Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 150
Я не стал задавать вопрос прямо. Меня учили, что сильный и ответственный человек сам всё поймёт и предложит помощь, а слабый и лукавый всё равно откажет, даже если спросить напрямую.
Богатырёв оказался ответственным человеком. Он не обманул моих ожиданий:
– Раз надо, значит надо, – осторожно прохрипел мужчина. – Это не совсем справедливо, – он вздохнул. – Я каждый день работал и готовился к зиме, а остальные прохлаждались… Но вам, доктор, я отказать не могу…
Трудолюбивый Алексей, занятый своими заботами и проблемами, не замечал или не хотел замечать, что абсолютное большинство жителей хутора просто не имели достаточно сил и энергии, чтобы вести столь же интенсивную работу, как он сам. Мужчина позабыл, что рядом живут пожилые, больные или ослабленные люди. Я не был склонен винить его за эту слепоту, но так же не мог разделять озвученные им принципы «дикого капитализма».
– Это радует, – вместо осуждения ответил я. – Тогда переведу к вам пару или тройку больных.
– Доктор, – виновато прохрипел мой собеседник, – у меня, кроме этой, – он похлопал ладонью о свою кровать, – только одна койка.
– С этим мы разберёмся, – оптимистично пообещал я. – Мне пора, сегодня слишком много работы, чтобы тратить время на болтовню.
Следующим на очереди был Остап – он жил напротив Богатырёва, поэтому до его дома я добрался, не успев замёрзнуть.
В этот раз дверь мне отворили сразу, явив миру серое, угрюмое лицо мужчины. Он улыбнулся и пригласил меня войти:
– Док, вам всегда рады.
В доме было темно и холодно – ни в одной комнате не было даже лампочки! Не стесняясь своего скромного быта, Остап провёл меня в гостиную и предложил располагаться на кровати – единственное место, куда можно было присесть. Тут же разместился и сам хозяин. Рядом гудел электрический обогреватель. А на подушке стоял ноутбук, экран которого был единственным источником света в помещении.
– Чайку? Бутерброд? Булочку? – мужчина был гостеприимен и приветлив.
– Нет, спасибо, – я помотал головой из стороны в сторону, хотя и понимал, что в темноте Остап ничего не увидит. – Скажите, как ваше самочувствие? Отмечали сегодня слабость? Температуру? Мышечные боли или кашель?
– Да, вроде, ничего такого нет…
Мой собеседник, оказавшись в свете монитора, пожал плечами. Я же решил проявить бдительность и протянул ему градусник из своей раскладки. Остап снова пожал плечами и сунул термометр под мышку. Посидев минуту, мужчина залез на кровать с ногами и укрылся одеялом.
– Если вы не возражаете, доктор, – попросил он прощения. – Так удобнее.
Монитор всё ещё стоял без дела, но уже прислонённый к стене – его место на подушке занял хозяин дома. Я внимательно наблюдал за мужчиной. Его серое лицо не выходило у меня из головы, а теперь ещё и одеяло…
В напряжённой тишине прошло ещё три минуты. Наконец я попросил вернуть градусник – 38,6 °С. Видимая активность и бодрость хозяина дома были обманчивыми. Просто он ещё не попал под пресс интоксикации.
– Батенька, да вы больны, – я снова протянул термометр Остапу, в этот раз для подтверждения своих слов.
– И что теперь делать?
– Во‑первых, выпить эти таблетки, – из своего саквояжа я достал незаменимый в последние сутки Осельтамивир. – А во‑вторых, переместиться со своей кроватью к Богатырёву на время болезни!
– Это ещё зачем? – недоумевал мужчина.
– У него дом хорошо протапливается, а вам нельзя переохлаждаться!
Мои доводы не убедили упрямого программиста. Он явно не хотел покидать своего угла. Что было странным, учитывая состояние дома.
– К тому же мне удобнее лечить и согревать всех централизованно, не бегая от дома к дому в такую стужу…
– Это да… Это понятное дело… – кивал головой Остап. – Неправильно будет, если вы заболеете… Хорошо. Уговорили.
