой встрече меня именовали не иначе как «сынок», а теперь всё на «Вы» и с придыханием…

Приятно, конечно. Но неожиданно.

– Здравствуйте, – вежливо поклонился я. – А Вы так и не зашли!

– Ох… И правда не зашёл… – вздохнул мужчина. – Так это, начальство‑то никак не отпускает!

– Полно Вам! – и тут я замер, снова это чувство! Опять мне незнакомо имя этого доброго человека…

Пауза затягивалась.

– Я Сергей Баранкин, – подсказал мужчина. – Вы хотели что‑то мне сказать?

Он щурился от яркого солнечного света.

– Ни за что не поверю, что Ваш начальник работает допоздна! – мне было противно называть Ваську по имени отчеству.

– Всё верно, всё верно, – поддакивал мне водитель. – Ну так и Вы, уважаемый Пётр Иванович, по шесть часов работаете…

Вот, оказывается, какое мнение у обычных людей о врачах! Многие из нас работают, не поднимая головы, от рассвета и до поздней ночи. А в общественном сознании врач – лодырь, что готов трудиться не более шести часов… Печально…

Оставалось надеяться, что это личное мнение гражданина Баранкина.

– Простите, но Вы несправедливы! – мягко возразил я. – Зайдите ко мне в любой день до своей работы или в любой – после, и окажется, что я на месте.

Водитель стоял и хлопал глазами. Рот его приоткрылся, он хотел что‑то сказать. Но слов мужчина не нашёл. Он совершил ещё одно усилие – опять беззвучно округлил рот.

– Мне сказали, что Вы меня подбросите до ЦРБ, – вернул я собеседника к рутине. – Как будем на месте, пойдём обследоваться. Сегодня же! Я настаиваю!

– Простите, но мне нельзя, – водитель Баранкин опустил глаза и поковылял к машине.

Это был неожиданный поворот! Как нельзя? Что нельзя? Нельзя обследоваться? Нельзя лечиться? Нельзя бороться за своё здоровье?

Мужчина явно был смущён.

– Вам придётся объясниться, – настоял я, сев на переднее сиденье рядом с водителем.

Шофёр украдкой взглянул на меня, завёл машину и, не сводя глаз с дороги, выдавил из себя:

– Василий Васильевич запретил с Вами контактировать, – мужчина не смотрел на меня – дорога давала ему законное право спрятать от меня свои глаза. – И не только мне, – эта ситуация позволила мужчине выговориться. – Вы сейчас в поликлинике персона нон грата! С Вами нельзя общаться!

Глава 5

Мы ехали молча, каждый погружённый в свои думы.

«Нежелательное лицо». Со мной запрещено общаться! Что грозит сотрудникам, если они ослушаются? Я не имел ни малейшего представления, но было понятно, что рисковать люди не собирались. Что ж, это можно повернуть к своей пользе… Теперь я смогу понять, кто со мной, а кто нет. И сделаю это до того, как коллеги узнают о развёртывании на базе ЦРБ стационарных отделений. До того, как со мной станет выгодно дружить.

Что ж, спасибо тебе, Васька, за услугу.

В этот солнечный субботний день мы мчались по полупустой трассе, обгоняя лениво ползущие автомобили, которые ещё не успели проснуться после бурной пятницы. Солнце безжалостно палило за окном, а в салоне было прохладно и комфортно. Размеренное движение убаюкивало. Я провалился в дрёму.

Но и во сне заботы не оставляли меня в покое. Мысли прыгали одна к другой, из ниоткуда всплывали вопросы и настойчиво требовали ответов: когда и как будет открыто новое хирургическое отделение? Кому оно будет подчиняться? Кто и в каком объёме нас будет финансировать? Кого набрать в штат? Какое оборудование нам предоставят? И самый личный – останусь ли я при должности к моменту открытия стационарных отделений?