Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 149

– Когда вы захворали? – короткий вопрос, чтобы проверить свою догадку.

– Всего пару часов как, – пожаловался Матвей. – Может, съели чего… В один момент – раз – и стало плохо…

Собрание для пожилых людей не прошло бесследно.

Времени на расспросы или колебание не было. Я тут же вышел за лекарствами. Все назначения мной уже были отрепетированы ранее, теперь же оставалось просто их реализовать.

Страх за стариков и осознание того, что в первые часы терапия вирусных заболеваний может быть гораздо эффективнее, заставляли меня перейти на бег. Мне предстояло добраться до ФАПа, запастись там всеми необходимыми препаратами – ведь заболеть мог ещё кто‑то – и вернуться к дому номер четыре.

Я мчался быстрее ветра.

Уже через двадцать минут чета пожилых супругов лежала под капельницами. На душе стало немного легче. Я осмотрелся по сторонам. В комнате светло‑зелёные обои с бабочками. На тумбе семейное фото – оказывается, у стариков было два сына. На подоконнике горшок с цветком, листья которого пожухли от холода. Только тут я обратил внимание, что при каждом вздохе изо рта вырывается пар.

Неотапливаемое помещение не могло стать лазаретом для стариков. Нужно было разводить очаг. Однако ослабленные Ветровы с трудом приподнимались для приёма таблеток – сил на физически трудозатратную работу у них не было. У меня же силы были, однако отмечался дефицит времени. Мне предстояло ещё обойти остальных жителей хутора, ибо если заболели Ветровы, значит, могли заразиться и остальные участники митинга.

Что же делать?

Я заключил, что необходимо сначала совершить подомовой обход и только, увидев общую картину, принимать решение по дальнейшей тактике. Если больных окажется мало, то можно будет осматривать каждого из них на дому, но что делать если пострадавших будет много? Как обеспечить всех не только необходимым вниманием, лекарствами и врачебным контролем, но кроме того и тёплым кровом, достойным рационом?

Неужели я смогу справиться со всем этим в одиночку?

На улице меня встретил пронизывающий до костей ветер, его порывы срывали с деревьев последние листья и кружили их над домами. На чистом небе лениво загорались звёзды – впереди нас ждала морозная ночь.

Действовать нужно было безотлагательно и решительно!

По пути к следующему дому, в голове крутилась одна и та же мысль – сегодняшнее собрание стало тем злосчастным местом, где все мои подопечные заразились гриппом. Старые, ослабленные люди добровольно пришли на встречу с тремя заражёнными.

О чём я думал в тот момент?

Это было слишком опасно, слишком опрометчиво, слишком безрассудно.

Почему я позволил этому митингу случиться?

Ответа у меня не было. Зато было понимание, что предпринимать в данной ситуации. Первым делом необходимо было понять число больных. И начать эту проверку я намеревался с «мужского крыла этого хутора». Впереди меня ждали дома Бориса, Остапа и Алексея.

Глава 19

Ветер усиливался, пробирая до костей и унывно завывая. Он как бы не пускал меня в дорогу, обдувая лицо и отталкивая. Как бы говоря: «Возвращайся домой, это не твоя борьба, каждый сам за себя». Я противился и упрямо шёл вперёд. Мышцы начали сумбурно сокращаться, по телу пошла дрожь. Чтобы справиться с холодом, пришлось ускорить шаг и активнее работать руками.

Ближе всего к Ветровым жил Алексей Богатырёв. Именно к его дому я подошёл первым. Окна были закрыты ставнями, которые постукивали и поскрипывали при каждом порыве ветра. Массивная дверь надёжно заперта, удерживая драгоценное тепло внутри. Из трубы поднималась тонкая струйка дыма – Алексей топился дровяной печью.

Я постучал. Мощные, наглые, резкие удары подняли бы и мёртвого из могилы, но не Алексея. Пришлось повторить свой «зов», а через пять минут повторить снова. Наконец за дверью раздались звуки – я не мог чётко их разобрать и восстановить картину, так как ветер шумел так сильно, как никогда до этого. Но было ясно, что от хозяина меня отделяло минимум две двери.

– Доктор? – удивлённо прохрипел хозяин дома. – Вы пришли погреться? В ФАПе холодно?

