Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 143
Ответ очевиден: Делал перевязку у Натальи Павловны. Хорошо.
Что ещё?
Навещал Бориса с целью мониторирования состояния пациента. Отлично.
Раз господину Балаболову не интересны реальные проблемы жителей хутора, раз он собирается наказать меня за реальную работу, раз выбрал формализованный подход к оценке моей работы, тогда я не стану говорить с этим человеком честно и открыто. Я готов обыграть Ваську на его же поле.
Однако лучше не показывать, что я морально подготовился к его визиту. Пусть думает, что эта встреча стала для меня сюрпризом.
Всё обдумав и придя к определённому решению, я открыл дверь…
Играть удивление не потребовалось, ибо оно было искренним.
Балаболова в помещении не было!
В ФАПе, на стуле для пациентов меня ожидала Агафья – местная знахарка.
– Доктор, не дело это, ключики под камнем держать! – старуха начала с назидания, – Так ведь и обобрать могут!
Женщина сидела за столом и не отрывала взгляда от окна. Казалось, окружающая мирская суета нисколько её не трогала. Она могла наблюдать за прибытием к пирсу нашей медицинской делегации, за тем, как я распрощался с пациентами, как неторопливо шёл к ФАПу. Могла. Но не видела. Не хотела видеть. Иначе вышла бы навстречу, поздоровалась, объяснила причину своего появления.
А причина была очень веской: в углу, на моей кушетке лежала мисс Ясенева. Она свернулась калачиком – вот от кого мальчишки переняли «страдальческую позу» – зарылась с головой под все мои одеяла и тихонько постанывала. Гора одеял дрожала. Наружу выглядывало только лицо.
Я подошёл к укутанной женщине и потрогал её лоб – горячий, с крупными каплями пота. Под глазами у неё тёмные, глубокие круги. Кожа лица сухая, буро‑серая; губы потрескались, щёки ввалились. Ясенева лежала не шелохнувшись, словно всеми силами старалась не выпустить из‑под одеял остатки тепла.
– Пришла ко мне с простудой, – объяснила знахарка, не отводя взгляда от окна. – Говорит, третий день ходит с недомоганием, а вчера поднялась температура, – старуха облизала сухие губы и продолжила, – Травы просила…
– Мисс Ясенева, живот болит?
Женщина открыла глаза и посмотрела на меня. В этих усталых, страдальческих очах светилась жизнь. Несмотря ни на что.
В ответ на мой вопрос Элли покачала головой.
– Грудь?
Опять отрицание. Складывалось впечатление, что мать братьев боится произнести даже одно слово. Неужели ангина?
– Горло?
– Нет. Всё тело ломит, – прохрипела мисс Ясенева. – Можно воды?
Я принёс женщине стакан питьевой воды и сунул под мышку градусник. Элли жадно проглотила живительную влагу. Всё, до последней капли. Вытерла губы и застенчиво попросила добавки:
– Можно ещё?
Мы повторили всю процедуру. Вместе со стаканом я забрал и градусник – у женщины был жар. Сорок градусов по Цельсию.
Гипертермия, распространённая миалгия, обезвоживание – явные признаки гриппа. Это очень нехорошо! Если заболела мать, то жди болезни и детей. Нужно будет проведать мальчишек.
Хорошо, что знахарка не взялась за самолечение. Даже современные методы терапии не гарантируют исцеления без осложнений, а что было бы, лечись Элли травами и заговорами…
– Сейчас поставлю Вам капельницу и станет полегче, – пытаясь подбодрить страдающую женщину, я стиснул её ладонь в своей и отправился «заряжать» капельницу. Необходимо было дать около двух литров инфузии с целью снижения интоксикации. В первом флаконе «физраствора» я смешал «литичку» и поставил пациентке капельницу.
Пока руки машинально выполняли процедуру за процедурой, мозг бурлил. Меня не покидала назойливая мысль, будто я что‑то забыл. Что‑то из прошлого, что должно было пригодиться сегодня. Сейчас.
Но что?
Снова и снова беспокойство возвращало меня в прошлое: в последний год своей советской жизни я читал в гайде про Занамивир. Учёные утверждали, что это первый препарат для этиотропного лечения гриппа.
Но почему я постоянно кручу эту мысль в голове?
