Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 136
В то же самое время это признание натолкнуло меня на мысль, что Элли – как непривычно называть её таким нежным именем – не всегда была такой, какой я её узнал при первой встрече. Видимо, суровый пресс повседневных проблем сломал женщину…
– И что? Вы на ней женитесь и останетесь тут навсегда?
Остап обернулся на меня, но, ничего не ответив, продолжил движение вперёд.
– Мне кажется, что мисс Ясенева мечтает отсюда уехать, – продолжил я свой спич. – Поедете за ней?
– За Элли я пойду хоть на край света!
На этой торжественной ноте мы замолчали. Каждый думал о своём. Я же твёрдо решил, что завтра обязательно наведаюсь в администрацию посёлка. Надо было организовать прямую связь Медвежьего Угла с цивилизацией.
Очередная партия досок была доставлена к ФАПу. Они, сложенные одна на другую, вместе образовывали достаточно внушительный штабель. Внешне казалось, что принесённых досок должно было хватить на всю крышу.
– Давайте постелем эти, – решил я.
– Добро, друже, – поддержал меня Остап.
Богатырёв играючи закинул меня с Борисом на крышу, а сам остался подавать доски. Остапу отвели роль мелкого подёнщика, первым делом озадачив его поиском инструментов и гвоздей.
Пока местный программист искал среди моих вещей инструменты, мы с Борей сняли металлический настил и аккуратно спустили его вниз. Богатырёв профессиональным глазом крепкого хозяйственника осматривал спущенный профнастил.
– Как решето! – качал головой великан. – Тут никак не меньше двадцати «пробоин»…
– Необходимо восстановить герметичность, – озадачил я Алексея. – Это очень важная постройка для хутора. Нужно восстановить.
Богатырёв не спорил. Только озабоченно проверял лист металла. Мужчина присматривался, приближая лицо почти впритык, обтирал поверхность пальцами, постукивал.
– В принципе, – выпрямился великан, – отверстия маленькие, ржавчины почти нет… К восстановлению пригоден! Необходимо только эпоксидную шпаклёвку купить или герметик.
Такими темпами у меня зарплата растает, и даже на еду не хватит. И так половина всех денег ушла в этом хуторе на все мои проекты. Необходимо было экономить. А значит, все покупки были исключены.
– Надо подручными средствами, – возразил я. – Я не Рокфеллер.
Мы крепко задумались, многозначительно разглядывая кусок железа. Со стороны могло показаться, что великие учёные раздумывают над устройством мироздания. Решение никак не приходило на ум. Слишком много было дефектов.
Благо наш разговор подслушал Остап. Он принёс сумку с инструментами и вторую с разными скобяными изделиями. С интересом осмотрев профнастил, после окинув взглядом все наши озабоченные лица, мужчина с самодовольным видом заявил:
– Други, ну вы чего! Это же элементарно! Вы что же, не понимаете?
Он приковал всё наше внимание. Борис нервно постукивал костяшками пальцев по стропильным доскам. Алексей хмурился.
– Ну не томи! – выразил я общее настроение.
– Отверстия очень маленькие, – поднял брови Остап. – Затянуть болтами с широкой шайбой – и нет отверстия!
Это было гениальное решение! А главное, абсолютно бесплатное – Иваныч с поликлиники обеспечил меня сотнями болтов, саморезов и гвоздей. Выбирай что хочешь.
– А я из дома принесу банку краски, – подключился к решению Богатырёв. – Защитим металл от коррозии!
На том и порешили. Остап устанавливал импровизированные заклёпки. Алексей подавал доски. А мы с Борисом их устанавливали и прибивали к стропилам. Работали как пчёлки – быстро, эффективно и без суеты.
Крыша возрождалась прямо у меня на глазах. По груди разливалось приятное чувство удовлетворения – есть что‑то неуловимо волшебное в строительстве. Если бы я не стал доктором, то освоил бы именно эту профессию.
И вот все доски были установлены, металлический профнастил загерметизирован заклёпками. Оставалось покрасить и вернуть металл на крышу.
– Дайте мне десять минут, сейчас принесу краску, – пообещал Алексей.