Таким образом начался процесс создания мини‑госпиталя на базе домовладения Богатырёва. Вторым центром, куда я намеревался собирать пациентов, должен был стать дом Ясеневых. Интересно, насколько ожесточённо будет сопротивляться Элли?
Убедившись, что программист понимает всю серьёзность происходящего и собирается для временного переезда, я отправился к Борису.
После подтверждения заболевания у двух здоровых мужчин я был убеждён, что и в доме номер один услышу кашель и зафиксирую гипертермию.
Однако к моему удивлению, меня встретил абсолютно здоровый и счастливый человек:
– Дорогой Пётр Иванович! – прокричал мне из окна своего дома Борис. – Какими судьбами?
Я застал мужчину во время ужина. Картина, представшая моему взору, была до комичности странной – мужчина сидел за столом, одетый в зимние одежды. На нём был ватник, валенки, на голове – шапка‑петушок, а на столе, рядом с тарелкой водянистого супа, лежали варежки. В доме было практически так же холодно, как и на улице, только без пронизывающего до костей ветра. Изо рта при разговоре шёл пар.
Однако несмотря на столь суровые условия у мужчины не обнаружилось ни одного симптома, ни одной жалобы. Ничего.
Я внимательно осмотрел пациента, проверил горло, измерил температуру тела.
Всё оказалось в порядке.
– Я же говорю вам, доктор, всё у меня хорошо! Я никогда не болею!
Борис оказался куда крепче, чем я думал. Зная его проблемы со злоупотреблением, слабое сердечко, со слов знахарки, и желудок, я ожидал увидеть тяжело страдающего человека. Однако удивляться времени не было, необходимо было действовать.
– Раз так, я попрошу вас помочь мне с организацией условий для лечения жителей хутора!
– Что?
Я выразился слишком витиевато, поэтому непонимание Бориса было объяснимо. Мужчина не стал строить из себя проницательного учёного. Поэтому я выразился прямо:
– Все ваши односельчане больны гриппом, и мне нужна помощь для их лечения.
– Помощь? Моя?
Даже в темноте было заметно, как воодушевился Борис – как много лет он мечтал доказать соседям, что он чего‑то стоит, что способен не только прикладываться к бутылке. И вот появился человек, который в него поверил, который даёт ему возможность проявить себя!
Мужчина подскочил с табуретки и, приподняв подбородок, принял вызов:
– Можете на меня рассчитывать, доктор! Что надо делать?
– Прежде всего перенесём кровать Остапа к Богатырёву.
Я помнил, что у Алексея было одно койко‑место, а значит, перемещённому на время лечения Остапу должно было хватить. Но я был абсолютно уверен, что уже выявленными случаями дело не ограничится. Поэтому пока мы были в этой части хутора, стоило сразу перенести кровать.
Этим мы и занялись.
Разобравшись с кроватью, мы направились к Галине Васильевне. Насчёт этой барышни у меня тоже болело сердце – судя по всему, женщина страдала системной красной волчанкой, а у меня было недостаточно теоретических знаний, чтобы оценить, как это может повлиять на иммунитет.
Подойдя к магазину на углу, я забарабанил по двери. Тишина. Опять тишина. Я окинул взглядом тёмный силуэт дома и постучал снова. После паузы повторил свою попытку добиться хоть какого‑то ответа.
Мы простояли около магазина почти полчаса. Я снова замёрз и с нескрываемой завистью поглядывал на ватник своего компаньона. Видимо, следовало признать своё поражение – выяснять самочувствие продавщицы придётся завтра.
– Какие теперь планы? – уточнил Борис.
– Идём к Наталье Павловне.
Дом Ясеневых был ближе, но я решил, что нужно сначала решить вопрос с парализованной женщиной, а точнее – вопрос отопления и её дома. По дороге я размышлял, что сделать правильнее – попросить Бориса снабдить Наталью Павловну дровами или позаимствовать электрический обогреватель у Остапа. В обоих вариантах были свои недостатки, а главное, оба варианта требовали от меня «использовать» постороннего, что не могло меня не огорчать. Но если в первом случае предполагалось, что человек трудится на благо односельчан, то во втором невооружённым взглядом можно было разобрать воровство. Поэтому я решил, что правильнее будет обратиться к Борису.