Мозг не отпускал меня, возвращаясь к этому препарату.
Почему это название меня не отпускает?
Я видел это лекарство? Покупал? Забирал?
Если да, то оно очень помогло бы!
Не будет ничего плохого, если я потрачу пару минут на проверку доступных медикаментов. В углу стояли коробки, принесённые мной в Медвежий Угол из стационарных запасов – «трофеи» борьбы с Васьком. Кстати, надо бы спрятать лекарства до прихода главврача. Как только проверю наличие нужного препарата, сразу спрячу коробки…
Я принялся разбирать привезённое: в первой коробке был перевязочный материал и расходники по хирургическому профилю, во второй – кардиопрепараты, в третьей обезболивающие, кровоостанавливающие и…
Противовирусные!
Я спешно вскрыл третью коробку. Отложил в сторону ненужные в данном клиническом случае препараты и вытащил заветный пакет: «Осельтамивир». Незамедлительно открыв первую же пачку, я достал инструкцию. В графе фармакотерапевтической группы я прочитал наиважнейшую фразу: «ингибиторы нейраминидазы».
Вот оно!
Теперь терапия обещала стать намного эффективнее!
Довольный и успокоенный, я вложил в рот пациентки противовирусное средство, после чего мог вернуться к Агафье:
– Вы правильно сделали, что привели Ясеневу ко мне, – я уселся за стол напротив знахарки, – Я обязательно её вылечу.
Старуха не отвечала, никак не реагировала. Она смотрела в окно. Её заботило, как колышется трава под напором порывистого ветра, как плывут облака над рекой, как играет бликами вода перед пристанью. Эта женщина жила в гармонии с собой и с природой. Какая‑то болезнь её не заботила.
– Мне нужно передать тебе свои знания и опыт, – прокряхтела Агафья, – Уйду я в скором времени…
Меня поразило это заявление. И то, с каким спокойствием знахарка подчинялась непреклонной судьбе. Ни страха, ни сожаления не было в её голосе. Только принятие и умиротворение. Она не мыслила о спасении, но принимала неизбежное.
– Вы больны? – обеспокоенно спросил я, – Расскажите, что с вами случилось? Я помогу!
Женщина медленно повернулась, ради меня прервав лицезрение природы.
– Старость ещё никому не удавалось вылечить. Моё время пришло. – она подняла брови, – Так что? Учиться будешь?
– Учиться никогда не вредно, – вежливо поклонился я, – Если вы находите меня достойным для передачи своего опыта, с удовольствием обучусь у вас.
– Как много слов, – усмехнулась Агафья, – Коли правду говорить, приходи завтра на холм…
Знахарка встала и, не прощаясь, поплелась к выходу.
Когда моя гостья ушла, я проверил мисс Ясеневу. Температура спадала, холодный пот пропадал, щёки розовели. Под капельницей женщина заснула, вытянув ноги и запрокинув руку вверх. Симптоматическая терапия подействовала, и это радовало. У меня было понимание, что расслабляться не стоит. Первый раунд остался за нами, но грипп – это очень опасное заболевание, которое ещё могло принести сюрпризы.
Сняв капельницу, я принялся за медикаменты – необходимо было спрятать их от глаз главного врача. Одна за другой, с помощью моей мышечной силы, коробки были транспортированы в лодку.
Тут Васька искать не станет, – довольный проделанной работой решил я. Кстати, где он? Почему он решил дать мне время на подготовку? Что он задумал? Может, что‑нибудь случилось?
Точно случилось! Но размышлять по этому поводу не было времени.
Нужно воспользоваться предоставленным временем и проверить братьев!
Дорога до дома семейства Ясеневых заняла у меня ровно 1285 шагов, или 11 минут и 58 секунд. Над головой сгущались тучи, небо темнело, приобретая грифельный оттенок, а резкая линия серо‑зелёного горизонта растворялась в плотной дымке тумана. Я шёл по улице, не спеша, и сначала не замечал, как воздух вокруг меняется. Только что он был мягким, лёгким, почти невесомым, как вдруг в одно мгновение сгустился, стал плотным и тяжёлым, почти видимым глазу. Прохлада коснулась лица. Я вдохнул глубже, и дыхание вырвалось облаком пара. Холод ущипнул меня за шею. Становилось зябко и некомфортно.