Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 159

За рулём сидела Галя. Строгая, сосредоточенная, она держала руль двумя руками. Из машины она не вышла, а лишь посигналила, давая понять, что можно выносить больного.

– Транспорт прибыл, – ухмыльнулся я, – быстро выгружаем Борю! – Я глянул на Алексея, жестом головы подсказывая ему, что необходимо помочь.

– Да, да, – спохватился он, – уже бегу!

– Лежи смирно, – велел я Боре, – сейчас мы тебя немного покатаем.

– Доктор, я сам… – мужчина попробовал было храбриться.

Но я просто покачал головой, прерывая этот порыв смелой бравады. Возражения были бесполезны.

Богатырёв подошёл с другой стороны.

– Берём под колено и за спину, – объяснил я здоровяку, – несём в полусидячем положении.

Алексей молча кивнул, после чего решил уточнить:

– Доктор, а вы справитесь?

– Обижаешь! Берём на три. Раз, два, три.

Мы подхватили Бориса одновременно. Он оказался очень лёгким, так что мы быстро и без лишних усилий вынесли его к машине. Вслед за нами с моей скоропомощной раскладкой шёл Остап. Даже Пал Палыч провожал нас в дверях.

– Открой дверь, пожалуйста, – попросил я программиста о помощи.

Скрипнула и открылась дверь, Остап нырнул внутрь, пытаясь откинуть переднее кресло. Со стороны казалось, что это кресло десятилетиями не сдвигалось, а оттого задача у нашего программиста была не из простых. Галя сидела не двигаясь с места и не опуская рук с рулевого колеса.

Наконец механизм поддался, и переднее кресло наклонилось вперёд.

Мы уложили Бориса на заднее сиденье. Я внимательно осмотрел мужчину, заглянул ему в глаза и подбодрил:

– Ничего, ты справишься. Всего часик – и будешь в Посёлке.

Пациент натужно мне улыбнулся, пытаясь расстегнуть воротник.

– Алексей, поедешь в машине, твоя помощь потребуется, чтобы затащить Борю в лодку, – я уже наставлял Богатырёва, – встречаемся у ФАПа.

Здоровяк с трудом поместился в малюсенькую машинку. Ему пришлось задирать колени к самым ушам. Но отправить его пешком я не мог – нельзя было допустить, чтобы Алексей заболел. Хотя интуиция подсказывала, что поздно я озаботился этим вопросом.

Запорожец дёрнулся и медленно покатился.

Я направился к реке, по дороге размышляя о непростой ситуации: Мне хотелось взять с собой и Пал Палыча – мужчине требовалась специализированная стационарная помощь, а мы ехали как раз в Посёлок. Но я не мог взять на себя сразу двух тяжёлых пациентов, это было против правил. Что мне делать, если с одним из них что‑нибудь случится? Бросать второго без контроля? Нет. Это не дело.

«Жаль, что Агафья нас покинула», – неожиданно промелькнула мысль. Моё сознание признавало, что знахарке можно было доверять. Она бы справилась с ролью медсестры. Вместе мы бы без сомнения довезли обоих тяжёлых пациентов.

Я шёл по пустырю. Трава под ногами хрустела, мороз кусал лицо, ветер пронизывал насквозь. Зима пришла и сковала посёлок, а вместе с ним и всё живое.

Нынче нам был задан жёсткий вопрос: «Нужен ли человек в этом месте?» – и природа уже дала свой безжалостный ответ.

Когда я вышел к ФАПу, Запорожец уже ожидал меня, мерно рыча. Внутри я заметил очертания только одной фигуры на заднем сиденье – Галя с Богатырёвым вышли из машины и, уперев руки в боки, стояли у пристани. Они не замечали ничего вокруг, словно выпали из жизни. Я поспешил проверить, что их так ошарашило.

Оказавшись рядом, мне стала понятна реакция хуторян.

Лёд.

Зеркало водной глади с каждым часом становилось всё меньше и меньше прямо у нас на глазах. Белёсо‑голубой, блестящий ледяной покров уже сковал берег и постепенно затягивал русло реки. Лодка стояла у причала, захваченная в ледяной плен – её борта были зажаты со всех сторон. Я подошёл ближе к берегу и осторожно толкнул корпус ногой – лодка даже не качнулась. Я попробовал наступить на пласт льда у самого берега. Сначала легонько надавив на эту хрустальную гладь, отделяющую меня от воды. Лёд выдержал. После я стал переносить на ногу весь свой вес, и наконец, по этому скованному морозом зеркалу пошли трещины.

