Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 58

– Что случилось? – я положил руку ей на спину.

Ответа нет.

– Расскажи? Будет легче.

Тишина.

– Наташ, это же Я. Мне можно довериться! – я аккуратно обнял её со спины.

Девушка предприняла попытки вырваться из объятий. Но её движения были вялыми и слабыми – скорее для порядка, чем для реального освобождения.

– Всё будет хорошо, – шептал я ей на ухо. – Мы справимся со всеми проблемами.

Я стоял над хрупкой девушкой, держал её в объятиях, выступив стеной от окружающего мира. Наташа почувствовала себя защищённой, и после минутного сомнения решилась открыться:

– Он… увозит… мой аппарат КТ… – слова прерывались всхлипыванием. – Ты понимаешь? – она обхватила мои руки своими. – Я больше не смогу работать по специальности, – девушка горько заплакала.

– Ну не переживай так? – просил я её еле слышным шёпотом. – Это же не единственный томограф в области. Найдёшь себе другое место работы.

В ответ на эти слова девушка только сильнее заплакала. Рыдания сменялись всхлипыванием, а последние завываниями. Для девушки сложившаяся ситуация стала настоящей трагедией. Но вдруг она замерла, слёзы кончились.

– Ты не понимаешь, – обречённо вздохнула Наташа. – Он этого и добивается… Он хочет, чтобы я от тебя уехала…

В комнате повисла гнетущая тишина. На душе стало пусто и темно. Атмосфера обречённости пропитывала стены. Лучше бы Наташа плакала…

Надо было спасать положение. И я не нашёл ничего лучше, чем пообещать девушке:

– Я что‑нибудь придумаю. Я обязательно что‑нибудь придумаю…

Когда Наташа успокоилась, она попросила оставить её одну. Угнетённый и подавленный, я вышел в коридор. От былого приподнятого настроения не осталось и следа. Вокруг суетились люди, перемещаясь в броуновском движении вокруг, а мне не было до них никакого дела.

Из‑за меня начали страдать не безразличные мне люди. Как я и ожидал, месть главного врача разливалась вокруг меня. Каждый должен узреть, что дружба со мной обернётся неприятностями. Свои неурядицы я переносил стойко, но очень переживал из‑за друзей.

Тем более из‑за Натальи!

Что же делать? Как ей помочь? Как решить эту проблему? Где найти слабую точку у Васька, чтобы на неё надавить? В искусстве медицины я чувствовал себя куда увереннее, чем в интригах…

Из штанов раздалась мелодия – группа Eagles решила меня поддержать. Красивое вступление акустической гитары распространяло вокруг волны надежды. Но в этот раз я не дал Дону Хенли проявить себя.

– Алло? – прервал я красивую мелодию.

– Пётр Иванович, это секретарь Главного, Мария, – ответил мне сдержанный голос. – Зайдите, пожалуйста.

Да что сегодня происходит? Атакуют со всех сторон! Васька решил показать свою силу?

– Сейчас буду.

Очередь на лестнице уже почти растаяла. Странно это всё – вместе с признанием пациентов пришло и полное отрицание меня как штатной единицы со стороны руководства.

Я прошёл к «Приёмной главного врача» и без стука открыл дверь. Секретарь ничего не стала говорить по этому поводу. Она даже не стала поднимать на меня голову. Очень показательное отношение – если Главный тебя списал, значит, ты более не достоин внимания.

Не отрываясь от монитора, девушка протянула мне бумагу:

– Ознакомьтесь, распишитесь.

Я пробежал глазами по тексту: в нём значилось, что Поликлиника в лице главного врача разрывает со мной договор «о поддержке жильём» и что мне надлежит в трёхдневный срок освободить предоставляемое мне для проживания помещение. Причиной данного решения было указано «регулярное нарушение трудовой дисциплины», а в подтверждение перечислялись номера «выговоров» за месяц работы.

Ну что ж, придётся приступить к борьбе и на этом фронте. Я сфотографировал это «творение бюрократической машины» и оставил свою подпись: «Ознакомлен, Оскоров Пётр Иванович».

Интересно, какие ещё злоключения свалятся на мою голову сегодня? Не многовато ли для одного дня?