Из дома на меня обрушилась волна тёплого воздуха, ударив в лицо и вызывая новый приступ дрожи, в этот раз из‑за контраста температур. Внутри было не просто тепло, в доме было жарко. Однако Алексей стоял в свитере и с кружкой горячего чая в руках. На ногах плотные мешковатые штаны и шерстяные носки.

– Вам тут всегда рады! – улыбнулся мужчина, отступая назад и предоставляя мне дорогу в мир тепла и уюта. – У вас‑то, поди, не отапливается домишко?

Богатырёв был прав. В такую ночь я бы околел в своей металлической будке. Но в настоящий момент мои заботы были связаны с другим. А ФАП? Температура около ноля идеально подходит для хранения лекарств.

– Вам холодно? – задал я наиболее тревожащий меня вопрос. – Вы не заболели?

Окинув мужчину с ног до головы, я позволил себе войти внутрь, но от чая пока отказался. Этот небольшой перерыв в тепле придавал моему телу дополнительных сил и решимости.

– Зябко. Не мудрено при такой‑то погоде, – усмехнулся Богатырёв.

– Просто зябко?

Я не верил оценке собеседника – огромный мужик, который проделывал колоссальные объёмы работы каждый день, что требовало неимоверных усилий и скорости, сейчас десять минут открывал мне дверь. Человек, десятилетия проживший в спартанских условиях Медвежьего Угла, сейчас замерзал в жарко протопленном доме, спасаясь свитерами и шерстяными носками.

Во мне крепла уверенность, что мужчина не избежал заражения.

– Может быть, отмечаете слабость? Как сегодня работалось?

– Ох, доктор, у меня и правда нынче какой‑то упадок сил, – вздохнул Богатырёв. – Всё из рук валится, не смог даже нормально коровник для Марфуши подготовить. Настолько устал, что отложил на завтра…

– Вы и завтра не сможете, – отрезал я. – Мышечные боли есть?

– Всё тело ломит! Я потому и не осилил работу… – с сожалением вздохнул Алексей.

Как нас учили в школе – ЧТД – что требовалось доказать. Даже могучий Богатырёв не избежал инфицирования вирусом гриппа. Такой огромный, могучий, сильный мужчина пал жертвой малюсенького вируса. Разве это не иронично?

– С сегодняшнего дня вы на больничном! – известил я мужчину. – Постельный режим, повышенное потребление жидкости и приём лекарств!

Хозяин дома попытался было возразить, что, мол, работы много, что дела сами себя не сделают и что без его ежедневного участия хозяйство захиреет. Но я был непреклонен:

– Если вы не внемлите моим словам, последствия могут стать куда серьёзнее. – Я не стал дожидаться согласия и увлёк мужчину к постели. – Сейчас я выдам вам лекарство…

Типовой коридор всех домов в хуторе Богатырёв превратил в дровницу, оставив в четырёх квадратных метрах только узенький проход в залу. В комнате горел очаг, весело потрескивали дрова, а в углу стояла расстеленная кровать – несмотря на все внешние возражения, Алексей в действительности интуитивно следовал моим рекомендациям, даже не зная о них.

Дом у работящего хуторянина был обжитой и удобный – стол, кровать, шкаф и разная утварь – всё было размещено под нужды хозяина. Однако чувствовалось отсутствие женской руки – не было тут уюта и «теплоты». Не хватало занавесок, милых сердцу деталей вроде фотографий или сувениров. И всё же я не удержался – слишком подходящим был этот дом для моих задач – и спросил:

– У меня есть к вам просьба. Очень важная! Очень! Сможете помочь?

Здоровый мужик выпил предоставленные ему таблетки, залез под одеяло и укутался под самую шею. В этот момент этот гигант походил на маленького мальчишку, будто сверстник братьев Ясеневых.

– Для вас, доктор, всё что угодно!

– На улице лютый холод, – я решил объяснить каждую мелочь, ибо от ответа Богатырёва зависела судьба его односельчан. – Во всём хуторе отапливаются всего два дома, – мужчина насупился и внимательно слушал. – Все ваши соседи заболели гриппом, – я немного приукрасил ситуацию. Точнее, выдал за неоспоримый факт свои прогнозы. – Если их не перевести в отапливаемое место и не снабдить лекарствами, всё это может закончиться печально. Очень печально…