– И кисточку не забудь, – наставлял его Борис.
Моё же внимание привлекла еле различимая фигура вдалеке. От дома Пал Палыча отделился «муравьишка» и неспешно приближался к нам. Если это хозяин дома, то нужно срочно спускаться! Я помнил, что Богатырёв обещал сделать с Пал Палычем за его клевету в мой адрес.
Побои нам были не нужны.
– Ты напрямую беги! – посоветовал я Алексею, направляя его через поле к дороге, а значит, в противоположном направлении от дома бывшего председателя.
– Так и сделаю!
Великан убежал, оставив нас греться на солнышке уже прохладного осеннего дня.
– Господа, могу попросить вас развести огонь? – обратился я к помощникам. – Хочу вас накормить ужином в благодарность за труды.
– Это мы только за! – радостно воскликнул Боря, спрыгивая с крыши. – Это вы, уважаемый доктор, хорошо придумали!
Пока мужчины носили хворост и дрова из моей дровницы, а Бильбо нежился на солнышке, я отправился навстречу приближающейся к нам фигуре. Каждую секунду она росла, обретая черты Пал Палыча.
Мужчина, несомненно, заметил моё приближение и приветливо помахал рукой.
Это был добрый знак. Можно было надеяться, что бывший председатель настроен дружелюбно.
– Доброго вечера, уважаемый доктор! – крикнул мне мужчина, оказавшись в десятке метров от меня.
Я не любил повышать голос, поэтому вместо слов просто склонил голову в приветствии.
– Плодотворно поработали! – Мой собеседник махнул в сторону ФАПа. – Теперь можно и пациентов там принимать!
Мы сблизились почти вплотную. Пал Палыч дружелюбно улыбался и старался придать голосу мягкости.
– Да, мир не без добрых людей, – согласился я. – Помогли быстро восстановить мою обитель. Но вы же не для этого вышли из дома? Не для того, чтобы засвидетельствовать своё почтение?
Мужчина несколько смутился. Он понимал свою вину передо мной и теперь, после увещевания соседей, стыдился за ту характеристику, которую придумал новому доктору. Я был уверен, что эта перемена была связана не с угрызениями совести, но с внешним воздействием со стороны односельчан. При этом я не собирался стыдить пожилого хуторянина. Моя профессия требовала от меня специфических черт характера, таких как великодушие и всепрощение. И я был готов явить их миру.
– Нет, конечно, – подтвердил мою догадку мужчина. – Я пришёл извиниться! – Он склонился в поклоне. – Доктор, простите глупого старика за поспешные выводы?
– Павел Павлович, негоже в ваши лета спину гнуть! – Мне не нужны были ни унижения, ни самобичевания старика, я просто хотел позаботиться о его здоровье. – Я не обижен! – успокоил я бывшего председателя. – Но у меня есть одно условие!
– Всё что угодно, доктор, – смиренно согласился мужчина.
– Завтра я везу чету Ветровых в поликлинику. Вы должны поехать с нами!
На лице старика появилась искренняя улыбка. Он не выдержал и бросился меня обнимать:
– Доктор, я как раз хотел попроситься на обследование!
– Вот и договорились. – Я дружески похлопал Пал Палыча по спине. – Завтра в семь утра жду вас у ФАПа.
Тёмная ночь медленно, но неотвратимо накрывала хутор. Последний розовый отблеск на краю неба погас, и тьма хлынула из‑за реки, затопив улицы до самых крыш, до верхушек деревьев и далее к небесам. Небо стало бездонным, бесконечным, чёрным. На нём, как ледяные искры, вокруг серебристого диска луны зажигались первые звёзды. Наш затерянный среди бескрайних степей хутор растворился в непроглядной тьме. Жизнь замерла в ожидании следующего дня.
В этой глубокой тишине потрескивали угли нашего костра. Вокруг его зарева оставался единственный очаг жизни. Четыре мужчины после тяжёлого, но продуктивного трудового дня весело травили байки в ожидании сытного ужина.
В кастрюле варилась рисовая каша, над огнём, на длинных палках, поджаривалась только что пойманная рыба. Рядом на мешке в ожидании углей лежал вымытый в реке картофель.