Ответ я нашёл под дверью своего кабинета – пациент Скупердяев О. Д. метался в коридоре, как раненый хищник. Заметив меня, он не стал скрывать своё раздражение:

– Ты!!! – процедил он сквозь зубы. – Ты знаешь, что натворил⁈

– Вы, – поправил я Олега Дмитриевича. – Не обращайтесь ко мне, пока не выучите правила приличия.

Я пропустил очередного пациента по записи, более не удостоив вниманием хама. Скупердяев попробовал пролезть в кабинет, но я преградил ему путь.

– Вы не видите, что ко мне зашёл человек? – остановил я мужчину.

– У меня талон по «срочной помощи»! – зло возразил Скупердяев, пряча глаза. – Направили к… – он сделал паузу – внутри мужчины шёл диалог. – Меня направили к Вам! – отчётливо произнёс он.

– Тогда зайдёте после мужчины, – дал я добро, проверив талон.

Спорить Скупердяев не стал.

Однако, оказавшись на приёме, не мог достойно скрыть своего раздражения.

– Вот посмотрите, на что Вы меня обрекли! – Олег Дмитриевич протянул мне выписку.

Согласно документу, Скупердяев О. Д. был прооперирован в экстренном порядке в объёме чрезкожной пункционной нефростомии. После клинической и лабораторной стабилизации выписан под амбулаторное наблюдение. И всё это за пару дней.

Оперативно работают ребята – довольно отметил я про себя. Вслух же сухо произнёс:

– Я спас Вам почку. Вот на что я Вас обрёк.

Мужчина за моим столом бурлил эмоциями – его мизинец стал подрагивать. Он глотал ртом воздух, пытаясь выдавить из себя хоть что‑то членораздельное:

– Спас? – взорвался криком пациент. – У меня трубка торчит из поясницы! И мешок с мочой!

– И моча появилась! – довольный собой отметил я. – Давно?

– Сегодня утром, – тихо ответил опешивший пациент.

Он искренне не понимал моего спокойствия, не в состоянии оценить всей важности проведённых мероприятий.

– Мне надо срочно убрать эту трубку! – решительно произнёс Олег Дмитриевич.

– Никак, – покачал я головой. – Полностью исключено!

Мужчина напротив меня взял себя в руки и потушил пожар эмоций. Но это не исключило агрессию в мою сторону. Пациент Скупердяев твёрдо решил показать, кто тут главный, а кто «обслуживающий персонал».

– Это не Вам решать, – холодно отметил он. – Это моё здоровье! И я требую, чтобы Вы немедленно убрали мне эту трубку!

– Неа, – настаивал я на своём. – Я не вредитель.

– Немедленно уберите этот ужас! – вскричал мужчина. – Слышите меня! Я требую!

– Без меня, – покачал я головой.

– Тогда я иду к заведующей! – Скупердяев встал со стула и решительно направился к выходу. – И будьте уверены, я просто так этого не оставлю! Я доведу это дело до суда!

– Не доведёте, – тихо возразил я. – Вы доведёте себя до реанимации… В лучшем случае!

На это мужчине возразить было нечего, и он ушёл искать «правды» к заведующей. Я проводил его вздохом разочарования.

К сожалению, достаточно часто в жизни доктора отечественного производства попадаются неадекватные пациенты, которые не понимают и не ценят труд врача. А главное, даже не пытаются вникнуть во все нюансы своего собственного здоровья.

Такое неизбежное следствие «системы бесплатного здравоохранения». Очень неприятное, досаждающее врачам и опасное для пациентов…

Все эти неприятности полностью сломали мой рабочий день после обеда. Необходимо было срочно исправлять ситуацию, и я с головой погрузился в работу. Всего за полчаса я умудрился проконсультировать четырёх пациентов. Однако сегодня в планы Провидения не входили мой покой и душевное равновесие. Ещё один телефонный звонок настойчиво требовал моего внимания.

Сначала я решил не поднимать трубку. Но настойчивость дозванивающегося не оставила мне выбора.

– Слушаю, – коротко отрезал я.

– Пётр Иванович Оскоров?

– Да, кто говорит?

Со мной говорила девушка. В ней сочетались скромность и уверенность. Она очень скупо и осторожно подбирала слова, но интонация не предполагала возможности отказа.