Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 144

Пришла настоящая холодная промозглая осень.

А вместе с ней пришли болезни:

В доме номер девять меня встретили кашляющие мальчишки. У них ещё не было температуры, не было выраженной интоксикации, но заложенные носы и капризное настроение явно указывали на то, что болезнь уже настигла мальчишек.

Вместо радостных приветствий и громких восторгов по поводу моего прихода братья просто помахали мне руками, не поднимаясь с матраса на полу.

– Ребятки, вы случаем не заболели? – я старался сохранять в голосе весёлые игривые нотки, чтобы поддержать детей, – Может, вам нужен доктор?

– Нужен, – простонал Тёмка.

– Вылечите нас, дядя Оскоров? – молил Димка.

– Это я мигом, – пообещал я.

Дом, в котором я сейчас находился, оставлял двоякое впечатление. С одной стороны, он поражал своей нищетой и убогостью: мебели почти не было – ни шкафов, ни тумб, ни даже кроватей. Матрасы лежали прямо на полу, у противоположной стены стояли картонные коробки с одеждой. Всего их было три, и каждая подписана: «Элли», «Тёма», «Дима». От дальней стены на меня смотрела дровяная печь. Её очаг был закрыт заслонкой, в нём не было огня, от него не исходило ни света, ни тепла. Там, за заслонкой, была только тьма и пустота. Отчего ощущение холода становилось сильнее.

Бытовой техники не было вовсе! Ни телевизора, ни холодильника, ни микроволновки. На кухне, правда, гордо стоял деревянный стол с табуретками, да бесполезная сейчас газовая плита.

В дальней спальне одиноко скучал старый сундук.

Больше тут ничего не было!

Эта крайняя степень нищеты обжигала упрёком, обвиняла и вопрошала: «Почему ты позволил этому случиться?». Я был в замешательстве от увиденного и укрепился в своей решимости увезти семейство Ясеневых прочь, из хутора.

– Где вся ваша мебель? – бестактно спросил я.

Мне необходимо было разобраться в ситуации, ибо мальчишки стали мне как родные. Почему‑то я проникся к ним искренней симпатией с первой встречи и не был готов мириться с тяготами их быта.

– Что подороже, мама продала, – объяснил Дима, не вставая с матраса.

– Остальное пошло на дрова, – Тёма тоже не поднимал головы от подушки.

– Понятно… – в моём голосе уже не было радостных ноток, только озабоченность и беспокойство, – Сейчас разведу огонь, схожу за лекарствами и приготовлю вам обед. А вы пока живо под одеяла!

– Есть, сэр! – дружно прокричали братья.

Моё обещание их очень обрадовало, и они, несмотря на головные боли, весело вскочили и побежали за одеялами. Так я узнал, что в сундуке хранится постельное бельё.

При этом стоило признаться, что в доме было чисто и уютно: на окнах постиранные занавески, постели сверкали белизной, на полу ни единой пылинки. Те скромные пожитки, которые в этом доме играли роль мебели, оформлены с заботой и вкусом.

– У вас дрова есть? – поинтересовался я у ребят.

– Неа, – помотал головой старший.

– Откудова? – поддержал брата младший, – Мама всегда на работе!

– А если не на работе, то спит…

Вот такая жизнь… Что стало бы с этим семейством, если бы я не приехал в ссылку? Как они пережили бы зиму? Или в хуторе стало бы на один свободный дом больше?

Впервые за новую жизнь мне захотелось пожать Ваське руку и сказать «спасибо»! Только благодаря этому подлецу я получил возможность спасти озорных и трогательных ребятишек, а также их самоотверженную трудолюбивую мать.

– Ждите, и я вернусь! – отсалютовал мальчишкам и пошёл в заброшенный дом с номером четырнадцать. Там, в сарае, было много дров, и я собирался использовать их во благо семейства Ясеневых.

Работа по обеспечению дровами дома номер девять заняла весь оставшийся день и потребовала несколько десятков «рейсов». И вот теперь – поздним вечером, когда на хутор опустилась непроглядная тьма, а по оконному стеклу барабанил дождь, в очаге уютного дома Ясеневых разгорался огонь.