Ещё не поздно – толщина покрова ещё недостаточная, чтобы замертво сковать лодку. Мы ещё могли вырваться из этой ловушки. Но действовать следовало быстро.

– Алексей, срочно за мной! – я отреагировал молниеносно, – мы должны освободить лодку, пока не поздно!

У меня в ФАПе лежали инструменты, которые я позаимствовал из поликлиники для ремонта крыши и дверей. Там точно были молоток и топор – то, что надо в нашем случае.

Через считанные минуты мы улеглись на пристань и с силой колотили по льду. От наших мощных ударов лёд трещал и раскалывался, на мгновение уходя под воду. Каждый удар сопровождался фонтаном брызг, отчего рука и плечо становились мокрыми. Завтра мы дорого заплатим за этот бой, но отступать нельзя! На кону человеческая жизнь! Мы работали без устали – Алексей освобождал правый борт, а я левый. Спина и лоб покрывались потом, холод не чувствовался. Без остановок мы крушили ледяные оковы.

Вдруг округу пронзил выстрел… Перед носом лодки всплеснула вода, пробившись через образовавшуюся пробоину. Ещё выстрел – и ещё один всплеск.

Мы с Богатырёвым прервались на секунду, чтобы выяснить, что происходит. Синхронно повернули головы к берегу.

– Что? – невинно воскликнула Галя, – решила вам помочь…

Женщина разломила двустволку. На землю упали две гильзы, а их место в стволе заняли новые. Щелчок. Ружьё вскинуто – выстрел, выстрел.

Втроём мы быстро освободили лодку от «неволи». Я хлопнул Алексея по спине и увлёк за собой – пора было нести Борьку. А Галина продолжала палить в лёд, теперь обеспечивая проход к свободной воде.

Заботливо и осторожно мы перенесли Бориса в лодку, после чего я укрыл его одеялом и занял место у румпеля.

– Ну, с Богом! – помахал я рукой оставшимся на берегу Алексею и Галине, – передам пациента в руки реаниматологам и тут же вернусь!

В процессе вызволения нашего транспортного средства из ледяной неволи я определился со своей тактикой действий. Как только я доберусь до дачи Годфрида, сразу вызову скорую. После чего позвоню в минздрав – нужно донести до власть имущих о ситуации в посёлке, а в администрации меня слушать не хотят. Ну и завершу эту вылазку звонком Людмиле Николаевне – она оперативнее больших начальников сможет подготовить реальную помощь хуторянам. Всё это сделаю не сходя с лодки. И тут же назад! Необходимо успеть вернуться до ночных морозов, иначе люди рискуют остаться без врача в ледяном плену.

– Ни пуха ни пера! – прокричала Галя.

– Удачной дорожки! – махал рукой Алексей.

Я завёл мотор – он заурчал, заворочался в ледяной каше, раскидывая в разные стороны осколки льда. Лодка дрогнула и пошла вперёд, тараня при движении крупные льдины, которые шуршали, трескались и разламывались у неё по бортам.

Мы вырвались от берега на пока ещё свободные ото льда просторы. Медленное течение пока сопротивлялось наступлению льда, но это ненадолго…

Мы шли медленно. Во время движения в корпус то и дело врезались крупные льдины, которые рассыпались от ударов в ледяную кашу. Однако при каждом ударе содрогался с такой силой, будто этот удар будет последним на нашем веку.

Я сбросил скорость до минимума, ибо не хотел получить пробоину при очередном столкновении. Пробоина означала ледяную воду. А ледяная вода означала смерть.

Поэтому я шёл медленно, лавируя между видимыми глазом льдинами, а также избегая подозрительных участков. Холод не отступал, захватывая всё новые пространства. Сначала на воде появлялась тонкая ледяная корочка. Потом на неё ложились снежинки инея – влага замерзала прямо в воздухе и оставляла на льду следы снежного покрова. На этом фундаменте начинался рост ледяного пласта.

Лодка с лёгкостью пробивала такие «островки», если они не успевали укрепиться… Мне следовало избегать таких участков, но это было не всегда возможно. Что было не всегда безопасно.

И вот прямо по курсу меня ожидал подобный островок. Точнее, не остров, а мост – он не оставлял мне места для манёвра, перекрыв всю реку. Путей обхода не было. Нужно было либо пробиваться, либо поворачивать назад. Решение требовалось принять немедленно!