Само семейство лежало на своих спальных местах под капельницами. Рядом, в спичечных коробочках каждого ждали таблетки Осельтамивира. Я же на кухне накрывал на стол и заваривал чайник. Ужин нам предстоял скромный – рис с сосисками – но аромат от кастрюли распространялся соблазнительно аппетитный!

Слюньки текли у всех присутствующих.

Тёма даже отложил книгу, ибо не в силах был думать ни о чём, кроме еды.

Теперь, когда в помещении было светло и тепло, уют казался абсолютным, и на отсутствие мебели я не обращал никакого внимания. Температура у Элли Ясеневой больше не поднималась, а мальчишки даже немного повеселели.

– Дядя Петя! Капельница закончилась! – позвал меня Дима, осмелев в присутствии матери.

Я, закончив последние приготовления, поспешил снимать капельницы:

– Мисс Ясенева, скажите, может, вам оформить больничный?

Теперь, когда мне удалось купировать симптомы интоксикации, можно было немного поговорить о делах.

– К сожалению, я официально не трудоустроена, – вздохнула мать мальчишек.

– Очень жаль, – пожал я плечами. – Ну что? Приглашаю к столу!

Детей не требовалось звать дважды. Не успел я заклеить место инъекции лейкопластырем, как оба брата умыкнули на кухню. Я помог встать их матери, и мы чинно направились в «трапезную», откуда уже доносилось чавканье и звон вилок о тарелки.

– Здорово, что мальчишки ожили, – мать благодарно тронула меня за предплечье. – Всё благодаря вам!

– Главное – вовремя поставить диагноз…

Женщина медленно шла рядом со мной. Я поддерживал её за локоть.

– Вы всегда о работе думаете? – язвительно заметила женщина.

– Каюсь. Всегда. – Мой ответ прозвучал несколько наивно, но мысли мои были заняты будущим Элли, поэтому мне было не до витиеватых формулировок, – У меня к вам есть деликатный вопрос. Можно?

Усадив мисс Ясеневу за её табуретку, я проследовал к своей. Когда в моей руке появилась вилка, братья уже опустошили половину своих тарелок. Но мы – взрослые – не спешили. Мне казалось, что для Элли делом чести было показать, что она не голодна. Я не стал мешать ей в этом представлении.

– Вам можно всё. – Сдержанно по тону, но многообещающе по содержанию ответила женщина.

Я был уверен, что моё предложение должно было заинтересовать мисс Ясеневу. Однако меня беспокоило, что женщина могла счесть его несколько вульгарным и двусмысленным. Поэтому я начал объяснение издалека.

– Видите ли, в начале следующего года в нашем посёлке должны открыть стационарные отделения хирургии и терапии.

– Очень интересно, – первая порция последовала в рот Элли.

– Съедобно? – отвлёкся я от рассказа.

– Восхитительно! – улыбнулась мне женщина, – Но вы хотели рассказать про стационары.

Мальчишки по сторонам от меня притихли. Им тоже было интересно узнать про больницу. Чавканье смолкло, вилки теперь погружались в крупу медленно и плавно. Ни один посторонний звук не мешал мне рассказывать.

– Так вот. Ваш покорный слуга имеет честь возглавить одно из этих отделений.

– Кру‑у‑у‑у‑то! – не удержались мальчишки.

– Это и правда хорошая новость, поздравляю вас, – вежливо поклонилась Элли.

Теперь, когда я имел возможность познакомиться с этой женщиной поближе, когда увидел её поведение в кругу близких и родных, её манеры и сдержанность, её скромность и терпение, я понимал выбор Остапа и даже одобрял его.

– Кроме отделений будут развёрнуты хозяйственный блок, кухня и отделение скорой помощи, – продолжил я, не обращая внимания на восторги, – Откроется множество вакансий! Официальное трудоустройство. Реальные деньги. Социальное обеспечение…

Я смолк, обращая внимание на реакцию женщины.

Но мисс Ясенева оставалась сдержанной и беспристрастной – не позволяя эмоциям взять над собой верх. Она не спеша трапезничала и следила за моим повествованием.

– Мы могли бы выделить вам одну палату в отделении… – я уже сомневался, что женщине интересно моё предложение, – Мне кажется, это лучше, чем оставаться в Медвежьем Углу, – отбросив сомнения, я наседал, – Мальчишки смогут ходить в школу…